Глава 17. Дорога
---
Через две недели после чемпионата команда отправилась на выездной турнир в другой город. Не международный, не крупный — так, региональные соревнования для разминки. Но тренер сказал, что "выезд сближает", и настоял, чтобы ехали все.
Монока поехала с ними.
Баттоман хотел возразить — что она не часть команды, что у неё свои дела, что кто-то должен поливать фиалки. Но Монока посмотрела на него так, что он забыл все слова, и сказала только:
— Она едет.
— Она едет, — повторил за ним Сайтетемпо.
Баттоман вздохнул и купил билет на поезд.
---
В поезде они ехали в одном купе.
Четыре места: Мамеси у окна, Сизуку напротив, Баттоман внизу, Сайтетемпо на верхней полке. Монока сидела на нижней полке рядом с братом — но очень быстро перебралась наверх, к Сайтетемпо.
— Мне не видно, — объяснила она.
— Что тебе не видно? — спросил Мамеси.
— Пейзаж.
— Там стена тоннеля, — заметил Сизуку.
— Я люблю стены, — ответила Монока.
Сайтетемпо подвинулся, освобождая место. Они сидели рядом, почти касаясь плечами. Он смотрел в планшет — смотрел повторы старых матчей. Она читала книгу — детектив, новый.
— Вы всегда такие? — спросил Мамеси, глядя на них.
— Какие? — не поднимая головы, спросил Сайтетемпо.
— Молчаливые. Вместе. Будто вам не нужны слова.
— Нам не нужны, — сказала Монока, переворачивая страницу.
Мамеси посмотрел на Сизуку. Сизуку пожал плечами.
— Оставь их, — сказал он. — Они в своём мире.
— В мире чая и тишины, — добавил Баттоман, не открывая глаз.
Монока улыбнулась. Сайтетемпо не улыбнулся, но его пальцы на планшете стали мягче.
---
Гостиница оказалась маленькой, старой, с пахнущей нафталином мебелью и скрипучими полами.
Тренер расселил всех по двое: Мамеси с Сизуку, Баттоман с Сайтетемпо. Для Моноки взяли отдельный номер — одноместный, в конце коридора.
Она заселилась, разобрала вещи, поставила на тумбочку белую кружку. Посмотрела на пустую кровать рядом — и почувствовала, как ей чего-то не хватает.
Не чего-то. Кого-то.
В дверь постучали через десять минут.
— Кто там? — спросила Монока.
— Я, — ответил голос.
Она открыла. Сайтетемпо стоял на пороге в мягкой толстовке и спортивных штанах. В руках — свой планшет и чёрная кружка с его ником.
— Ты потерялся? — спросила она.
— Нет, — ответил он. — Я просто не хочу спать там.
— Там — это где?
— В номере с Баттоманом. Он храпит.
— Баттоман не храпит.
— Сегодня будет, — сказал Сайтетемпо. — Я чувствую.
Монока сделала шаг назад.
— Заходи, — сказала она. — Только не говори никому.
Он зашёл. Сел на край её кровати. Положил планшет рядом.
— Твоя кружка здесь, — заметил он, кивая на тумбочку.
— Конечно. Я без неё никуда.
— Ты без меня — тоже, — сказал он.
Это был не вопрос.
— Тоже, — согласилась она. — Садись уже.
Он не раздевался. Не лёг. Просто сидел, сжимая в руках чёрную кружку, и смотрел в окно. За окном был чужой город, чужие огни, чужая жизнь.
— Ты боишься завтрашнего матча? — спросила Монока, садясь рядом.
— Нет, — ответил он. — Я боюсь, что мы привыкнем к таким поездкам. Что перестанем замечать, как это круто — просто быть вместе.
— Не привыкнем, — сказала она. — Я буду помнить. Даже если поездок будет сотня.
— Ты обещаешь?
— Обещаю.
Он повернулся к ней. Посмотрел в глаза.
— Тогда я не боюсь.
Они легли спать рано. Он — на правой стороне кровати, она — на левой. Между ними лежали два планшета и две кружки. Как странный натюрморт.
— Чай, — позвала Монока в темноте.
— Мм?
— Ты помнишь, как мы в первый раз оказались в одной кровати?
— Когда ты болела, — ответил он. — Конечно, помню.
— Ты лежал поверх одеяла. Боялся меня заразить.
— Боялся, — согласился он. — Теперь не боюсь.
— Чего?
— Заразиться тобой. Это уже случилось.
Она засмеялась в подушку.
— Ты становишься романтиком, Чай.
— Я реалист, — поправил он. — Просто реальность с тобой лучше, чем без тебя.
Она протянула руку под одеялом. Нашла его пальцы. Сжала.
— Спи, — сказала она.
— Сейчас, — ответил он.
Но не спал долго. Смотрел на её профиль в свете уличных фонарей. На серебряную прядь, которая блестела, как нить судьбы. На губы, которые чуть улыбались во сне.
Он поцеловал её в висок — осторожно, чтобы не разбудить.
— Моя, — прошептал он. — Только моя.
Она не слышала. Но во сне её улыбка стала шире.
---
Утром Баттоман поймал Сайтетемпо в коридоре.
— Ты не ночевал в номере, — сказал он.
— Нет, — ответил Сайтетемпо.
— Ты был у неё.
— Да.
Баттоман сжал челюсть.
— Ничего не было, — сказал Сайтетемпо, глядя ему прямо в глаза. — Мы просто спали.
— Я тебе верю, — сказал Баттоман. — Но если я узнаю, что ты врёшь...
— Ты убьёшь меня, — закончил Сайтетемпо. — Я помню. Не убьёшь.
— Почему это?
— Потому что она будет против, — ответил Сайтетемпо. И ушёл в номер готовиться к матчу.
Баттоман остался стоять в коридоре, чувствуя себя одновременно злым и... спокойным.
Сайтетемпо не врал. Он вообще не умел врать. Это Баттоман знал точно.
— Идиот, — сказал он пустому коридору. — Как ты умудрился влюбить в себя мою сестру?
Ответа не было.
---
Турнир они выиграли.
Не чемпионат, не крупный приз — так, кубок, который Мамеси потом использовал как подставку под кружку. Но победа есть победа. Команда была довольна.
Сайтетемпо играл ровно, без вспышек. Слишком ровно. Слишком спокойно. Тренер спросил, в чём дело.
— Ни в чём, — ответил Сайтетемпо. — Просто я не боюсь проиграть. И это мешает.
— Как это — не бояться проиграть? — не понял тренер.
— Раньше я боялся, — объяснил Сайтетемпо. — И это заставляло меня выкладываться на сто процентов. А теперь... теперь у меня есть то, ради чего я играю. Не страх. А... она.
Тренер посмотрел на Моноку, которая сидела в зале с белой кружкой, и всё понял.
— Сделай так, чтобы она стала твоим страхом, — сказал тренер. — Не чтобы ты боялся её потерять. А чтобы ты боялся её разочаровать.
Сайтетемпо задумался.
— Это сложно, — сказал он.
— Ты справишься, — ответил тренер. — Ты лучший.
Сайтетемпо посмотрел на Моноку. Она улыбнулась ему через зал.
— Я справлюсь, — сказал он.
---
Вечером, после церемонии награждения, команда пошла в пиццерию.
Мамеси заказал три пиццы и съел две. Сизуку пил колу и спорил с Баттоманом о стратегии на следующей карте. Монока сидела рядом с Сайтетемпо, положив голову ему на плечо.
— Я горжусь тобой, — сказала она.
— Мы выиграли лёгкий турнир, — ответил он. — Это не подвиг.
— Ты играл не для победы. Ты играл, чтобы не разочаровать меня. Это подвиг.
Он не нашёлся, что ответить.
— Я люблю тебя, — сказал он вместо этого.
Она подняла голову. Посмотрела на него.
— Ты первый раз сказал это вслух.
— Да, — согласился он. — Потому что раньше не был уверен. А теперь — уверен.
— В чём?
— В том, что это любовь. Не привычка. Не зависимость. Не страх одиночества. А любовь. Когда ты спишь рядом, и мне не нужно ничего, кроме твоего дыхания.
Монока прижалась к нему.
— Я тоже тебя люблю, Чай, — прошептала она.
Мамеси, который сидел напротив и не мог не слышать, поперхнулся колой.
— Сизуку, — прошептал он. — Они сказали это.
— Что? — не понял Сизуку.
— Они сказали "люблю". Вслух. При всех.
— Они уже давно это сказали. Просто без слов.
Мамеси посмотрел на Сайтетемпо и Моноку — она спала на его плече, он держал её за руку и смотрел на неё так, будто она была единственным экраном в его жизни.
— Красиво, — сказал Мамеси.
— Что? — спросил Сизуку.
— Всё, — ответил Мамеси. — Просто красиво.
---
Конец семнадцатой главы.
---