Твоя тишина- мой дом

---

Утро пятницы началось обычно. Мамеси жевал бутерброд, уронил половину на планшет и выругался. Сизуку пил кофе и смотрел повторы вчерашних матчей, иногда комментируя вслух: «Это было криво», «Он промахнулся потому, что палец соскользнул», «Здесь надо было брать Мелоди».

Баттоман сидел молча, делал вид, что читает тактические заметки, но на самом деле просто смотрел в одну точку. Он не спал этой ночью. Думал.

Сайтетемпо и Монока пришли вместе.

Это было впервые.

Не то чтобы они договорились — просто Монока вышла из дома чуть раньше, а Сайтетемпо оказался на той же остановке. Или не оказался. Может быть, он специально вышел пораньше. Может быть, узнал её маршрут. Она не спрашивала. Он не говорил.

Они вошли в офис одновременно. Не держась за руки. Не глядя друг на друга. Просто рядом.

— Доброе утро, — сказала Монока всем.

— Доброе, — буркнул Сайтетемпо и сразу прошёл на своё место.

Ничего необычного. Кроме того, что он сказал «доброе утро». Вслух. Всем.

Мамеси перестал жевать.

— Он поздоровался, — прошептал он Сизуку.

— Слышу.

— Он вообще никогда не здоровается.

— Сегодня поздоровался.

Мамеси посмотрел на Моноку. Она уже ставила на стол пакет с булочками и делала вид, что ничего не случилось.

— Что ты с ним сделала? — спросил Мамеси прямо.

— Ничего, — ответила Монока, слишком быстро.

— Он поздоровался, Монока. Это как если бы рыба заговорила.

— Может быть, он просто выспался, — предположила она.

— Сайтетемпо никогда не высыпается, — вставил Сизуку. — Он спит по четыре часа и просыпается с мыслью о бравл старсе.

Монока пожала плечами и отошла к своему месту — то есть к стулу рядом с Сайтетемпо.

Она села. Он даже не поднял головы, но подвинул кружку с её чаем ближе к краю стола. Жест был почти незаметным — если бы Мамеси специально не следил.

— Ты видишь это? — снова зашептал Мамеси.

— Вижу, — устало ответил Сизуку. — Я не слепой.

— Он подвинул её кружку. Он никогда ничего ни для кого не двигает.

— Может быть, она мешала ему.

— Она стояла с другой стороны стола!

Сизуку вздохнул и налил себе ещё кофе. Сегодня будет долгий день.

---

К середине дня произошло ещё кое-что.

Сайтетемпо играл матч. Сложный. Его команда проигрывала, враги давили, а союзник совершил глупую ошибку, из-за которой Сайтетемпо потерял контроль над центром карты.

Он не выругался. Не стукнул по столу. Не бросил планшет.

Он просто выдохнул. Один раз. И тихо сказал:

— Дурак.

Это было так непохоже на обычную реакцию Сайтетемпо, что даже Баттоман поднял голову.

А потом произошло невероятное.

Монока, не поднимая глаз от книги, протянула руку и погладила Сайтетемпо по спине. Легко. Быстро. Там, где лопатки.

Он не отодвинулся. Не напрягся. Просто...

Просто выдохнул снова. И его пальцы на планшете стали спокойнее.

Мамеси замер с открытым ртом.

Сизуку пролил кофе на штаны и не заметил.

Баттоман смотрел на руку сестры — ту, что всё ещё лежала на спине Сайтетемпо — и внутри него что-то щёлкнуло. Поставилось на место. Или сломалось. Он не понял.

Монока убрала руку и перевернула страницу.

— Ты играешь лучше, когда спокоен, — сказала она негромко.

— Знаю, — ответил Сайтетемпо.

И всё.

Но этого «всё» хватило, чтобы Мамеси встал из-за стола, подошёл к Баттоману и тихо, но твёрдо сказал:

— Ты знал?

— О чём? — спросил Баттоман, глядя в стену.

— О том, что они... — Мамеси не договорил.

— Догадывался, — ответил Баттоман. — Теперь уже не сомневаюсь.

— И ты спокоен?

— Нет, — честно сказал Баттоман. — Но я устал не быть спокойным.

---

После обеда Сизуку не выдержал.

Он подошёл к Сайтетемпо, когда Монока вышла в коридор поговорить по телефону, и сел на край его стола — жест, который Сайтетемпо обычно не терпел ни от кого.

— Слушай, — начал Сизуку. — Я не буду лезть в твою личную жизнь. Но я должен спросить как товарищ по команде.

— Спрашивай, — сказал Сайтетемпо, не поднимая головы.

— Ты и Монока. Это серьёзно?

— Да.

Одно слово. Без колебаний.

Сизуку присвистнул.

— И давно?

— Не знаю, — ответил Сайтетемпо. — Может быть, с того дня, как она принесла печенье. Может быть, с того дня, как назвала меня Чаем. Может быть, с того дня, как я впервые услышал звук её страниц.

— Ты говоришь о ней как о поэме, — заметил Сизуку.

— Я говорю о ней как о человеке, рядом с которым я могу дышать, — поправил Сайтетемпо.

Сизуку сполз со стола.

— Ладно, — сказал он. — Я всё понял. Ты влюблён. По уши. Варёный.

Сайтетемпо не отрицал.

— Только, — добавил Сизуку, понижая голос, — будь с ней осторожен. Баттоман — её брат. И он всё ещё не сказал нам, что думает.

— Мне не нужно его разрешение, — сказал Сайтетемпо.

— Знаю. Но тебе нужно, чтобы он не мешал.

Сайтетемпо замолчал. Потом кивнул.

— Я поговорю с ним, — сказал он. — Когда буду готов.

— Когда ты будешь готов? — переспросил Сизуку с усмешкой. — Ты никогда не готов к разговорам.

— Ради неё — буду.

Сизуку отошёл. Сел на своё место. Посмотрел на Мамеси, который всё это время делал вид, что заряджает планшет, но на самом деле подслушивал.

— Ну? — спросил Мамеси.

— Ну, — ответил Сизуку. — Похоже, у нас в команде появляется не только новый игрок, но и новые отношения.

— Ты про Моноку?

— А про кого ещё?

Мамеси посмотрел на Сайтетемпо — тот уже снова играл, но его пальцы двигались мягче, чем обычно. Посмотрел на дверь, за которой всё ещё говорила по телефону Монока.

— Они будут хорошо смотреться вместе, — сказал Мамеси.

— Да, — согласился Сизуку. — Как чай и тишина.

---

Вечером, когда все собрались уходить, Баттоман подошёл к сестре.

— Ты остаёшься? — спросил он.

— Нет, — ответила Монока. — Мы с Чаем... то есть с Сайтетемпо... идём вместе.

— Вы теперь везде вместе?

Монока посмотрела на брата. Его лицо было спокойным. Уставшим. Но не злым.

— Похоже на то, — сказала она осторожно.

Баттоман кивнул. Помолчал.

— Он хороший игрок, — сказал он наконец. — Лучший из нас. И он... он не врал, когда сказал, что не сделает тебе больно. Я видел его лицо в тот момент.

— Ты поэтому дал ему мой адрес?

— Поэтому, — признался Баттоман. — И ещё потому, что ты плакала дома три дня. А я ненавижу, когда ты плачешь.

Монока обняла брата. Крепко. Как в детстве.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — ответил Баттоман. — Но если он сделает тебе больно... я засуну его планшет в такое место, откуда Мелоди его не вытащит.

Монока рассмеялась. Громко. Искренне.

Сайтетемпо, стоявший у выхода и ждавший её, услышал этот смех и почувствовал, как внутри него что-то оттаивает. Ещё немного.

— Идём? — спросила Монока, подходя к нему.

— Идём, — ответил он.

Они вышли на улицу. Вечер был тёплым, июньским. В небе загорались первые звёзды.

— Чай, — сказала Монока, когда они отошли от офиса.

— Мм?

— Ты не боишься?

— Чего?

— Что все знают. Что Баттоман догадался. Что команда смотрит.

Сайтетемпо остановился. Повернулся к ней.

— Я боюсь только одного, — сказал он.

— Чего?

— Что ты перестанешь переворачивать страницы. Рядом со мной.

Монока взяла его за руку. Впервые. Не он её — она его.

— Не перестану, — сказала она. — Обещаю.

Они пошли дальше, держась за руки, и никто из них не смотрел по сторонам. Не потому, что боялись чужих взглядов. А потому, что незачем.

Всё, что им было нужно, уже шло рядом.

Конец девятой главы.

---