Глава 22. Выбор
Предложение пришло в обычный вторник, когда Монока поливала фиалки на подоконнике, а Сайтетемпо играл утренние матчи. Звонок от незнакомого номера. Она ответила из вежливости — и замерла.
— Издательство «ЛитАрт», — сказал приятный женский голос. — Мы нашли ваш блог с рецензиями. Вы нам очень понравились. У нас есть вакансия редактора в Санкт-Петербурге. Не хотите обсудить?
Монока прижала телефон к уху, забыв про фиалки. Лейка накренилась, вода полилась на подоконник.
— Я... я перезвоню, — сказала она и сбросила звонок.
Сайтетемпо поднял голову от планшета.
— Кто это был?
— Издательство, — ответила она растерянно. — Они хотят, чтобы я работала у них. Редактором.
— Где?
— В Петербурге.
Он положил планшет.
— Это далеко.
— Очень далеко.
— Ты поедешь?
Она посмотрела на него. На его глаза цвета крепкого чая. На кружку с её ником. На фиалку, которую чуть не залила.
— Я не знаю, — сказала она честно. — Я не думала об этом.
Он не сказал «не езжай». Не сказал «останься». Сказал только:
— Подумай. Я подожду.
---
Она думала три дня.
Три дня они почти не разговаривали — не потому, что ссорились, а потому, что боялись. Она — боялась, что он скажет «останься», и она останется, а потом будет жалеть. Он — боялся, что она уедет, и он останется один, а потом не сможет играть.
Вечерами они сидели на диване, смотрели в потолок и молчали. Тишина была не их — уютной, привычной. Эта тишина была колючей, как осенний ветер.
На третий день Монока не выдержала.
— Чай, — сказала она.
— Мм.
— Скажи мне что-нибудь. Что угодно. Скажи, что я должна остаться. Скажи, что я должна ехать. Скажи, что тебе всё равно. Только не молчи.
Он повернулся к ней. Взял её лицо в ладони.
— Мне не всё равно, — сказал он. — Мне никогда не всё равно. Я хочу, чтобы ты осталась. Каждой клеткой. Каждой секундой. Но я не имею права просить тебя об этом, потому что это твоя мечта. Работать с книгами. Быть редактором. Ты говорила об этом. Ты говорила, что хочешь.
— Я говорила, — прошептала она.
— Я помню, — сказал он. — Я всё помню. Поэтому я молчу. Потому что если начну говорить — я попрошу тебя остаться. А если ты останешься, то однажды возненавидишь меня за то, что я украл у тебя мечту.
Она заплакала. Беззвучно.
— Ты не украдёшь, — сказала она. — Ты не умеешь красть.
— Умею, — ответил он. — Я украл твоё сердце. И не отдам. Это эгоистично. Я знаю.
Она прижалась к нему, спрятала лицо у него на груди.
— Я не хочу уезжать, — сказала она глухо. — Я не хочу выбирать.
— Жизнь заставляет, — сказал он. — Это не моя вина. И не твоя.
Он гладил её по голове, чувствуя, как дрожат её плечи. Чувствуя, как его собственная грудь сжимается от боли, которую он не умел называть.
---
Через неделю Монока дала ответ.
Она позвонила в издательство и сказала «нет». Объяснила, что не может переехать. Что у неё здесь жизнь. Что книги — это любовь, но любовь — это не только книги.
Она не сказала Сайтетемпо сразу. Сказала вечером, когда он вернулся с тренировки.
— Я отказалась, — сказала она.
Он замер в дверях, с планшетом в руках.
— Почему? — спросил он.
— Потому что я не хочу быть редактором, если это значит быть без тебя.
Он положил планшет. Подошёл к ней.
— Ты пожалеешь, — сказал он.
— Не уверена, — ответила она. — Но даже если пожалею — это будет моя ошибка. Я сама её сделала. Ты не просил меня оставаться.
— Я хотел просить.
— Знаю. Но не попросил. И это... это главная причина, почему я осталась. Ты не эгоист, Чай. Ты любовь.
Он обнял её. Крепко. Почти до боли.
— Я сделаю так, чтобы ты не пожалела, — сказал он. — Я стану лучшим. Лучшим игроком. Лучшим мужчиной. Лучшим всем.
— Ты уже лучший, — сказала она. — Ты просто не знаешь.
Они стояли так долго. За окном темнело. В квартире пахло зелёным чаем и фиалками.
Монока чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, неровно. И знала, что её сердце бьётся в том же ритме.
Они синхронизировались. Навсегда.
---
Через две недели Сайтетемпо пришёл домой с большим конвертом.
— Что это? — спросила Монока, откладывая книгу.
— Курсы, — ответил он. — Литературные курсы. Онлайн. Петербургский институт. Ты говорила, что хочешь выучиться на профессионального редактора, но у тебя нет времени. Теперь есть. Я оплатил первый семестр.
Монока раскрыла конверт. Внутри — расписание, учебные материалы, доступ к лекциям. Всё, чтобы учиться, не выходя из дома.
— Ты... — она не могла подобрать слов. — Ты заплатил за мои курсы?
— Да.
— Ты не должен был.
— Должен, — сказал он. — Ты отказалась от мечты ради меня. Я хотя бы могу сделать так, чтобы мечта пришла к тебе сама.
Она снова заплакала. В третий раз за месяц. Но эти слёзы были другими — светлыми, благодарными.
— Ты идиот, Чай, — сказала она сквозь слёзы.
— Твой идиот, — ответил он.
Она бросилась к нему, повисла на шее. Он подхватил, закружил по маленькой кухне, чуть не сбив фиалки с подоконника.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю, — ответил он. — Я тоже.
Поставил на пол. Поцеловал. Долго, как в первый раз.
— Учись, — сказал он, отстранившись. — Я буду играть. А вечерами — чай и книги.
— И тишина? — спросила она.
— И тишина, — согласился он. — Наша.
---
Вечером Сайтетемпо написал Баттоману:
«Она осталась. Я оплатил ей курсы.»
Баттоман ответил через минуту:
«Ты серьёзно? Курсы? Ты, который забывает поесть?»
«Я не забываю. Теперь — нет. Она напоминает.»
«Ты изменился.»
«Я изменился. Спасибо ей.»
«И ей спасибо, — написал Баттоман. — Но и тебе. Ты поступил правильно. Не каждый бы отпустил. Не каждый бы оплатил.»
«Я не отпускал, — ответил Сайтетемпо. — Я просто дал ей то, что она заслуживает.»
Баттоман поставил «лайк» и больше не писал.
Сайтетемпо выключил телефон. Посмотрел на Моноку — она уже листала учебные материалы, делала пометки в тетради. Рядом — белая кружка с зелёным чаем.
— Учишься? — спросил он.
— Учусь, — ответила она, не поднимая головы.
— Я буду играть.
— Играй.
Он включил планшет. Мелоди на экране сделала первый выпад.
Тишина. Страницы. Планшет. Чай.
Их дом.
Конец двадцать второй главы.
---