Глава 35. Его страх, её уверенность
После Берлина Сайтетемпо стал другим.
Не сразу. Не вдруг. Но Монока заметила: он чаще молчит (ещё чаще, чем обычно), дольше смотрит в одну точку, реже берёт её за руку. На тренировках он играл как машина - холодно, безошибочно, без души. Тренер хвалил. Команда радовалась. Монока волновалась.
- Ты в порядке? - спросила она в субботу вечером, когда кот спал у них на коленях, а за окном темнело.
- Да, - ответил он.
- Врёшь.
- Немного, - признался он.
- Расскажешь?
Он помолчал. Гладил кота, смотрел в окно. Кот мурлыкал, наслаждаясь вниманием.
- Я боюсь, - сказал он наконец.
- Чего? - мягко спросила она.
- Что однажды ты поймёшь, что я недостаточно хорош. Что я не тот, кто тебе нужен. Что ты ошиблась, когда вышла за меня.
Монока замерла.
- Чай... - начала она.
- Дай договорить, - перебил он. - Я знаю, что это глупо. Я знаю, что ты меня любишь. Но страх не слушает разум. Он сидит где-то в шее, в позвоночнике, в пальцах. И когда я играю, он говорит: «Она смотрит. Не ошибись. Не проиграй. Иначе она поймёт, что ты не бог. Что ты просто игрок. Обычный. Заменяемый».
- Ты не заменяемый, - сказала она.
- В игре - да. Любой игрок заменяемый. Придёт новый, более быстрый, более молодой. И я останусь ничем.
- Ты останешься моим мужем, - ответила она. - Это не ничто.
- Я боюсь, что ты захочешь большего, - продолжал он. - Дом побольше. Денег побольше. Мужчину, который умеет говорить красиво. Который не молчит по три часа. Который...
- Чай, - перебила она. - Я вышла за тебя не потому, что ты умеешь говорить. Я вышла за тебя, потому что ты умеешь слушать. Потому что ты завариваешь чай. Потому что ты гладишь кота, хотя говоришь, что ненавидишь его. Потому что ты смотришь на меня так, будто я - весь мир. И это не меняется, даже если ты проиграешь сто матчей подряд.
- Двести, - сказал он.
- Что?
- Двести матчей подряд. Я могу проиграть двести. И тогда ты скажешь, что я слаб.
- Тогда я скажу, что ты устал, - поправила она. - И заварю чай.
Он посмотрел на неё. В её глазах - чайные, тёплые, живые - не было сомнения. Только любовь. Только уверенность.
- Ты слишком хороша для меня, - сказал он.
- Это я решаю, - ответила она. - И я решила, что нет.
- Ты необъективна.
- Я твоя жена. Я имею право быть необъективной.
Она взяла его руку, прижала к своей груди - там, где сердце.
- Чувствуешь? - спросила она.
- Да, - ответил он.
- Оно бьётся для тебя. Только для тебя. Даже когда ты проигрываешь. Даже когда ты молчишь. Даже когда ты боишься.
Он не знал, что ответить. Просто сидел, чувствуя её сердце, и понимал, что впервые в жизни его страх - не враг. Он просто часть его. Часть их.
- Я люблю тебя, - сказал он. - Даже когда боюсь.
- Я знаю, - ответила она. - Поэтому и люблю тебя.
Кот чихнул, требуя внимания. Или колбасы. Или того и другого.
Они пошли на кухню - втроём. Заварили чай. Белая кружка - её, чёрная - его. Кот сидел на лежанке и смотрел на них с высоты своего кошачьего величия.
- Чай, - сказала Монока.
- Мм.
- Ты боишься, что однажды я проснусь и разлюблю тебя?
- Да, - ответил он.
- Этого не случится.
- Откуда ты знаешь?
- Потому что любовь - это не чувство. Это выбор. Я выбираю тебя каждый день. Даже когда ты не бреешься. Даже когда ты ешь пельмени три дня подряд. Даже когда кот спит на твоей подушке, а ты спишь на моей.
- Я люблю твою подушку, - признался он. - Она пахнет тобой.
- Это мило, - сказала она. - И немного жутковато.
- Я странный, - напомнил он. - Ты знала.
- Знала, - согласилась она. - И выбрала.
Он улыбнулся. Впервые за долгое время - широко, искренне.
- Спасибо, - сказал он.
- За что?
- За то, что выбрала.
- Не за что, - ответила она. - Ты сам выбрал меня. Я просто согласилась.
Кот мяукнул, напоминая, что он тоже часть этого выбора.
- И кота, - добавила Монока.
- Кота я не выбирал, - сказал Сайтетемпо. - Кот выбрал нас.
- Это одно и то же.
- Да, - согласился он. - Это одно и то же.
На следующее утро Сайтетемпо проснулся раньше Моноки. Кот спал у него в ногах - нарушив все мыслимые запреты. Он не стал его скидывать. Встал, заварил чай. Белую кружку поставил на тумбочку рядом с её кроватью. Чёрную взял себе.
- Ты встал, - сонно сказала Монока.
- Да, - ответил он. - Я заварил чай.
- Ты лучший, - прошептала она.
- Я знаю, - ответил он. - Ты сказала.
Она улыбнулась и снова уснула. Он сидел рядом, пил чай, гладил кота и смотрел на неё. Страх никуда не ушёл. Но теперь он был не один. И это делало его меньше.
Намного меньше.
Конец тридцать пятой главы.
---