Глава 3. Шепот без слов
---
На следующий день после того странного вечера в офисе снова было людно. Баттоман и Сизуку вернулись утром, Мамеси вылез из постели с температурой 37,2 и заявил, что «умирать будет за планшетом». Сайтетемпо сидел на своём обычном месте — угол, стена, тень.
Монока пришла через час после всех.
В руках у неё был пакет с чем-то тяжёлым. Она поставила его на стол и начала доставать — термосы, маленькие пластиковые контейнеры, ложки.
— Что это? — спросил Мамеси, принюхиваясь.
— Суп, — сказала Монока просто. — Ты болеешь, нельзя сидеть на энергетиках и печенье. Я сварила куриный.
Мамеси посмотрел на неё с таким выражением, будто перед ним стояло божество.
— Ты... сварила мне суп?
— И вам тоже, — добавила Монока, кивая остальным. — Баттоман сказал, что вы забываете есть, когда играете. Вот я и подумала...
Сизуку открыл крышку своего термоса, вдохнул пар и закрыл глаза.
— Если ты уйдёшь из нашей жизни, я вскрою вену планшетом.
— Драматично, — усмехнулся Баттоман.
— Я серьёзно.
Монока разлила суп по крышкам-мискам, раздала ложки, и на несколько минут в офисе воцарилась тишина — только звуки хлюпающего бульона и редкие «м-м-м». Даже Сизуку, который никогда никого не хвалил, молча доел свою порцию и вытер рот рукавом.
Одна порция осталась на столе.
Монока посмотрела на неё, потом на угол.
Сайтетемпо не ел. Он смотрел в планшет — на этот раз действительно играл. Его пальцы летали по экрану, герои умирали и воскресали, а на его лице не было ничего.
Монока взяла термос, подошла к его столу и поставила рядом с локтем.
— Ты не ел со вчера, — сказала она тихо. — Баттоман сказал.
Сайтетемпо не остановился. Но на секунду его пальцы замедлились. Едва заметно.
— Спасибо, — сказал он.
Это было так тихо, что Монока не сразу поняла, что ей не послышалось.
Она замерла. Потом улыбнулась — чуть-чуть, только губами — и отошла, не настаивая.
Через десять минут, когда она уже убирала контейнеры, она заметила, что термос возле Сайтетемпо пуст, а ложка лежит на столешнице.
Внутри у неё что-то тёплое шевельнулось.
---
Через два дня Мамеси окончательно выздоровел и решил, что пришло время устроить командную вечеринку.
— Не вечеринку, — поправил его Баттоман. — Посиделки.
— Посиделки с пиццей и глупыми играми, — добавил Сизуку. — И без стримов.
— Я позову Моноку, — сказал Баттоман.
Сайтетемпо, который сидел рядом (не в углу — сегодня он почему-то сел ближе к столу), не поднял головы, но его палец замер на экране на секунду дольше обычного.
Вечером в гостевой зоне пахло пиццей, колечками лука и пластиковым вкусом газировки. Монока пришла в мягком свитере цвета мокрого асфальта, с распущенными волосами — серебряная прядь сегодня была особенно заметна. Она принесла настольную игру «Экивоки» и заявила, что они будут играть, даже если придётся привязать Сайтетемпо к стулу.
— Не привяжут, — сказал Сайтетемпо, впервые вступив в разговор до того, как к нему обратились.
— Так ты будешь играть? — обрадовалась Монока.
— Нет.
— Но ты хотя бы будешь сидеть с нами?
Он посмотрел на неё. Долго. Потом перевёл взгляд на планшет, который держал в руках, и...
Положил его на стол.
— Буду сидеть, — сказал он.
Сизуку чуть не подавился газировкой. Мамеси сделал круглые глаза. Баттоман медленно перевёл взгляд с сестры на Сайтетемпо и обратно, но ничего не сказал.
Монока села так, чтобы Сайтетемпо оказался справа от неё — не вплотную, но достаточно близко, чтобы она могла видеть его профиль. У него был хороший профиль. Она подумала об этом и тут же выкинула из головы.
Они играли в «Экивоки». Объясняли слова жестами, синонимами, рисунками на салфетках. Мамеси оказался ужасным актёром, Сизуку — гением оскорбительных намёков, Баттоман — молчаливым стратегом, который ждал до последнего и выдавал ответ с идеальной точностью.
А Сайтетемпо...
Сайтетемпо молчал. Он не объяснял слова, но кивал, когда угадывали. Один раз Монока не могла подобрать слово для «ностальгия» и в отчаянии посмотрела на него.
— Воспоминание, — сказал он тихо. — То, что жмёт в груди, когда смотришь старое фото.
Монока замерла.
— Но это же не синоним, — растерянно сказала она.
— Подсказка.
Она повторила «воспоминание» — команда не сразу, но угадала. Монока хотела поблагодарить Сайтетемпо, но он уже смотрел в стену и делал вид, что его здесь нет.
В середине игры Мамеси случайно разлил газировку. Прямо на штаны Сайтетемпо.
— О, чёрт! — воскликнул Мамеси. — Прости, брат, я сейчас...
Он схватил салфетки и начал промокать пятно, но Сайтетемпо резко встал, отодвинулся и сказал:
— Не надо.
— Да ладно, это моя вина...
— Я сам.
Он хотел уйти в ванную, но Монока уже была на ногах.
— Есть бумажные полотенца в коридоре, — сказала она спокойно. — Я покажу.
Она пошла вперёд, не оборачиваясь, и Сайтетемпо — впервые — пошёл за ней.
В коридоре было тихо и холодно. Кондиционер работал на полную.
Монока вытащила рулон бумажных полотенец из шкафа и протянула ему.
— Держи.
Он взял. Не сказал «спасибо». Просто стоял и смотрел на неё, пока она не отвела взгляд первой.
— Знаешь, — сказала Монока, глядя куда-то в стену за его плечом, — ты не обязан быть со всеми дружелюбным. Но иногда бывает приятно, когда кто-то просто рядом молчит. Ты это умеешь.
Сайтетемпо помолчал.
— Ты тоже, — сказал он.
Монока повернула голову и встретилась с ним взглядом.
— Что?
— Умеешь молчать, — повторил он. — Рядом.
Внутри у неё всё перевернулось. Но она не подала вида.
— Иди промокни штаны, Чай, — сказала она вместо того, чтобы ответить правильно.
— Что?
— Чай, — повторила Монока, вдруг смутившись собственной смелости. — У тебя глаза цвета... ну. Чайные. И ты всегда с чашкой чая. И ты... — Она замолчала. — Извини, это глупо.
— Нет, — сказал Сайтетемпо. — Не глупо.
Он развернулся и ушёл в ванную, а Монока осталась стоять в коридоре, прижимая руку к груди, где сердце колотилось так, будто она только что выиграла чемпионат.
Она назвала его Чаем.
А он не возразил.
---
Когда Сайтетемпо вернулся, на его штанах были мокрые разводы, но он снова сел на своё место. Не в угол. Рядом со столом.
— Кто ходит? — спросил Мамеси, поднимая карточку.
— Монока, — сказал Сайтетемпо.
Все замерли.
— Что? — переспросил Сизуку.
— Она ходит, — повторил Сайтетемпо. И, помолчав, добавил: — Она выиграет.
Монока покраснела. Впервые за всё время.
Она выиграла тот раунд. И следующий. Но она почти не помнила, какие слова угадывала — потому что всё, что она слышала, это его голос, который сказал «она выиграет», и его молчание, которое вдруг стало самым громким звуком в комнате.
---
Конец третьей
——-
Жопа