Инь и Янь.
После того как Илья принял эту убойную дозу, его поведение начало стремительно, пугающе меняться прямо на наших глазах. Буквально за пару минут из тяжелого, побитого жизнью парня, который только что задыхался от собственной ярости и вины, он превратился в совершенно другого человека - в расслабленного, безмятежного наркомана, чье сознание полностью уплыло в суррогатный рай. Искусственный покой ворвался в его израненную голову, выжигая остатки здравого смысла.
Мы с Лисой тихо сидели на стульях чуть поодаль, почти прижавшись друг к другу, и испуганно, не мигая, следили за каждым его движением. Наркотический трип Черкаса развивался по всем канонам химического кайфа. Его темные кофейные зрачки, и без того расширенные от недавнего выброса адреналина, теперь практически полностью затопили радужку, превратившись в огромные черные дыры, которые слабо реагировали на свет гаражной лампы. Взгляд Ильи стал абсолютно мутным, подернутым ленивой пеленой, а веки отяжелели и полуприкрыли глаза, делая его похожим на сонного, сытого хищника. В его движениях появилась вязкая, плавная заторможенность, а на бледных губах заиграла глупая, блаженная ухмылка, от которой меня изнутри передергивало. Адреналиновый шторм, заставлявший его кулаки крушить лица, сменился волной безумного, беспричинного веселья.
Он то и дело тихо, хрипло посмеивался какому-то своему внутреннему бреду, качая головой.
Вместе с действием марихуаны у него ожидаемо проснулся дикий, просто зверский аппетит - типичный наркоманский «пробив на хавчик». Илья, вообще не глядя на нас, потянулся к столу, куда Егор только недавно выгрузил пакеты из супермаркета. Словно в беспамятстве, он за несколько минут в одиночку уничтожил две большие пачки чипсов и сухариков. Он шуршал фольгой, сгребал еду горстями и лениво запихивал в рот, и при этом всё так же сидел на диване, вальяжно раскинув ноги в стороны, транслируя всему миру свое абсолютное, наплевательское безразличие. Вся эта гнетущая атмосфера, разбитый нос Егора, испуг девчонок - для него теперь ничего не существовало. Он плавал в своем плотном тумане.
Изредка сквозь эту ленивую ухмылку и мутность в глазах проскальзывало нечто странное. Илья заторможенно переводил свой тяжелый взгляд на меня, замирая на несколько секунд. В эти моменты мне казалось, что он отчаянно хочет что-то сказать мне - возможно, извиниться за то, что мне пришлось стать свидетелем этого позора, или попытаться объяснить, почему он так поступает. Но наркотик намертво склеивал его мысли. Он молчал, лишь изредка скалясь в сторону Лисы, которая продолжала сидеть рядом со мной, не шевелясь, и буквально прожигала его лицо полным ненависти и презрения взглядом. Лиса не скрывала своего отвращения к тому, во что Черкас превращался в такие минуты.
Рома и Богдан всё это время сидели тише воды, ниже травы, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимания обдолбанного вожака. Но тишина длилась ровно до того момента, пока Илью не переклинило на новую, еще более пугающую выходку. Вдруг его веселье приобрело извращенный, агрессивный оттенок.
Илья неожиданно встал с дивана. Его тело едва заметно покачивалось из стороны в сторону, ноги заплетались, но координация всё еще оставалась опасной. Он засунул руку глубоко в карман своих джинс и выудил оттуда блистер с какими-то круглыми таблетками. Не говоря ни слова, с той самой ленивой, безумной улыбкой на губах, он в два шага приблизился к Роме и Богдану.
Да, всё это происходило прямо при мне, на моих глазах. Илья просто подошел к парням и с какой-то безжалостной, пьяной силой начал по очереди запихивать им в рот эти таблетки. Пацаны попытались дернуться, Богдан выставил руки, а Рома закрутил головой, глухо мыча и пытаясь увернуться от его пальцев. Но куда им было тягаться с Черкасом, который даже под кайфом оставался огромным, прокачанным человеком? Несмотря на их слабое, испуганное сопротивление, Илья жестко зажал Богдану челюсть, заставляя открыть рот, и протолкнул таблетку внутрь, а затем проделал то же самое с побледневшим Ромкой. Принудительный кайф, дедовские методы дворовой иерархии - он просто ломал их волю, развлекаясь таким извращенным способом.
Выполнив задуманное и заставив парней сглотнуть дрянь, Илья удовлетворенно, глухо хохотнул. Он развернулся и уселся обратно в продавленный диван, возвращаясь в прежнюю позу с раскинутыми ногами.
От всей этой омерзительной, дикой картины меня буквально выворачивало наизнанку. В желудке завязался тугой узел тошноты. Внутри меня бушевал яростный пожар - мне до безумия хотелось вскочить со своего стула, подлететь к нему, схватить за грудки и со всей дури закричать прямо в его расплывающееся лицо, чтобы он наконец-то пришел в себя! Чтобы этот идиот понял, что такими темпами, с такими дозами травки, порошков и таблеток он окончательно сойдет с ума и превратится в овощ, разрушив остатки своей и без того покалеченной психики!
Но эта пугающая, застывшая, мертвая ухмылка на его лице, абсолютно чужие, стеклянные глаза и осознание того, что передо мной сейчас сидит не мой любимый Илюша, а невменяемый наркоман, пугали меня до леденящих мурашек на коже. Я осталась сидеть на месте, намертво вцепившись пальцами в сиденье стула, понимая, что в этом гараже прямо сейчас вершится медленное, страшное самоуничтожение.
У Лисы лопнуло терпение. Я видела, как по её шее пошли красные пятна от злости, а пальцы, сжимавшие край стула, побелели от напряжения. Смотреть на то, как Илья нагло издевается, давится наркотическим угаром и силой пичкает пацанов какой-то дрянью, для неё было уже выше всяких сил. Она резко, с грохотом отодвинула стул и встала во весь рост.
Внутри меня всё сжалось от испуга.
- Лиса, ты куда? - испуганно прошептала я, дернувшись вслед за ней.
Подруга развернулась ко мне. Её тёмные глаза горели такой первобытной, бешеной яростью, что мне на секунду самой захотелось вжаться в спину стула.
- Сейчас я пойду и вставлю этому наркоману мозги на место, - процедила она сквозь плотно сжатые зубы, и в её голосе не было ни капли страха. Только чистая, концентрированная злость девчонки, которой надоело терпеть этот бесконечный гаражный дурдом.
Уже собираясь идти напролом к дивану, она сделала шаг, но я среагировала быстрее. Я рванулась вперед, мертвой хваткой схватила её за запястье и встала рядом с ней, тяжело дыша.
- Я пойду с тобой, - твердо сказала я, глядя ей прямо в глаза. Оставлять Лису один на один с невменяемым Ильей я не собиралась, да и прятаться в углу мне самой уже осточертело.
Лиса на секунду замерла, оценивая мою решимость, а затем молча, коротко кивнула и пошла впереди меня прямо к дивану, на котором развалился этот обдолбанный король кооператива. Каждый её шаг буквально чеканил тишину гаража. Рома и Богдан, сидевшие с выпученными глазами и сглотнувшие таблетки, испуганно вжались в свои стулья, понимая, что сейчас назревает новая буря.
Дойдя до эпицентра этого химического хаоса, Лиса без лишних слов решительно села слева от него, практически вплотную. Я, стараясь не выказывать охватившего меня мандража, обошла журнальный столик и села справа, зажимая Илью в своеобразные тиски.
Увидев наше внезапное приближение, Илья даже не вздрогнул. Наоборот, этот жест нашего присутствия вызвал у него новую, еще более отвратительную волну кайфового безумия. Он медленно перевел свой затуманенный, сонный взгляд сначала на Лису, потом на меня, и его лицо расплылось в ещё более хищной, наглой и самодовольной ухмылке. В этой улыбке не было ничего от прежнего Ильи - это был оскал парня, который чувствовал себя абсолютно безнаказанным под действием дури.
С ленивой грацией сытого питона он медленно поднял свои массивные, тяжелые руки и вальяжно положил их на боковушку дивана позади наших спин, фактически окольцовывая нас и лишая пространства. Его татуированные пальцы едва ощутимо коснулись спинки дивана прямо за моей шеей.
- О-о-о, девочки... - протянул он своим утробным, вязким басом, в котором сквозило глухое, издевательское веселье. Он чуть подался вперед, покачивая головой и лениво поглядывая то на меня, то на Лису. - Какими судьбами в нашем гадюшнике? Решили составить компанию?
От его приторного дыхания, пропитанного запахом марихуаны и химозных сухариков, меня едва не стошнило, но я заставила себя сидеть смирно. Я скосила глаза в сторону Лисы и увидела, как её правая ладонь на колене сжалась в такой тугой, железный кулак, что ногти, казалось, вот-вот прокусят кожу до крови. Она сидела неподвижно, как натянутая тетива лука, готовая в любую секунду выстрелить прямо в эту его ухмыляющуюся, затуманенную морду.
Лиса не стала медлить ни секунды. Её кулак, казалось, побелел ещё сильнее, а по венам на руках пробежала судорожная дрожь от переполнявшего её отвращения. Она резко подалась вперед, сбрасывая его тяжелую, татуированную руку со спинки дивана, и заглянула прямо в его полуприкрытые, стеклянные глаза.
- Ты кого «девочками» назвал, придурок обдолбанный? - её голос прозвучал как удар хлыста - тихо, зловеще и невероятно четко. - Ты на кого свои грабли клеишь? Ты в зеркало на себя посмотри, Черкас! Тебя же от дури перекосило так, что на человека не похож. Слюни еще пусти для полного счастья!
Илья на эту тираду лишь лениво закинул голову назад, хрипло и протяжно расхохотавшись. Этот смех был жутким, утробным, совершенно неестественным. Было видно, что марихуана в сочетании с порошком наглухо заблокировала в его мозге любые зачатки самокритики или стыда.
- Ой, Акбарова... - протянул он, едва ворочая языком и глумливо щурясь. - Какая ты правильная стала, я ебу. Зубы мне не заговаривай. Че пришли-то? Лана, а ты че молчишь? - его мутный взгляд переполз на меня, и в нем промелькнуло какое-то дикое, извращенное торжество. - Приехала посмотреть, какой я плохой мальчик? Ну смотри, че. Нравится?
Внутри меня в этот момент будто что-то оборвалось. Слёзы, которые я так долго сдерживала, всё-таки обожгли глаза, но я упрямо смахнула их тыльной стороной ладони. Мне было невыносимо больно видеть, как парень, который еще недавно нежно обнимал меня и защищал от всего мира, сейчас сидит передо мной в образе бездушного, ухмыляющегося торчка.
- Илья, приди в себя пожалуйста... - тихо, с надрывом попросила я, чувствуя, как дрожит мой собственный голос. - Зачем ты это делаешь? Посмотри на пацанов, посмотри на Егора! Ты же себя в могилу загоняешь, неужели ты не понимаешь? С ума сойдешь от этих таблеток!
Черкас резко перестал улыбаться. Его лицо на долю секунды приняло угрожающе-серьезное выражение, зрачки сузились, а в глубине глаз промелькнула та самая пугающая, темная бездна, которой я так боялась. Он медленно опустил руки на колени и наклонился ко мне так близко, что я почувствовала липкий, сладковатый запах травы.
- А мне похуй, Лан, - раздельно, мертвым голосом выплюнул он прямо мне в лицо. - Слышишь? По-ху-ю. В моей башке и так ад кромешный каждый божий день. Если я это не дуну - я кого-нибудь здесь реально убью. Егору еще повезло, отделался легким испугом. Так что сидите тихо и не ломайте мне кайф, пока я добрый.
Лиса в ответ на это лишь презрительно фыркнула и резко поднялась с дивана, дернув меня за руку, заставляя тоже встать.
- Пошли отсюда, Лана, - бросила она, даже не глядя на Илью. - С этим куском дерьма сейчас разговаривать бесполезно. Пусть дохнет в своем гараже, если ума нет. Пацаны, подъем, валим на улицу.
Богдан и Рома, до сих пор пребывавшие в шоке от насильно запиханных в них таблеток, моментально подскочили со своих мест, как по команде. Они выглядели бледными и испуганными, то и дело поглядывая на развалившегося на диване вожака, который снова расплылся в ленивой, блаженной ухмылке, закрывая глаза и полностью погружаясь в свой искусственный, химический туман, где не было ни боли, ни сломанного детства, ни чувства вины.
Я медленно перевела взгляд с тяжело дышащей, разъяренной Лисы на Егора. Он сидел совсем недалеко на краю дивана, ссутулившись и низко опустив кудрявую голову. Пятна крови на его одежде и уже начавший пухнуть нос выглядели ужасно. Вся эта сцена, весь этот дикий скандал происходил из-за него, но сам Егор казался сейчас самым тихим и незаметным в этом гараже. Мне стало так отчаянно, до боли жалко его, что внутри всё сжалось. Его предали, его ударил самый близкий человек, а он всё равно сидел здесь, в этом удушливом дыму.
Всё еще стоя на расстоянии от дивана, рядом с тяжело дышащей подругой, я негромко, дрожащим от пережитых эмоций голосом позвала его:
- Егор
Он медленно, словно через силу, поднял голову. В его глазах, обычно таких веселых и задорных, сейчас застыла глубокая, взрослая тоска. Он посмотрел на меня, шмыгнул носом и тихо спросил:
- Что?
Я сглотнула подступивший к горлу ком, посмотрела на него умоляюще и спросила то, что крутилось в голове:
- Ты пойдешь с нами? Уйдем отсюда, пожалуйста.
Егор замер на секунду. Он перевел взгляд на Илью, который так и сидел неподвижно, уставившись в пол, сжав кулаки, пока наркотический туман в его голове боролся с вылитой на него правдой. Затем Егор снова опустил голову и отрицательно, коротко качнул ей из стороны в сторону.
Этот едва заметный жест говорил громче любых слов. Он давал четко понять, что никуда не уйдет. Он останется здесь, в этом полумраке, со своим другом. Каким бы Илья ни был - обдолбанным, невменяемым, жестоким, бросающимся с кулаками, - Егор всё равно выбрал остаться. Это была та самая слепая, абсолютная пацанская верность, которую не могут сломать ни удары в лицо, ни тонны выкуренной дряни. По Егору было видно: он предан Черкасу до конца, до самого победного или самого страшного финала, и никогда не бросит его одного вывозить этот ад.
На секунду я глубоко задумалась, пораженная этой преданностью. В моей голове вихрем проносились мысли о том, как сильно запутались жизни этих парней, как крепко они связаны друг с другом и как страшно за них за всех...
Но меня из этих тяжелых раздумий бесцеремонно вывела Лиса. У нее разговор был короткий. Пока я расспрашивала Егора, она уже успела резкими, порывистыми движениями натянуть свой пиджак, поправляя воротник, и решительно набросить сумку на плечо. Ждать, пока Илья придет в себя или пока начнется новый припадок, она больше не собиралась.
Лиса сделала шаг ко мне, мертвой хваткой схватила меня за локоть и с силой потащила за собой к выходу из гаража.
- Всё, Лана, уходим. С нас хватит на сегодня, - жестко бросила она, увлекая меня за собой на улицу.
Следом за нами, как покорные тени, потянулись Богдан и Рома. Они шли притихшие, бледные, но, слава богу, таблетки, которые Илья силой запихал им в рот, еще не успели подействовать в полную силу, и пацаны были вполне в себе, крепко держась на ногах. Мы гурьбой вывалились из душного, пропахшего марихуаной гаража наружу, под слепящие лучи весеннего солнца, оставляя позади разбитого Егора, уплывающего в химический покой Илью и кучу неразгаданных, пугающих тайн.
Уже полностью отойдя от этого злополучного гаражного кооператива, оставив позади удушливый запах марихуаны, разбитые лица и сломанные судьбы, мы наконец-то смогли вздохнуть полной грудью. Ноги сами привели нас в какой-то небольшой, утопающий в зелени старый парк неподалеку. Солнце уже давно село, а по дорожкам гуляли люди, даже не подозревая, какие драмы разыгрываются в нескольких кварталах отсюда.
Мы остановились прямо посреди тенистой аллеи. Лиса, всё еще тяжело и прерывисто дыша после грандиозного скандала, залезла в сумочку, резким движением достала свой телефон и бросила короткий взгляд на светящийся экран.
- Уже пять вечера... Семнадцать двадцать, если быть точнее, - устало произнесла она, блокируя мобильник. А затем, моментально включив свой привычный командный тон, развернулась к пацанам: - Так, Рома, Богдан. Строевым шагом марш по домам. Ложитесь спать, отключайте телефоны и чтобы к вечеру пришли в себя от той дряни, которую в вас этот псих запихал. Живо.
Богдан, на которого таблетка, видимо, уже потихоньку начинала действовать, как-то странно, заторможенно ухмыльнулся в ответ на её слова. Его взгляд слегка поплыл, но спорить с разъяренной Лисой он не посмел и просто промолчал, качнувшись с пятки на носок.
А вот Рома повел себя совершенно иначе. Он не улыбался. Наоборот, его лицо казалось неестественно бледным и серьезным. Прежде чем развернуться и уйти, он сделал шаг в мою сторону. Ромка подошел ко мне почти вплотную, аккуратно наклонился к самому моему уху, обдавая прохладным дыханием, и едва слышно, но невероятно четко прошептал:
- Будь с ним осторожна, Лана... Очень осторожна.
Он отстранился так же резко, как и подошел, и посмотрел на меня абсолютно пустым, безжизненным лицом. На меня этот взгляд и эти слова подействовали как ушат ледяной воды. Меня это ни на шутку, просто до глубины души напугало. Особенно пугало его лицо - в нем не было ни единого намека на шутку, ни капли привычного дворового стеба. Рома знал Илью всю жизнь, он видел его в самых разных состояниях, и если даже он с таким похоронным выражением лица предупреждал меня об опасности, значит, ситуация вокруг Черкаса была в сто раз страшнее, чем мне казалось.
После этого пацаны молча развернулись и пошли в противоположную от нас сторону, быстро скрываясь за густыми кустами парка. Я так и осталась стоять посреди дорожки, провожая их взглядом и чувствуя, как внутри снова разрастается липкий, холодный страх.
Лиса тут же заметила мою перемену в лице. Она нахмурилась, недоверчиво прищурилась и, сделав шаг ко мне, требовательно спросила:
- Лана, че он тебе там нашептал? Че за секреты?
Я медленно повернулась к ней, сглотнула вязкую слюну и тихо, честно ответила:
- Он сказал... Ромка сказал, чтобы я была осторожна с Ильёй.
Лиса на секунду замерла. Её боевой настрой на мгновение испарился, она отвела свой взгляд куда-то в сторону, на пустую скамейку, будто судорожно обдумывая свой ответ или вспоминая какие-то прошлые, не самые приятные моменты, связанные с Черкасом. Она явно знала больше, чем говорила, и это молчание тянулось слишком долго. Но, видимо, решив не грузить меня еще сильнее и не портить остаток дня, подруга резко встряхнула головой, прогоняя наваждение.
Она подняла голову, и на её губах снова заиграла её фирменная, яркая и слегка дерзкая ухмылка. Лиса звонко хлопнула в ладоши, заставляя меня вздрогнуть.
- Так, Лана, отставить панику! - весело воскликнула она, заглядывая мне в глаза. - Сейчас начинается наше время! Мы придем домой, врубим музыку на полную, закроемся в комнате и будем разгребать твои чемоданы с вещами. Будем мерить шмотки, краситься и веселиться, поняла? Хватит с нас этих гаражных драм. Мы заслужили нормальный девичник!
Она произнесла это с такой бешеной, заразительной энергетикой и ухмылкой, что я просто не выдержала. Напряжение, державшее мои мышцы в тисках последние несколько часов, наконец-то ослабло. Я улыбнулась в ответ, и на этот короткий миг, поддавшись её оптимизму, действительно забыла о таблетках, марихуане, сломанной психике Ильи и всех страшных проблемах. Мы быстрым, легким шагом пошли через парк в сторону её дома, готовые хоть ненадолго спрятаться от этого жестокого мира в уютных стенах её комнаты.
Как только мы переступили порог её просторного частного дома, атмосфера гаражного кооператива со всеми его мрачными тайнами и тяжелыми разборками окончательно осталась где-то позади, за запертой входной дверью. Лиса, даже не успев толком разуться, сразу же спустилась на кухню, громко хлопая дверцей холодильника и чем-то там шурша. Я же, оставив кроссовки самостоятельно прошла в её спальню.
Я медленно прошлась по комнате, с любопытством осматривая каждый уголок её царства. Здесь было очень уютно и стильно: на стенах висели постеры с известными рок-группами и кадрами из старых фильмов, на полках аккуратно в ряд стояли десятки баночек с духами и кремами, а на рабочем столе царил творческий беспорядок из тетрадей и цветных маркеров, где-то валялось её вещи, плойки бля волос, заколки. Посреди комнаты на ковре сиротливо дожидался своего часа мой большой, еще не тронутый чемодан, который мы притащили сюда.
Вскоре дверь в комнату с ноги приоткрылась, и внутрь влетела Лиса. На её губах играла та самая фирменная, хитрая и невероятно довольная ухмылка. Гордо встав прямо в дверном проеме, она со звонким стуком выставила перед собой две прохладные стеклянные бутылки слабоалкогольного напитка «Гараж» - того самого культового лимонного напитка, про который она мне так много и с увлечением рассказывала во время наших долгих переписок, обещая обязательно напоить им по приезде. На стекле еще поблескивали мелкие капли конденсата.
- Ну что, Лана, дождалась? Пробуем легенду! - весело заявила она, проходя вглубь комнаты.
Лиса подошла ко мне вплотную и с заговорщицким видом протянула одну банку мне в руку. Свою бутылку она открыла легким, отработанным движением руки - крышка с тихим хлопком отлетела в сторону. Не теряя времени, подруга сразу же запрокинула голову и сделала один большой, жадный глоток, зажмурившись от удовольствия, когда прохладная лимонная кислинка обожгла горло.
Она с глухим стуком поставила бутылку на тумбочку, смахнула ладонью невидимые капли с губ и, уперев руки в бока, с предвкушением посмотрела на мой чемодан.
- Так, план действий такой, - скомандовала Лиса, и её глаза азартно блеснули. - Сейчас мы с тобой с ногами забираемся на кровать, открываем этот твой сундук с сокровищами и начинаем потрошить все твои шмотки. Ты будешь устраивать мне модный приговор, мерить топы, а я под этот кисленький напиток наконец-то подробно выслушаю тебя во всех красках и ты расскажешь мне про свой город Сочи.
Её бешеная, солнечная энергетика моментально передалась и мне. Я посмотрела на запотевшую бутылку в своей руке, на сияющую Лису, и внутри меня разлилось невероятное чувство легкости. Все прошлые проблемы, страхи и тяжелые мысли этого дня просто растворились, уступая место предвкушению классного, чисто девичьего вечера. Я улыбнулась, сделала первый глоток напитка, который оказался потрясающе освежающим, и решительно шагнула к чемодану, готовая расстегнуть замки.
Пока я на корточках возилась с упрямыми молниями своего огромного чемодана, Лиса времени даром не теряла. Словно заправский фокусник, она со скоростью света выудила откуда-то из недр своего шкафа небольшую, но мощную беспроводную колонку, а из кармана пиджака достала телефон. Пальцы подруги порхали по экрану, подключаясь по блютузу. Буквально через пару секунд комнату разорвал плотный, качающий басовый бит какого-то клёвого ремикса в стиле Y2K - как раз в тему нашей эстетики. Под этот трек просто невозможно было сидеть на месте, ноги сами просились в пляс.
Я лишь довольно ухмыльнулась, сделала еще один приличный глоток из своей стеклянной банки, чувствуя, как приятное расслабление окончательно смывает остатки дневного стресса, и с головой зарылась в свои вещи. Замки наконец-то поддались с громким треском, и крышка чемодана откинулась, являя миру весь мой гардероб.
- Так, Акбарова, держись, сейчас я буду хвастаться! - крикнула я, перекрикивая музыку, и вытащила на свет первую шмотку. Это были убойные джинсы на неприлично низкой посадке, со стразами на задних карманах и легким клешем от колена. - Вот этот шмот я урвала в винтажке перед самым выездом. Скажи же, просто пиздец какая пушка?
Лиса, которая уже успела устроиться на кровати, вытянув свои длинные ноги, при виде джинсов аж подалась вперед, едва не пролив напиток. Она сделала большой глоток, забавно прищурилась, оценивая вещь взглядом профессионального стилиста, и авторитетно закивала головой:
- Бля-я-а, Лана! Это не просто пушка, это легальный разъёб! Прикинь, как они будут смотреться под те белые босоножки на платформе? Ты в них по набережной Сочи пройдешь - все местные пацаны шеи поскручивают, отвечаю! Настоящая икона стиля, сука, Бритни Спирс в лучшие годы просто курит в сторонке!
Я со смехом отбросила джинсы на кровать прямо к ней и потянулась за следующим сокровищем - крошечным, блестящим розовым топом на тонких бретельках, который весь переливался в лучах заходящего солнца.
- А под эти джинсы идет вот этот микро-топ, - ухмыльнулась я, прикладывая его к себе перед зеркалом. - Мама, конечно, когда увидела, сколько там ткани, устроила мне скандал в духе «ты бы еще в трусах одних поехала», но мне было абсолютно похуй, я его забрала. Он же идеально сидит!
- Да твоя мама просто ничего не выкупает в настоящем гламуре! - со смехом аргументировала Лиса, шумно отпивая из бутылки и активно жестикулируя свободной рукой. - Топ - просто ебейший! Ткани ровно столько, сколько нужно, чтобы у всех инфаркт случился. Слушай, а если мы еще откопаем те твои широкие очки в серебряной оправе, то это будет вообще чистый секс. Ну-ка, копай дальше, че там еще прячется в твоем бездонном бауле?
Музыка в колонке сменилась на еще более динамичный трек, басы приятно вибрировали по полу, а мы поймали какую-то невероятную, клёвую волну. Я вытаскивала вещь за вещью: легкие юбки-плиссе, кофты в сетку, кучу массивных ремней с бляхами и цветные заколки-крабики, плойки, тёплые вещи. Каждую шмотку я презентовала Лисе с кучей матов, шуток и подробных историй о том, как я её доставала, где собираюсь в ней тусоваться и как круто мы будем выглядеть вместе.
Лиса кайфовала по полной программе. Она внимательно слушала каждую мою историю, то и дело прерываясь на одобрительные крики, вовсю пила свой напиток, аргументировала каждый лук, жестко критиковала скучные вещи и восторженно материлась на самые топовые новинки. Между нами летала такая мощная, заразительная энергия, что казалось, весь мир сейчас сжался до размеров этой уютной комнаты, наполненной смехом, классными шмотками и вкусом лимонного алкоголя. Мы вели себя максимально раскованно, круто, потягивали напитки прямо из горлышка и совершенно не думали о завтрашнем дне.
Разбирать мой бездонный чемодан мы закончили уже ближе к восьми вечера, когда за большим окном комнаты полностью, окончательно стемнело. Мариупольские сумерки быстро сменились густой южной ночью, а комната погрузилась в приятный полумрак, разбавляемый только неоновым светом от экрана телефона и тусклым торшером в углу. Вещи были успешно отсортированы, самые ебейшие луки отложены на первые дни тусовок, а в наших бутылках «Гаража» уже плескались последние капли лимонного алкоголя.
Мы как раз лениво подпевали какому-то очередному клёвому треку, когда плотный басовый бит в колонке резко прервался громким, настойчивым звуком уведомления. Музыка затихла, оставляя в пространстве лишь легкое эхо.
- О, погоди, кто там еще ломится в такой момент? - проворчала Лиса, отставляя пустую стеклянную банку на стол.
Она лениво сползла с кровати, покачивая бедрами в такт затихающему мотиву, подошла к рабочему столу и взяла в руки светящийся мобильник. Разблокировав экран, она пробежалась глазами по строчкам и вдруг расплылась в такой хитрой, предвкушающей ухмылке, что я сразу поняла - новости хорошие. Подруга повернулась ко мне и с выражением, вслух прочитала сообщение от своей мамы:
- «Лись, мы тут с отцом срываемся по делам, уезжаем может быть на неделю, как пойдёт. Деньги на карте, в холодильнике всё есть. Очень вас с Ланой просим - только, блять, не снесите дом целиком. Целую».
Услышав этот вердикт, я сначала замерла на секунду, а потом просто разоржалась во весь голос вместе с Лисой в один единый, безумный дуэт. Мы, не сговариваясь, одновременно подскочили друг к другу посреди комнаты и со всей дури со звонким стуком ударили в ладоши, давая друг другу пять. Нашим улыбкам в этот момент позавидовали бы все чеширские коты мира. Внутри взорвался настоящий фейерверк от осознания полной, абсолютной свободы.
- Сука, Лана, ты выкупила?! Вся хата в нашем распоряжении! - угарала Лиса, бросая телефон обратно на стол. - Родители реально святые люди, вовремя свалили. Так, короче, Ланушка. С показом шмоток мы закончили, теперь надо срочно переодеться во что-то нормальное, домашнее, а то я в этих брюках уже задыхаюсь.
- Бля, реально надо, - согласилась я, со смехом потягиваясь всем телом. - У меня уже спина затекла в зеркало выгибаться. Давай переодеваться в уютное, и надо че-то решать с продолжением банкета.
Я уверенно двинулась к её огромному платяному шкафу, куда мы буквально полчаса назад аккуратно переложили и развесили все мои привезенные шмотки. Распахнув зеркальные дверцы, я начала копаться в своих полках и почти сразу выудила свой любимый домашний комплект. Это были нежные, белые, шёлковые шорты и белый, плотно обтягивающий грудь топ на тонких бретельках.
Лиса в это время копошилась в своем отделении шкафа. Когда она развернулась, удерживая в руках свои вещи, мы обе на секунду застыли, а потом снова дружно прыснули со смеху. Нам реально показалось, что у нас какие-то парные, блять, костюмы для близнецов! Только Лиса достала точно такие же шёлковые шорты и обтягивающий топ, но глубокого, матового чёрного цвета.
Когда мы переоделись, это выглядело просто нереально стильно и контрастно. Мы встали перед большим зеркалом в полный рост - я в своем белоснежном комплекте и Лиса в своем черном. Настоящие Инь и Ян, две противоположности, идеальный тандем. Я взяла со стола свою массажную расческу и начала медленными, плавными движениями расчесывать свои длинные, огненные волосы, которые ярким водопадом ложились на белые шелковые лямки топа. Рассматривая свое отражение рядом с подругой, я подумала, что мы выглядим просто как две сумасшедшие сучки из клипов MTV.
Лиса тем временем, кряхтя и тихо матерясь сквозь зубы, запихивала мой огромный пустой чемодан под свою широкую кровать, чтобы он не путался под ногами посреди комнаты. Наконец, послышался глухой стук - чемодан встал как влитой. Подруга с легким стоном встала с колен, отряхнула свои черные шёлковые шортики и, задорно подмигнув мне в зеркало, озвучила дальнейший план:
- Так, план-капкан, Лана. Спать мы сегодня, само собой, будем вместе на моей кровати, места тут дохрена. Но это позже. А прямо сейчас мы берем свои красивые задницы в руки и топаем вниз, на кухню, потому что я голодная как сука после этих танцев. Надо похавать что-нибудь нормальное, плотное, а потом решим, как дальше тусить. Согласна?
- Пиздец как согласна! - эмоционально выкрикнула я, бросая расческу на тумбочку. - Мой желудок уже готов сожрать тебя от голода. Пиздуем штурмовать холодильник, тащи меня на кухню.
Лиса уверенно развернулась, и пошла впереди меня. Она первая начала спускаться по лакированной деревянной лестнице на первый этаж, продолжая на ходу строить грандиозные планы на ночной зажор. Но, видимо, лимонный гараж в сочетании с дикой усталостью от танцев дал о себе знать в самый неподходящий момент. На середине пролета её внезапно перемкнуло - нога предательски поехала по скользкой ступеньке, Лиса забавно взмахнула руками, пытаясь поймать равновесие, и чуть не пизданулась со всей дури прямо вниз, едва успев мертвой хваткой вцепиться в перила.
Я, шедшая следом, от этой картины просто прыснула со смеху на весь дом. Зажав рот ладонью, я начала громко, до слез ржать, едва удерживаясь на ногах.
- Лиса, ты дура! - сквозь смех крикнула я ей в спину, угарая на всю лестничную клетку. - Ты че, стоять на ногах разучилась? На тебя что, наша легенда так плохо подействовала, что координация к чертям поплыла? Смотри не убейся, нам еще хату сносить!
Лиса, судорожно выдохнув и поправив съехавший набок черный топ, повернула ко мне лицо, которое горело от смущения и смеха одновременно. Она картинно закатила свои темные глаза и без злобы, чисто по-дружески послала меня на три веселых буквы:
- Да иди ты нахуй, Лага! Ноги просто скользкие, блять! Нашлась тут, трезвенница, угарает она!
Это её возмущение рассмешило меня ещё сильнее, так что на кухню мы ввалились, уже буквально задыхаясь от собственного хохота и толкая друг друга локтями. Спустившись наконец-то на первый этаж, я прямиком направилась к огромному двухдверному холодильнику, который тускло поблескивал своей стальной поверхностью в полумраке кухни. Я потянула за массивную ручку, открыла его и на секунду просто замерла на месте, обалдев от количества еды. Там, блять, реально можно было пережить ядерную зиму! Полки ломились от всяких деликатесов, сыров, соусов, баночек с йогуртами и контейнеров с домашней едой. Родители Лисы явно подготовились к своему отъезду так, словно оставляли дома не двух девчонок, а целую роту солдат.
Пока я с открытым ртом разглядывала это гастрономическое изобилие, Лиса уже бесцеремонно подошла ко мне, встав прямо сзади. Я обернулась и увидела, что эта зараза уже вовсю жует какую-то хрень - то ли кусок дорогой сыровяленой колбасы, то ли какой-то навороченный мармелад, который она ловко сперла с боковой полки.
- Ну че ты зависла, как процессор пятисотый? - прошамкала она, активно работая челюстями, и заглянула мне через плечо. - Короче, Лан, тут такое дело... Давай приготовим пиццу? Домашнюю, жирную, чтобы сыр прям тянулся до пола. У меня как раз тесто в морозилке валяется.
Я моментально загорелась этой идеей. Готовить ночью пиццу на пустой огромной кухне - это же чистый кайф и идеальный вайб.
- О-о-о, пицца - это просто пиздец какая тема! - согласилась я, ныряя рукой в глубь морозильной камеры. - Давай сюда свое тесто.
Я достала плотный, покрытый легким инеем сверток готового дрожжевого теста и с глухим стуком опустила его на просторный мраморный остров посреди кухни. Лиса тут же включилась в процесс с чисто армейской исполнительностью. Она начала резво вытаскивать из недр холодильника все необходимые ингредиенты: на столе один за другим начали появляться сочный томатный соус, огромный кусок моцареллы, пикантная пепперони, маслины и куча специй.
Но готовить в тишине Лиса, естественно, не могла физически. По пути к столу, удерживая в одной руке банку с соусом, она свободной рукой клацнула по экрану большого планшета, который стоял на специальной подставке у раковины и был по блютузу подключен к мощной кухонной колонке. Буквально через секунду помещение взорвалось громкими, качающими ритмами какого-то попсового, невероятно веселого трека. Музыка тут же ударила по ушам, заставляя наши тела синхронно покачиваться в такт биту. Бля, это было такое безумное, чистое веселье!
Я невольно улыбнулась, и на секунду меня накрыло мощной волной ностальгии. Я вспомнила, как мы точно так же, до безумия весело, готовили на моей кухне у меня дома. Но это было в Тольятти, еще в той, прошлой жизни, когда мы учились в одной школе. И вот сейчас это происходило здесь, в Мариуполе, и всё казалось каким-то нереальным, кинематографичным сном.
Выставив абсолютно все необходимые продукты на стол и создав вокруг нас идеальный творческий беспорядок, Лиса внезапно замерла. Она встала прямо передо мной, уперев руки в свои тонкие бока, победно вскинула подбородок и с абсолютно серьезным лицом выдала:
- Короче, Ланушка. У меня для тебя важное заявление. Я нихуя не умею готовить. Максимум, на что я способна без угрозы для жизни окружающих - это сварить пельмени или сжечь яичницу. Так что вся надежда на тебя.
Я от такой наглости просто заржала во весь голос, толкнув её кулаком в плечо.
- Да я никогда не сомневалась в твоей ебанутости - сквозь смех выкрикнула я, перекрикивая басы из колонки. - Набрала продуктов, музыку врубила, а готовить не умеет! Ладно, слушай мою команду. Раз уж ты у нас такая безрукая, готовить всю эту красоту буду я. А на тебе самая важная, сука, стратегическая миссия - ты будешь отвечать за вайб на кухне, подрезать мне продукты по мелочи и следить, чтобы у шеф-повара, то есть у меня, бокал всегда был полон! Поняла?
Лиса театрально закатила глаза, но тут же прыснула со смеху, оценив масштаб своей новой «должности». Она схватилась за живот, угарая вместе со мной.
- Нихуя себе у меня работа сложная! - сквозь слезы выдавила она, пританцовывая под трек. - Отвечать за вайб на кухне и параллельно не сдохнуть со смеху - это же тяжелый физический труд! За это мне положен двойной оклад в виде самого большого куска пиццы!
Мы весело, громко рассмеялись на всю пустую хату и, переглянувшись с самыми клёвыми ухмылками, дружно приступили к процессу, готовые сотворить лучший кулинарный шедевр этой ночи.