Слишком взрослые игры.
Мы стояли посреди тенистой аллеи парка, и наша веселая болтовня с Егором, казалось, окончательно разбила тот мрачный вакуум, который принес с собой Черкас. Солнечные блики мягко прыгали по моей кожаной куртке цвета теплого каштана, а я на мгновение даже забыла о вибрирующем в заднем кармане телефоне. Среди этой компании, чуть позади Егора, ошивались еще двое парней - Рома и Богдан. На секунду я поймала себя на том, что едва различила их в первые минуты: оба в одинаковых темных толстовках, со схожими стрижками и одинаково развязной уличной осанкой, они казались какими-то близнецами из одного и того же неблагополучного двора.
Я ухмыльнулась, заметив это забавное сходство, и сделала пару шагов вперед, подходя к ним еще ближе. Мои остроносые ботильоны тихо хрустнули по гравию. Я с неподдельным интересом принялась рассматривать Рому и Богдана, прищурив глаза:
- Ну и ну, пацаны, вас вообще из одной матрицы штамповали? Вас и в школе-то тяжело было отличить, когда вы у меня за спиной на задней парте кнопки раскладывали, а сейчас - ну чисто два сапога пара.
Парни синхронно заулыбались, явно польщенные тем, что строгая староста уделила им внимание и вспомнила их школьные проказы. Атмосфера стала совсем домашней.
Удовлетворив любопытство, я плавно развернулась на невысоких каблуках, поправила карамельную сумку-тоут на плече и повернулась прямиком к Илье. Черкас стоял чуть в отдалении, лениво пережевывая жвачку и пряча руки в карманах своих висящих черных джинс.
Я смерила их компанию взглядом и с легкой иронией спросила:
- Ладно, банда, а кто здесь вообще самый старший?
Егор тут же довольно ухмыльнулся, расправил свои плечи под курткой и, гордо вскинув растрепанную кудрявую голову, сделал шаг вперед:
- Ну, конечно я! Мне уже шестнадцать, между прочим. Настоящий ветеран этого движения.
Я очень удивилась, услышав это, и на секунду даже потеряла дар речи. Я замерла, открыто рассматривая Егора. В моей голове до сих пор сидел образ того маленького, щуплого и вечно чумазого мальчишки, каким я помнила его еще с четвертого класса, когда мы только-только перешли в среднюю школу. А тут перед со мной стоял уже вполне взрослый, высокий парень с широким разворотом плеч и пробивающимся басом. То, как сильно он изменился и вытянулся за эти годы, просто не укладывалось в голове. Время пролетело слишком быстро, превратив вчерашних детей в черт знает кого.
- Шестнадцать? - покачала я головой, не скрывая улыбки. - Да уж, Кудрявый, вымахал ты, конечно... Помнила тебя мелким, а теперь вон, авторитет.
Я усмехнулась, а затем, переведя взгляд на остальную троицу, задала логичный встречный вопрос:
- Ну а кто тогда среди вас самый младший? Самый мелкий-то кто?
Егор тут же растерял свою гордую мину. Его ухмылка стала какой-то понимающей и хитрой. Он молча перевел выразительный взгляд со своего приятеля и кинул его прямо на Илью.
Черкас, поймав этот взгляд, даже не смутился. Его изможденное, землисто-серое лицо снова исказила та самая наглая, фирменная ухмылка. Он лениво перекатил жвачку за щеку, демонстрируя полное пренебрежение к своему возрасту и к тому, как нелепо его висящая черная футболка смотрелась на исхудавшем теле. Самый младший по свидетельству рождения, но самый старший по уровню того ада, в который он добровольно себя загнал.
Илья сделал короткий шаг вперед, вытащив одну руку из кармана висящих джинсов, и крутанул в пальцах зажигалку. Весь его вид буквально кричал о том, что статус «младшего» в этой компании - лишь формальность, цифра в документе, которая ничего не значила по сравнению с тем темным, взрослым опытом, который он успел сожрать за эти три месяца.
- Чё, не верится? - хрипло бросил он, лениво пуская пузырь из жвачки и тут же с треском его схлопывая. - Думала, я тут самый главный авторитет, а я, оказывается, еще до твоего Егорушки не дорос.
Рома и Богдан снова негромко заржали, переглядываясь между собой. Егор, почувствовав, что разговор опять уходит в сторону скрытых шпилек и школьных разборок, поспешил перехватить инициативу. Он бесцеремонно приобнял Илью за плечи, отчего тот слегка качнулся - в теле Черкаса действительно почти не осталось былой устойчивости, - и весело подмигнул мне:
- Да ладно тебе, Илюха, не плачь, вырастешь еще! Лиска, ты его не слушай, он у нас просто молодой, горячий. Мы его плохому не учим, честно. Ну, почти не учим.
Я смотрела на них и внутри меня снова поднялся этот странный, глухой диссонанс.
Шестнадцатилетний кудрявый Егор, который выглядел как взрослый парень, но в душе оставался тем самым пацаном из четвертого класса, и Илья - самый младший из них, который из-за своей химии превратился в ходячую маску, изможденную и выжженную изнутри. Два мира, столкнувшиеся на одной аллее. На мгновение мне стало так невыносимо жаль эту глупую, ничего не понимающую троицу - Егора, Рому и Богдана. Они ведь действительно думали, что это просто игра в крутых парней, субботний угар и дворовая романтика. Они понятия не имели, какая черная, пахнущая медикаментами воронка крутится прямо рядом с ними в лице Черкаса. И Лана... Лана, которая круглосуточно молилась на этого «самого младшего», пытаясь согреть его своим теплом.
- Ладно, авторитеты, - я натянула спокойную улыбку, поправляя сумку на плече. Волосы тяжелым шелком скользнули по куртке. - Растите дальше. Только смотрите, чтоб мне за вас краснеть не пришлось, как в старые добрые времена. Егор, пока. Пацаны, бывайте.
- Давай, староста! Заходи к нам в школу, на заднюю парту, если скучно станет! - крикнул вслед Егор, когда я развернулась.
Я пошла прочь по дорожке, отчетливо слыша, как за моей спиной возобновился их развязный, громкий треп.
Я сделала всего несколько шагов, собираясь окончательно затеряться в субботней толпе, но уйти просто так мне не дали. Сзади послышалось шуршание шагов по гравию, и развязный треп парней резко оборвался. Мою спину буквально прожгло чужими взглядами. Они не собирались отпускать меня одну.
- Слышь, староста, стопе! - раздался за спиной громкий, хриплый окрик Ильи, заставивший меня замереть на месте.
Я медленно повернулась, поправляя сумку. Илья стоял, вытащив руки из карманов висящих джинс, и лихорадочно блестел своими огромными черными зрачками. На его изможденном лице снова заиграла та самая наглая, дерзкая ухмылка, которая всегда предвещала какую-то чертовщину.
- Куда ты так торопишься? Дела у неё, видите ли, - Илья издевательски хмыкнул, сделав несколько широких, покачивающихся шагов в мою сторону. - Мы тут всей компашкой, считай, первый раз за три месяца нормально пересеклись, а наш прокурор сразу в кусты? Не по-людски как-то. Короче, мы сейчас ко мне идём. Все вместе. Посидим нормально, пацаны вон кальян взяли, музыку врубим, сушняк собьем. И ты с нами идешь, это не обсуждается.
Егор тут же оживился, кудрявая голова согласно закивала, а Рома с Богданом довольно загудели на заднем плане, поддерживая предложение своего вожака. Они обступили меня полукругом, мягко, но настойчиво отрезая путь к выходу из аллеи. Для их компании это был своеобразный трофей, признак того, что суббота действительно удалась.
- Реально, Лисуня, двинули к Илюхе! - подхватил Егор, ухмыляясь во весь рот. - Чё ты как не родная? Вспомним молодость, посидим по-человечески. У него предков всё равно дома нет, хата свободная. Когда мы еще так соберемся?
Я перевела взгляд с улыбающегося Егора на Илью. Внутри меня снова заворочался тот самый тяжелый, липкий диссонанс. Черкас звал меня к себе домой. Человек, который в прошлый вторник умирал на паркете кабинета физики, у которого отказывали почки и взлетал до небес пульс, сейчас с абсолютно непробиваемым, ленивым пофигизмом предлагал устроить тусовку.
- Да ладно тебе, староста, хорош ломаться, - Егор бесцеремонно сократил расстояние, легонько подтолкнув меня локтем в плечо. - Мы ж не на криминал тебя подписываем. Реально, у Илюхи посидим, поболтаем. Пацаны вон, Ромка с Бодей, за чипсами и колой в магаз метнутся, у нас всё цивильно будет. Погнали, хоть расскажешь, как там жизнь отличников катится, а то мы от этой школы уже совсем одичали.
Егор говорил это с такой искренней, бесхитростной улыбкой, что вся тяжесть момента на секунду снова разбавилась его глуповатым, но теплым школьным задором. Он так увлеченно расписывал их нехитрый план субботнего отдыха, активно жестикулируя и то и дело поправляя свои кудрявые волосы, что отказаться прямо в лоб стало еще сложнее. Рома и Богдан сзади согласно закивали, наперебой перечисляя, какие вкусы чипсов они собираются взять, и вся эта суета выглядела бы как абсолютно обычный дворовый сбор, если бы не молчаливая фигура Черкаса.
Илья стоял чуть позади Егора, лениво перекатывая жвачку во рту и пристально наблюдая за мной сквозь свои черные, расширенные зрачки. На его исхудавшем лице застыла выжидающая, наглая полуулыбка. Он прекрасно понимал, что Егор сейчас работает за двоих, выполняя за него всю «грязную работу» по уговорам, и ему это явно доставляло удовольствие.
- Ну так че, прокурор? - хрипло поторопил Илья, делая короткий шаг вперед и упирая руки в бока. - Или тебе официальное приглашение с печатью нужно? Двигаем, время идет, сушняк сам себя не собьет.
Я переводила взгляд с сияющего Егора на застывшего Илью, чувствуя, как внутри меня разворачивается настоящая ментальная битва. Илья стоял тут, живой, наглый и абсолютно невменяемый в своем очередном приливе суррогатной силы. Пойти с ними - значило добровольно шагнуть в этот эпицентр катастрофы, своими глазами увидеть изнанку его «свободной хаты», о которой Лана могла только догадываться в своих ночных гаданиях за сотни километров отсюда. Но с другой стороны, это был шанс зафиксировать реальность, понять, сколько Илье вообще осталось до следующего пике.
- Ладно, - выдохнула я, резко оборвав паузу и слегка ухмыльнувшись Егору. - Уговорил, кудрявый. Только если Ромка с Бодей купят нормальные чипсы, а не ту химию с беконом, от которой воняет на весь класс.
Егор аж подпрыгнул на месте, победно вскинув кулак вверх:
- Ес! Староста в деле! Пацаны, слышали? Бегом в магаз, берите краба и сыр, быстро, одна нога здесь, другая там! Мы пока к Илюхе выдвигаемся.
Рома и Богдан синхронно козырнули, развернулись и припустили в сторону ближайшего супермаркета, на ходу бурно обсуждая бюджет. Егор, всё еще светясь от гордости за то, что уломал меня, пристроился по правую руку от меня, продолжая без умолку трепаться о каких-то дворовых новостях.
Мы двинулись на выход из аллеи. Илья пошел чуть впереди, задавая их компании рваный, размашистый темп. Его черная футболка смешно и жутко надувалась от холодного ветра, оголяя худую шею. Он шел, закинув руки в карманы висящих джинсов, и больше не оборачивался, но по его напряженной спине и тому, как резко он чеканил шаги, я понимала: он доволен. Он затащил «прокурора» на свою территорию.
Я шла рядом с Егором, кивая на его бесконечные шутки, а сама незаметно опустила руку назад и прямо через карман джинсов нащупала пальцами кнопку блокировки телефона. Нажала один раз, переведя его в полностью беззвучный режим.
Дорога до дома Ильи заняла от силы минут десять. Егор всю дорогу не закрывал рот - он увлеченно рассказывал, как они с пацанами на прошлой неделе пытались починить старый скутер Богдана и чуть не спалили гараж. Его искренний, громкий смех то и дело оглашал улицу, и я послушно улыбалась, вставляя короткие реплики. Было удивительно, как в одном человеке уживался этот взрослый шестнадцатилетний парень и всё тот же наивный Кудрявый из четвертого класса, который до сих пор радовался покупке новых колонок для компьютера.
Илья шел впереди нас на пару шагов, будто вообще не слушал этот поток слов. Его рваная, слегка шатающаяся походка выдавала, что искусственный заряд энергии, который так весело подорвал его в парке, потихоньку начинал давать сбои. Он то резко прибавлял ход, то почти останавливался, заставляя нас с Егором подстраиваться под его дерганый темп. Периодически его плечи судорожно подергивались, словно от внезапного озноба.
Мы свернули вглубь престижного частного сектора и остановились перед высокими воротами. Это был огромный, монолитный трехэтажный дом, который резко выделялся на фоне остальных построек своей строгой архитектурой. Илья достал связку ключей, которая с громким металлическим звоном выскочила из его подрагивающих пальцев.
- Бля, - глухо выругался он сквозь зубы, наклоняясь. Мне на секунду показалось, что он просто не сможет подняться обратно.
Егор тут же подхватил ключи с земли, не переставая улыбаться:
- Давай сюда, авторитет, а то мы тут до вечера стоять будем. Сушняк уже невыносимый, Илюх.
Тяжелая калитка открылась, пропуская нас внутрь. Мы прошли по безупречно чистой, выложенной камнем дорожке к крыльцу. Илья толкнул входную дверь, и мы зашли в просторный, залитый светом холл. Внутри дома царили идеальный порядок и чистота - ни единой лишней вещи, никакой пыли, всё блестело, словно здесь только что провели генеральную уборку. Огромное пространство трех этажей уходило вверх, создавая ощущение стерильного, дорогого комфорта, который сейчас так странно контрастировал с общим состоянием самого хозяина этого особняка.
Илья сразу же разулся и, не говоря ни слова, потащился вверх по лестнице на второй этаж. Его шаги отозвались глухим стуком в тишине огромного дома.
- Проходи, не стесняйся, - Егор по-хозяйски разулся и махнул рукой в сторону лестницы. - Мы обычно у Илюхи в комнате тусуем. Сейчас пацаны с чипсами подгребут, вообще кайф будет.
Я разулась и пошла за Егором вверх по ступенькам. На втором этаже было еще светлее - сквозь большие панорамные окна пробивалось яркое солнце. Комната Ильи оказалась такой же просторной и, вопреки моим ожиданиям после того случая, абсолютно убранной. Каждая вещь лежала на своем месте, на полках не было ни пылинки.
Илья уже сидел на кровати, откинув голову на спинку и закрыв глаза. Без движения он казался еще более изможденным и бледным. На его землистом лбу выступили мелкие капли пота, хотя в помещении работала вентиляция. Егор бесцеремонно усадил свое крупное тело на противоположный край дивана, взял пульт и врубил телевизор, на экране которого тут же замигали кадры какого-то музыкального клипа, заполнив комнату басами.
- Ну что, Лисуня, присаживайся, в ногах правды нет, - Егор похлопал по свободному месту. - Сейчас Ромка с Бодей придут, кальян забьем, и будешь нам устраивать допрос с пристрастием. Мы готовы каяться во всех грехах!
Я уселась в глубокое кресло напротив кровати, внимательно наблюдая за этой картиной. Илья от звука музыки приоткрыл один глаз, мутно посмотрел на Егора, а затем его взгляд перетек на меня. В его черных, бездонных зрачках сейчас плескалось только терминальное, глухое безразличие к происходящему вокруг.
Входная дверь внизу глухо хлопнула, нарушая стерильную тишину трехэтажного особняка, и спустя полминуты в комнату ввалились запыхавшиеся Рома и Богдан. Они шумно дышали, шурша пластиковыми пакетами, из которых во все стороны летели пачки с чипсами и двухлитровые бутылки колы.
- Всё, староста, приказ выполнен! - весело отрапортовал Богдан, вываливая всё это добро прямо на безупречно чистый журнальный столик. - Нашли и с крабом, и с сыром, никакой химии с беконом, как ты просила.
- Красавцы, пацаны, - Егор потер ладони и тут же потянулся к пакетам, ловко вскрывая первую пачку. - Ну всё, теперь жить можно. Илюх, ты как, кальян-то забивать будешь? Или мне самому розетку под плитку искать?
Илья не ответил. Он продолжал сидеть в той же позе, откинув голову на кожаную спинку дивана, и лишь едва заметно повел подбородком в сторону шкафа, где, видимо, хранилось всё необходимое. Его лицо в полумраке комнаты, залитой неоновым светом от работающего телевизора, казалось совсем белым, почти прозрачным. Весь тот наглый задор, с которым он еще пятнадцать минут назад кричал мне вслед в парке, полностью испарился, уступив место тяжелому, ватному откату.
Егор, заметив его состояние, понимающе хмыкнул, но развивать тему не стал. Он быстро поднялся, привычно сориентировался в чужой комнате и принялся возиться с кальяном, продолжая на ходу засыпать Рому и Богдана какими-то вопросами про общих знакомых. Комната постепенно наполнялась привычным для этой троицы шумом: басы из телевизора глухо били по барабанным перепонкам, пацаны хрустели чипсами, спорили о футболе и смеялись, совершенно не замечая, как их вожак медленно уходит в глубокий анабиоз прямо у них на глазах.
Я сидела в кресле, закинув ногу на ногу, и лениво наблюдала за ними. Было дико видеть этот идеальный, огромный трехэтажный дом, где каждый угол блестел от чистоты, и эту компанию, которая устроила здесь свой привычный дворовый лагерь. Рома с Богданом, развалившись на дорогом ковре, наперебой рассказывали Егору какую-то историю, а Егор, раздувая угли, громко хохотал, то и дело вскидывая свою кудрявую голову.
В какой-то момент Илья тяжело вздохнул, его веки мелко дрогнули, и он полностью открыл глаза. Его лихорадочный, мутный взгляд сфокусировался прямо на мне. Он посмотрел на то, как я спокойно сижу напротив, не притрагиваясь к чипсам и игнорируя общую суету, и на его иссохших губах снова попыталась проступить та самая наглая, издевательская ухмылка. Он медленно вытащил руку, потянулся к столику и, промахнувшись мимо стакана, со второй попытки глухо взял бутылку с водой.
Илья сделал несколько жадных, судорожных глотков прямо из горлышка, и я заметила, как сильно ходила ходуном его кисть - пластик бутылки мелко и дробно постукивал по его зубам. Часть воды пролилась, темными каплями впитавшись в ковер, но он даже не вытер подбородок, просто со стуком вернул бутылку на стол и снова откинулся на спину. Его тяжелое, прерывистое дыхание на секунду перекрыло даже басы из телевизора.
- Чё? - хрипло, едва слышно выдавил он, не открывая глаз, но обращаясь явно ко мне. - Сидишь? Оцениваешь обстановку? Думала, тут притоны и шприцы по углам валяются? А у меня, видишь... стерильно.
Егор в этот момент как раз закончил возиться с чашей, аккуратно водрузил её на кальян и, услышав голос Ильи, тут же обернулся, пытаясь сгладить эту внезапную порцию мрака:
- Да ладно тебе, Илюх, хорош жути нагонять. Всё у тебя четко. Пацаны, врубайте плойку, чё мы как неродные, зря, что ли, краба покупали? Рома, хватай геймпад!
Богдан и Рома мигом оживились, зашуршали проводами под телевизором, и уже через минуту комната наполнилась звуками виртуального футбольного матча. Они кричали, матерились на каждый промах, эмоционально размахивали руками и полностью погрузились в игру. Для них эта суббота продолжала оставаться идеальной - огромный крутой дом, куча еды, телек и полная свобода действий. Они были слишком увлечены своей шестнадцатилетней нормальной жизнью, чтобы заметить, как прямо рядом с ними, на этом же диване, медленно и планомерно отключается их друг.
Я перевела взгляд на Илью. Его лицо в синеватом сиянии экрана казалось совсем мертвенным. Тот кредит, который он взял у химии ради десяти минут веселого ржача в парке, испарился окончательно.
На смену искусственному всемогуществу пришла глухая, ломающая почки и выжигающая мотор абстиненция. Он сидел, сжав зубы так, что на щеках ходили желваки, а его правая рука незаметно для пацанов, но очень заметно для меня, судорожно вцепилась в обивку дивана, пытаясь справиться с очередной вспышкой боли.
Егор, сидя на краю, увлеченно давал Роме советы по тактике игры, его кудрявая голова так и мелькала перед экраном. А я сидела напротив этой ярмарки подросткового пофигизма и понимала, что эта стерильная чистота трехэтажного особняка - всего лишь дорогая декорация для финала.
Илья резко, будто преодолевая колоссальное сопротивление собственного тела, заставил себя подняться с кровати. Это движение далось ему с видимым трудом: он на секунду покачнулся, восстанавливая равновесие, и медленным, неестественно тяжелым шагом направился в сторону дубовой двери комнаты. Он шел, глядя прямо перед собой мутным, невидящим взглядом, словно его единственной целью было просто сбежать из этого душного, наполненного криками и басами пространства.
Но сделать ему удалось всего три шага.
Внезапно Илья резко замер на полпути, будто наткнувшись на невидимую стену. Его левая рука судорожно, мертвой хваткой вцепилась в грудную клетку прямо напротив сердца, комкая ткань одежды. Лицо парня в секунду перекосило от такой дикой, нечеловеческой судороги, что у меня внутри всё похолодело. Из его груди вырвался невольный, глухой и полный подлинного страдания стон боли, который он просто не смог сдержать. Тело Илюхи мгновенно повело в сторону, ноги подкосились, и он тяжело привалился плечом к безупречно чистой белой стене, оставляя на ней невидимый след своего бессилия.
Егор, у которого, несмотря на увлеченность игрой, реакция сработала моментально, среагировал за долю секунды. Он бросил пульт на диван и в один прыжок оказался рядом с другом, перехватывая его за предплечье, пока тот окончательно не сполз на безупречно чистый ковер. Кудрявый сработал технично и быстро: он загородил Илью своим широким телом от развалившихся у телевизора Ромы и Богдана, стараясь сделать так, чтобы парни ничего не заметили. Да и от моего сканирующего взгляда он тоже попытался спрятать Черкаса, повернувшись ко мне спиной.
- Илюх, ты чё? Что случилось, бро? - встревоженно, но очень тихо, едва ли не шепотом спросил Егор, заглядывая в побелевшее лицо друга.
Илья в ответ лишь что-то невнятно пробубнил, его челюсть едва двигалась, а губы окончательно потеряли всякий цвет. Он тяжело, со свистом дышал, полностью опираясь на стену и на поддерживающую его руку Егора. На моих глазах его лоб мгновенно покрылся крупными, блестящими каплями холодного пота, а всё тело обмякло и ослабло, превратившись в безжизненный манекен. Вся та суррогатная спесь и уличная крутизна, которую он демонстрировал в парке, осыпалась, обнажив полную беспомощность перед тем, что происходило сейчас с его мотором.
Я подалась вперед в своем кресле, выпрямив спину как струна. Мой взгляд намертво пригвоздил эту парочку у стены. Сквозь просвет между плечом Егора и стеной я отчетливо увидела, как кудрявый свободной рукой быстро нырнул в свой карман, выудил оттуда какой-то блистер или маленький пакетик и что-то спешно протянул Илье. Черкас, даже не глядя, судорожно схватил это, мгновенно отправил в рот и сделал глоток прямо из той бутылки с водой, которую до этого держал в руке.
Я очень насторожилась, видя эту слаженную, почти автоматическую цепочку действий. Внутри меня взвилась мощная волна тревоги напополам с жестким подозрением. Это не было похоже на обычную скорую помощь или таблетку от давления из домашней аптечки. То, с какой конспирацией Егор передал это, и то, как послушно и без вопросов Илья принял неизвестное вещество, говорило об одном:
Егор прекрасно знал, что происходит с Черкасом, и это был далеко не первый раз, когда он буквально спасал его от сердечного приступа прямо во время их тусовок. Атмосфера в комнате в секунду стала душной и зловещей, а виртуальные крики из телевизора теперь казались каким-то издевательским шумом на фоне этой тихой, смертельно опасной драмы у стены.