Пощёчина реальности.
На утро я проснулась намного позже, чем она. Стоило мне открыть глаза, как я моментально почувствовала, что матрас рядом со мной пуст и уже успел полностью остыть. Ланы в комнате не было.
Я повернула голову к окну: погода за стеклом предсказывала далеко не самый лучший день. Небо заволокло тяжелыми, свинцовыми тучами, было серо, пасмурно и уныло, словно сама природа решила подстроиться под то дерьмо, которое свалилось на нас вчера ночью. Нащупав на тумбочке телефон, я взглянула на экран и замерла от удивления - на часах было уже 13:20. Ничего себе я отключилась. Видимо, ночной стресс и адреналиновый спад просто намертво вырубили мой организм.
Кое-как протерев заспанные глаза, я поднялась с кровати. Тело ломило от усталости. Стараясь не шуметь, я вышла из спальни и медленно стала спускаться по деревянной лестнице на первый этаж, прямиком на кухню.
Уже полностью оказавшись там, я замерла в дверном проеме. Лана сидела за кухонным столом, обхватив руками кружку с остывшим чаем. На ней до сих пор была черная пижама, а рыжие волосы, хоть и были расчесаны, уныло спадали на плечи. Самое странное - она вообще не выглядела сонной. Напротив, создавалось стойкое ощущение, будто она проснулась давным-давно, возможно, еще на рассвете, и теперь просто часами сидит здесь в полной темноте и одиночестве, гоняя по кругу свои страшные мысли.
Я тихо подошла ближе к столу и мягко села на соседний стул. Лана молча подняла на меня свой тяжелый взгляд. Под её глазами залегли глубокие темные тени, но она по-прежнему ничего не говорила, просто смотрела на меня, как на единственного живого человека в этой звенящей пустоте.
Понимая, что эту давящую тишину нужно как-то разбавлять, я решила начать первой.
- Привет... Ты как? Ела что-нибудь? - осторожно, стараясь говорить максимально мягко, спросила я.
Она сидела неподвижно, недолго думая и взвешивая каждое слово в своей голове, но потом наконец соизволила сказать:
- Да, ела. Немного.
Услышав её голос, моё сердце буквально дрогнуло и болезненно сжалось внутри грудной клетки. Это был не её голос. В нем больше не осталось ни капли той прежней, привычной для всех радости, искры или борзости, которой она всегда заражала окружающих. Теперь там сквозили только глухая, беспросветная боль, смертельная печаль и пугающая, выжженная дотла пустота. Мне стало страшно от того, насколько сильно этот ублюдок сломал её всего за какую-то пару часов.
Молча кивнув ей, я протянула руку и нежно положила свою ладонь на её тонкие пальцы. Я видела, как её взгляд, полный усталости и затаенного страха, намертво устаканился на мне. Она смотрела так, будто искала во мне спасение.
Посмотрев на подругу в упор, я глубоко вздохнула и озвучила то, что планировала сделать еще с того момента, как открыла глаза:
- Лан... Послушай. Мне сейчас надо будет ненадолго уйти. Нужно зайти к ребятам в гараж, проведать их. Узнать, как там Илья, да и вообще... понять, что нам делать дальше.
Я договорила, заглядывая ей в глаза и замирая в ожидании ответа. Я безумно боялась, что у неё начнется истерика или она испугается оставаться одна. Но Лана лишь едва заметно, понимающе кивнула мне в ответ. Более того, она слабо сжала мою руку в ответ своей дрожащей ладонью, давая понять, что отпускает и всё понимает.
От этого жеста на моем лице сама собой появилась слабая, теплая улыбка. Я аккуратно поднялась со стула, встала прямо перед ней и поправила пижамную футболку.
- Я быстро, ладно? Пойду соберусь, оденусь и сразу вернусь к тебе.
С этими словами я быстро убрала наверх, обратно в спальню, чувствуя, как внутри снова начинает закипать тревога за парней и за то, что мне сейчас предстоит услышать в гараже.
Зайдя обратно в свою комнату, я сразу же подошла к шкафу и распахнула дверцы. Времени на долгие размышления у меня не было, да и голова была забита совсем не шмотками, поэтому я, не особо долго думая, на ходу вытащила те вещи, которые первыми попались под руку и которые я собиралась надеть. Скинув домашнюю свободную футболку, я надела простой белый бюстгальтер и сразу же поверх него натянула на себя облегающий белый топ на тонких лямках, который приятно прилегал к телу.
Далее я достала со следующей полки свои обычные чёрные расклёшенные брюки - они были удобными и отлично подходили для быстрой ходьбы. Натянув их, я со щелчком застегнула ширинку, а затем продела в шлевки и затянула на талии кожаный ремень. После этого я надела чистые белые носки и потянулась за финальной деталью своего сегодняшнего образа. Из глубины шкафа я достала такой же чёрный пиджак, который был на короткой посадке - его длина заканчивалась буквально по пояс, что выглядело довольно аккуратно и строго.
Одевшись, я подошла к большому зеркалу, висевшему на стене. Взяв с тумбочки расчёску, я быстрыми, привычными движениями тщательно расчесала свои волосы, решив не собирать их в хвост, а оставить просто распущенными спадать по плечам. Уже будучи полностью готовой к выходу, я застегнула укороченный пиджак на две аккуратные пуговицы, бросила быстрый взгляд на свое отражение и уверенным шагом вышла из комнаты, направляясь вниз по лестнице и снова спускаясь на кухню.
Увидев меня в таком собранном и строгом виде, Лана, всё еще сидевшая за столом, чуть приподняла уголки губ. На её лице появилась мимолетная улыбка, и она первая поднялась со своего места и подошла ко мне. Это была очень мягкая, но в то же время невероятно тяжелая улыбка - в ней читалась вся та невыносимая боль, которую подруга пыталась скрыть ради меня. Увидев эту её попытку казаться сильной, я не выдержала и крепко обняла её, со всей нежностью прижимая к себе, словно пытаясь защитить от всего остального мира. Лана тут же ответила мне тем же, изо всех сил ухватившись за мой пиджак, но спустя пару секунд мы мягко отстранились друг от друга.
Я заглянула ей в глаза и тихим, но уверенным голосом сказала:
- Ланка, я постараюсь вернуться в самое скорое время, долго не задержусь. Главное - умоляю тебя, никуда без меня из дома не выходи. Калитка закрыта, сиди внутри, отдыхай.
Она понимающе кивнула мне в ответ, соглашаясь со всеми моими словами, а после развернулась и тихо убежала наверх, обратно в мою комнату, чтобы снова остаться в безопасном полумраке.
Я поднялась следом за ней до прихожей. Там, присев на пуфик в коридоре, я быстро обула свои любимые белые кроссовки на невысокой подошве, которые идеально подходили для того, чтобы месить грязь в наших проулках. Напоследок я прихватила со спальни свой телефон, проверила зарядку и глубоко засунула его в карман чёрных брюк.
Сделав глубокий вдох, я наконец вышла из дома. Остановившись на секунду прямо на пороге, я обернулась и крикнула в глубину коридора, чтобы Лана сразу же закрыла за мной тяжелую входную дверь на все внутренние замки. Услышав отчетливый щелчок задвижки с той стороны, я со спокойной душой спустилась через крыльцо во двор. Быстрым шагом я пересекла наш небольшой участок, подошла к выходу, уверенным движением открыла железную калитку и вышла на пустынную улицу частного сектора, плотно захлопнув и заперев её за собой снаружи. Теперь мне предстоял тяжелый разговор в гаражах.
Идя по разбитой дороге, я ни на секунду не могла заглушить этот бешеный рой мыслей в своей голове. Шаг за шагом я прокручивала в памяти вчерашний кошмар и думала о том, в каком состоянии сейчас находится Илья после всего пережитого. Что с Егором? Смог ли он удержать его, как обещал ночью? Что с другими нашими пацанами, знают ли они вообще, что произошло? И главное - что сейчас делает Илья?
Все эти безответные вопросы буквально терзали мой разум, отчего в висках потихоньку начинала зарождаться тупая, пульсирующая головная боль. Вся эта ситуация выматывала меня до предела, выжимая последние моральные силы. Внутри было дико, до дрожи страшно и за Лану, которая осталась одна в пустом доме со своей бедой, и за Илью, который сейчас, судя по всему, занимался непонятно чем. Его непредсказуемость пугала сильнее всего.
Но уже через пару минут я оказалась на территории нашего гаражного кооператива. Вновь пройдя через весь тот привычный бред из глубоких луж, колдобин и липкой весенней грязи, которая пачкала мои белые кроссовки, я наконец вышла к нужному гаражу. Его ворота были приоткрыты, выпуская наружу полосу тусклого света и запах табачного дыма. Недолго думая, я рванула створку на себя и решительно вошла внутрь.
И первое, что я сделала - замерла на месте, как вкопанная, а воздух будто застрял у меня в горле.
На том самом диване, где раньше всегда сидели только Лана с Ильёй, прижавшись друг к другу, сейчас вальяжно расположилась какая-то совершенно левая белобрысая телка с накрученными, лакированными кудрями. В её тонких пальцах с дешевым маникюром дымилась зажженная сигарета, а одета она была, по моему мнению, максимально отвратительно и вульгарно для этого места. На ней была ультракороткая чёрная обтягивающая юбка, под которой красовались прозрачные капроновые колготки, совершенно не спасающие от гаражного холода. На ногах красовались закрытые туфли на невысоком каблуке, уже слегка припавшие местной пылью. Сверху на этот парад безвкусицы был натянут коричневый, пушистый и аккуратный свитер, который вызывающе сползал в сторону, полностью открывая её правое плечо. Она выглядела здесь настолько чужеродно и мерзко, что меня мгновенно передернуло от отвращения.
Переведя ошарашенный взгляд от этой девицы чуть в сторону, я увидела сидящего рядом Илью. Он развалился в кресле, нагло закинув одну ногу прямо на загаженный стол, который стоял напротив них. Черкас был одет в чужое серое худи и свои привычные чёрные потрёпанные джинсы. Но стоило мне вглядеться в его лицо, как по его виду сразу, безошибочно стало понятно - он наглухо, в хлам под наркотой.
Его состояние было пугающим и жалким одновременно. Зрачки Ильи были расширены на весь глаз, превратившись в два бездонных черных омута, которые почти полностью поглотили радужку. По его блуждающему, полуприкрытому взору было отчетливо видно, что у него в глазах сейчас всё плывет, двоится и кружится в безумном приходе.
Он находился где-то глубоко в своем иллюзорном мире, полностью отгородившись от суровой реальности кайфом. На его бледном лице, рядом с распухшей, разбитой губой, блуждала пьяная, заторможенная и совершенно безумная ухмылка. Он смотрел на эту белобрысую девицу сверху вниз, лениво скользя по ней затуманенным взглядом, и эта его плотоядная, пустая улыбочка заставила меня похолодеть. Это был не наш Илья. Это было животное, сорвавшееся с цепи и заглушающее свою страшную внутреннюю боль химией.
Осматривая эту нелепую парочку, я перевела взгляд на сам гараж, пытаясь осознать масштаб того, во что превратилась наша база. Недалеко в углу сидел Егор - он выглядел до предела измотанным, ссутулившись над верстаком и монотонно точа ножи. Он даже не поднимал головы, игнорируя этот сюрреалистичный цирк, происходящий прямо у него под носом. Ещё дальше, в самой глубине гаража, полулежали на диванах Рома и Богдан. С ними сидела еще одна девица - с длинными коричневыми волосами, в черном облегающем платье, которое больше напоминало чехол, и в колготках, сливающихся с мраком помещения.
Я снова перевела взгляд на Илью. Он сидел неподвижно, продолжая смотреть на эту белобрысую с какой-то сальной, липкой ухмылкой, не сходившей с его лица. Его рука - тяжёлая, чужая, лишенная той нежности, которую я видела, когда он был с Ланой - сейчас нагло лежала на талии этой девицы, полностью перекрывая ей спину. Другой своей рукой он бездумно, хаотично водил по собственному колену, будто пытаясь удержаться в реальности, которая уплывала у него из-под ног.
Я посмотрела на стол, на который он закинул ногу. Это было похоже на алтарь самоуничтожения: рассыпанные по столу какие-то таблетки, белесые порошки, закопченные ложки, сухие листья и гора пустых, мятых банок из-под пива.
Не выдержав этого тошнотворного бреда, я сделала шаг вперед. Тяжелые кроссовки гулко стукнули по бетонному полу, нарушая их липкую идиллию. Илья, почувствовав мое присутствие, обернулся. Его глаза, стеклянные и ничего не выражающие, сфокусировались на мне, и он расплылся в еще более глубокой, болезненной ухмылке. Он неспешно, словно делая мне одолжение, убрал руку с талии девицы и уставился на меня, щурясь.
Я встала прямо перед ним. Внутри меня все клокотало от ярости, злость подступила к горлу удушливым комком.
- Илья, блять, что это?! - мой голос сорвался на крик, перекрывая гул в голове. - Кто это такая и какого хрена она здесь делает, пока Лана там одна в себя прийти не может?!
Илья перевел взгляд на девицу, медленно рассматривая её, будто пытаясь вспомнить, как её зовут.
- А... это? - протянул он заплетающимся, тягучим языком. - Это Рита. Мы с ней... дружим уже год. Она просто... недавно приехала из другого города, по учебе, понимаешь?
От этой лжи - или от того, насколько глубоко он провалился в свой кайф, - меня просто перекосило. Не выдержав, я резко протянула ему руку, требуя подняться. Поначалу он даже не догнал, чего именно я от него хочу. В его затуманенном наркотиками мозгу пронеслись какие-то свои, пошлые образы, и он, ухмыльнувшись, схватился за мою ладонь совсем не так, как нужно было.
Он поднялся, пошатываясь, как пьяный матрос. Ноги его не держали, он заваливался набок. Я вцепилась в его руку мертвой хваткой, сжимая костяшки так, что они побелели, чтобы этот придурок не рухнул прямо в грязь.
- Пошли отсюда, - прошипела я, волоча его на выход.
Он начал нудить, вырываясь и жалуясь:
- Эй... ты куда... я еще не допил... там еще осталось...
Я не слушала его нытье. Вытащив это полуживое тело из гаража, я завела его за металлические ворота, подальше от глаз всей этой компании. Оказавшись в мертвой зоне, где нас никто не видел, я резко выпустила его руку и оттолкнула. Илья стоял, качаясь, и смотрел на меня совершенно непонимающим, мутным взглядом, ожидая, видимо, продолжения своего веселья.
Но через секунду я не выдержала. Вся та боль за Лану, весь вчерашний ужас и сегодняшнее отвращение выплеснулись в одном движении. Я замахнулась и со всей силы, вложив в это всю свою злость, влепила ему пощёчину. Звук удара хлестко разлетелся по пустому двору. Илья дернулся от неожиданности, его голова мотнулась в сторону, а на бледной щеке начал проступать красный след от моих пальцев. Я смотрела на него, тяжело дыша, с такой ненавистью, которую он сам же сейчас разжигал своим ублюдским поведением.
После этого резкого, звонкого удара Илья даже не пошевелился. Он лишь медленно повернул голову обратно, замирая на месте, и посмотрел на меня абсолютно невозмутимым, стеклянным взглядом, в котором из-за наркотического дурмана не отразилось ни капли понимания или вины. На его бледной щеке уже вовсю горел багровый след от моей ладони, но он, казалось, вообще не почувствовал физической боли.
- И за что это щас было? - хрипло, растягивая слова и слегка запинаясь, спросил он, тупо уставившись на меня своими неестественно расширенными зрачками.
Меня от его наглого спокойствия затрясло еще сильнее, кулаки сжались до боли в ногтях.
- За всё хорошее, Черкас! За всё твоё блядское поведение! - взорвалась я, едва сдерживая крик, чтобы нас не услышали шлюхи в гараже. - Ты если за ночь окончательно мозг свой прокурил и забыл, так я тебе напомню: твою девушку вчера изнасиловали! Лана дома сидит, она с самого утра ни слова живого произнести не может, из неё будто душу вынули! А ты? Ты, блять, сидишь тут со своими шлюхами, развлекаешься, лапаешь их и делаешь вид, что у тебя всё зашибись?! - выпалила я, тяжело дыша и смотря на него с такой дикой смесью злости и разочарования, что внутри всё переворачивалось.
Илья выслушал мою тираду без единой эмоции на лице. Он лишь лениво, медленным механическим движением глубоко засунул обе руки в карманы своих потрёпанных чёрных джинс, слегка переступил с ноги на ногу, чтобы удержать равновесие, и посмотрел на меня сверху вниз опять с той же самой наглой, отвратительной ухмылкой на губах. Этот сучий кайф полностью перекрывал в нем остатки совести.
- Слышь, Лиса... ты сама вчера видела, как она отстранила меня от себя, - цинично, с какой-то пугающей холодностью выдавил он, шмыгнув разбитым носом. - Она меня видеть не хочет. Физически ко мне подпускать не хочет, шарахается, как от чумы. Ну и чё я, по-твоему, сделаю? Бегать за ней и умолять? Если я ей нахрен не сдался теперь.
От этих его слов, от этой трусливой попытки оправдать свое скотское предательство у меня окончательно сорвало крышу. Какая же это была гниль!
Я сделала резкий шаг вперед, сокращая расстояние между нами до минимума, и подошла почти вплотную к нему, буквально дыша ему в подбородок. Я смотрела прямо в его пустые черные глаза, в которых плыл наркотический бред, и процедила сквозь зубы, чеканя каждое слово:
- Ну точно, блять, не развлекаться со своими шалавами в гараже, пока она там ломается на куски! Ты должен был землю носом рыть, Илья, а не колоться здесь с первой встречной белобрысой дрянью!
Илья на секунду замер от моей резкой подачи, его наглая ухмылка на мгновение дрогнула, а в расширенных зрачках мелькнуло что-то похожее на дикую, тщательно подавляемую ярость. Но этот проблеск трезвой боли тут же утонул в наркотическом пофигизме. Он лениво наклонил голову набок, разглядывая меня так, словно я была надоедливой мухой, которая мешает ему наслаждаться приходом.
- А ты у нас теперь правильная стала, да, Лиса? - тихо, с ядовитым смешком процедил он, опасно наклоняясь ко мне в ответ. - Морали мне тут читать будешь? Ты понятия не имеешь, чё у меня внутри происходит. Ты не знаешь, как это - дохнуть от заживо сожранных нервов. Мне надо было выключить эту херню в голове. Я выключил. Имею право.
- Выключил он, посмотрите на него! - я злобно хохотнула, чувствуя, как от обиды за Лану к глазам подступают горячие слезы, но я упрямо смахнула их тыльной стороной ладони, не позволяя себе слабости перед этим опустившимся существом. - Ты просто трус, Черкас. Самый обычный, жалкий трус. Тебе проще закинуться всяким дерьмом и уткнуться в эту Риту, чем признать, что ты кусок идиота, и не защитил Лану! Ты бросил её в самый страшный момент, точно так же, как бросил сейчас, когда ушел в этот притон!
Эти слова, кажется, наконец-то пробили его плотную химическую броню. Я увидела, как у Ильи резко сжались челюсти, а на шее вздулась толстая вена. Руки в карманах джинсов дернулись, сжимаясь в кулаки. На секунду мне показалось, что он сейчас не выдержит и ударит меня в ответ, плевав на то, что я девчонка и лучшая подруга Ланы. Он сделал тяжелый, рваный шаг вперед, практически нависая надо мной всем своим весом, и из его рта пахнуло перегаром, дешевым табаком и каким-то сладковатым химическим осадком.
- Завали хайло, - глухо, едва ли не рыча, предупредил он, и его голос опустился до опасного, утробного шепота. - Не доводи грех до греха, Лиса. Уходи отсюда к Лане и сидите там, запершись. Ко мне не лезь.
- А то что?! - я не отступила ни на сантиметр, хотя внутри всё сжалось от его давящей, безумной энергетики наркомана, который не контролирует себя. - Ударишь меня как в 5 классе? Давай, бей! Это ведь намного проще, чем пойти и найти того ублюдка, который вчера сломал Лане жизнь! На это у тебя смелости не хватает, да?! Только на девок орать горазд!
Из открытых ворот гаража в этот момент донесся громкий, вульгарный смех той самой белобрысой Риты, за которой последовал пьяный гогот Ромы. Этот звук посреди нашей драмы прозвучал как издевательство, как плевок в лицо. Илья отвлекся на этот смех, его взгляд на секунду потерял фокус, уплывая куда-то в сторону, и я поняла, что говорить с ним сейчас - это всё равно что кричать в глухую бетонную стену. Он был слишком глубоко в своем персональном аду, смешанном с кайфом, и вытащить его оттуда прямо сейчас я была просто не в силах.
Я сделала шаг назад, брезгливо оглядывая его с ног до головы - этого некогда гордого, борзого Черкаса, который сейчас стоял передо мной в грязном сером худи, с поплывшим лицом и багровым следом от пощечины.
- Знаешь что, Илья? - тихо, но с максимальным презрением сказала я, чувствуя, как внутри меня окончательно умирает последнее уважение к этому парню. - Ты вызываешь у меня только тошноту. Не смей больше приближаться к моему дому. И к Лане даже не думай подходить, пока полностью не отмоешься от этого дерьма и своих шалав. Ты её недостоин. Ни капли.
Развернувшись, я резко пошла прочь от гаражей, даже не оборачиваясь, чтобы посмотреть на его реакцию. Мои белые кроссовки снова утопали в липкой грязи, голова раскалывалась так, словно по ней били молотком, а внутри всё горело от несправедливости. Мне нужно было как можно скорее вернуться к Лане - теперь я понимала, что защитить её в этом мире могу только я одна.
Всю дорогу обратно я шла как в тумане, совершенно не замечая того, что происходит вокруг. В голове сплошным набатом стучала только одна мысль - о Лане. Как мне теперь смотреть ей в глаза? Что я скажу, когда вернусь в ту тихую, погруженную в полумрак комнату?
Внутри меня всё буквально разрывалось от жуткой несправедливости. Лана сейчас сидит там одна, сломанная, раздавленная, пытается по крупицам собрать себя заново после пережитого ада, а человек, который якобы любил её и должен был стать её главной защитой, просто трусливо сбежал в наркотический угар. Перед глазами до сих пор стояло затуманенное лицо Ильи, его наглая, пустая ухмылка и эта белобрысая Рита, ластящаяся к нему на гаражном диване. Меня тошнило от одной мысли об этом притоне. Я понимала, что Илье тоже больно, что его кроет не по-детски, но то, как он решил заглушить эту боль, вызывало во мне только брезгливость. Он предал её. Предал в самый страшный момент, когда Лана нуждалась в нем больше всего.
Я думала о том, насколько хрупкой оказалась наша привычная, казавшаяся такой крутой и беззаботной жизнь. Еще вчера мы строили какие-то планы, смеялись, дерзили прохожим, а сегодня мир вокруг нас окончательно рухнул, оставив после себя лишь серые руины и свинцовые тучи над головой. И самое страшное - я понимала, что теперь вся ответственность за Лану лежит исключительно на моих плечах. Больше никто не придет на помощь. Парни погрязли в своем дерьме, Илья окончательно потерял человеческий облик, а значит, мне придется быть сильной за двоих. Я должна стать для неё той самой каменной стеной, которую пообещала ей ночью.
От этих мыслей голова разболелась с новой силой, тупая боль пульсировала в висках, мешая дышать. Я сильнее запахнула укороченный пиджак, спасаясь от пронизывающего ветра, и прибавила шаг. Мне хотелось как можно скорее оказаться дома, запереть калитку на все засовы и смыть с себя этот липкий гаражный запах табака, перегара и чужой подлости.
Постепенно проулок за проулком оставались позади, и вот, наконец, впереди показались такие родные и знакомые очертания моего забора. Я подошла к дому, уставшим движением достала из кармана брюк ключи и остановилась у ворот. Сердце бешено заколотилось в груди от подступающей тревоги. Сделав глубокий вдох и постаравшись стереть с лица остатки злости и слез, я потянула за ручку калитки, понимая, что за этим порогом меня ждет совершенно другая, новая и пугающая реальность.