Подпись от автора

Мой будильник зазвенел ровно в 6 утра.

Я простонала и перевернулась на другой бок. Голова слегка гудела после вчерашнего.

Не то чтобы невыносимо. Просто... раздражало.

Как глухое напоминание о каждом моем безрассудном решении.

А самое главное из них?

Билли.

То, как её руки касались меня. Вкус её губ. То, как мы полностью растворились друг в друге.

Пока не постучала Лора.

Я резко выдохнула, отгоняя эти мысли.

Не сейчас.

Я встала и потащилась в душ, позволяя горячей воде смыть все остатки прошлого вечера.

После этого я накинула что-то удобное для поездки на автобусе, собрала вещи и села на край кровати, чтобы проверить почту.

Написала Вивиан:
— Есть новости? Как успехи с документом?

Я замялась на полсекунды.

Затем напечатала в ответ:
— Всё идет гладко. Материала предостаточно.

Я на мгновение уставилась в экран.

А затем захлопнула ноутбук.

Пора идти.

Я вышла из своей комнаты, катя за собой чемодан.

И там была она.

Билли.

Стояла дальше по коридору и разговаривала с кем-то из съёмочной группы.

Она выглядела совершенно как обычно — будто ничего не произошло, будто она не провела прошлую ночь, прижавшись ко мне и целуя меня до потери дыхания.

И всё же...

В ту секунду, когда она заметила меня, в её глазах что-то мелькнуло.

Что-то, что она спрятала глубоко внутри почти мгновенно.

Вместо этого она едва заметно, слабо улыбнулась мне.

И, блядь.

Я вспомнила всё.

Чёрт.

Я заставила себя идти дальше, направляясь к лифту.

Билли и член съёмочной группы пошли следом.

Воздух между нами был пропитан напряжением, но никто не подавал виду.

Никто, блядь, не произнёс ни слова.

Спустившись вниз, мы выписались на стойке регистрации, сдали ключи и направились к парковке.

Автобус уже ждал, команда загружала багаж, потягивалась и пила кофе.

Я подтащила свой чемодан, передала его и затем —

Даже не взглянув на Билли —

Прошла прямиком в автобус.

Прямо к своему привычному углу.

Опустилась на сиденье.

Медленно выдохнула.

И уставилась в окно.

Будто прошлой ночи не было.

Будто я всё ещё не чувствовала её рук на себе.

Будто всё было в порядке.

Потому что, если бы я думала об этом слишком много, я не была бы уверена, что смогу нормально дышать.

Автобус уже тронулся, гудя под моими ногами, пока я безучастно смотрела в экран ноутбука.

Дорога впереди растянулась на долгие часы, и сегодня у меня была одна-единственная цель.

Избегать Билли.

У меня была камера, расписание и документальный фильм, который нужно снять.

Вот что имело значение.

Я ходила по просторному автобусу, устанавливая камеру, меняя ракурсы и записывая мелкие детали дорожной жизни.

Техническая команда рассредоточилась по разным зонам отдыха — кто-то дремал, кто-то работал за ноутбуком, другие просто смотрели фильмы или листали ленту в телефонах.

Я непринужденно снимала их, расспрашивая о жизни в туре, дорожном хаосе и обо всей этой рутине.

Они смеялись, рассказывали истории и выдавали мне отличные реплики для записи.

И какое-то время это работало.

Я могла притворяться, будто прошлой ночи никогда не было.

Я могла бы игнорировать тот факт, что каждый раз, когда я переходила в другую часть автобуса —

Я могла чувствовать её.

Билли.

Где-то позади меня.

Обустроившись в передней зоне отдыха, я нашла Мэгги и Патрика, родителей Билли. Они сидели на большом полукруглом диване с кофе в руках и перелистывали какие-то книги и бумаги.

Идеально.

Я подошла к ним с камерой в руках и блокнотом под мышкой.

— Вы не против, если я задам вам несколько вопросов? — спросила я как можно более непринужденным тоном.

Мэгги мгновенно расплылась в улыбке.

— Конечно, дорогая. Хочешь присесть?

Я скользнула на диван напротив них, устанавливая камеру на стол.

Я нажала на запись.

— Ладно. Давайте начнем с простого. Расскажите мне о Билли в детстве.

Мэгги улыбнулась, её взгляд уже стал отрешённым от нахлынувшей ностальгии.

— Она была... неудержимой, — с нежностью произнесла она. — Всегда в движении. Всегда что-то создавала. Всегда хотела быть частью всего, что происходило вокруг неё.

Патрик усмехнулся, покачав головой.

— И всегда доставляла неприятности, — добавил он.

Я усмехнулась.

— Что в вашем понимании «неприятности»?

— Залезала на всё подряд, прыгала с вещей, с которых ей определённо не следовало прыгать, исчезала в продуктовых магазинах...

— ...приносила домой бездомных животных, — добавила Мэгги.

— О, это происходило постоянно, — сказал Патрик, театрально вздохнув. — По-моему, в какой-то момент у нас в доме одновременно жило три разных животных только потому, что Билли их «нашла».

Я рассмеялась, покачав головой.

— Она просто... всегда знала, чего хочет, — продолжила Мэгги. — Даже будучи совсем маленькой, она что-то решала для себя, и всё. Её было невозможно отговорить.

В этом был смысл.

Потому что прошлой ночью —

Присутствие Билли казалось неоспоримым.

Словно что-то неизбежное.

А я была достаточно глупа, чтобы позволить этому случиться.

Я подавила эту мысль и сосредоточилась.

— Музыка всегда входила в её планы? — спросила я.

— Музыка всегда звучала в нашем доме, — сказал Патрик. — Но мы никогда ни к чему её не принуждали. Она просто... сама тянулась к ней.

— И она много работала ради этого, — добавила Мэгги. — Люди думают, что она проснулась знаменитой в один миг, но никто не видел тех часов, которые она провела, создавая музыку вместе с Финнеасом и учась всему, чему только могла.

Я кивнула, слегка поправляя камеру.

— Вы когда-нибудь переживали из-за того, что она оказалась в центре внимания в таком юном возрасте?

Патрик глубоко вздохнул.

— Каждый божий день.

— До сих пор переживаем, — призналась Мэгги.

Я постучала пальцами по блокноту, на секунду заколебавшись, прежде чем спросить:

— Если бы вы могли вернуться назад, вы бы что-нибудь изменили?

Они оба замолчали.

Повисла долгая пауза.

Затем, наконец, Мэгги заговорила первой.

— Не думаю, что Билли позволила бы нам что-то изменить.

Патрик кивнул.

— Она никому не позволяет принимать решения за неё. И никогда не позволяла.

Не знаю почему, но эти слова зацепили меня как-то иначе.

Я прокашлялась и закивала, делая короткие заметки в блокноте.

— А что насчет настоящего времени? Она изменилась?

Мэгги и Патрик переглянулись.

Безмолвный разговор.

Затем Мэгги мягко улыбнулась.

— Она всё та же Билли. Она всё ещё разбирается в себе. Но мы видим, как она взрослеет и становится собой. Узнаёт больше о том, кто она есть за пределами всего этого.

Патрик кивнул.

— Нелегко жить как под микроскопом. Но... она сильная. Даже когда сама так не думает.

Я сохраняла нейтральное выражение лица.

Но внутри —

Что-то в этом ранило меня в самое сердце.

Потому что теперь я это увидела.

Не ту Билли Айлиш, которую видел весь мир.

Не поп-звезду, не бренд, не недосягаемого идола.

Просто её саму.

И теперь я не могла развидеть это.

После интервью я собрала свои вещи и пошла дальше.

Я подготовила всё для другого кадра в задней комнате отдыха, снимая повседневные кадры с отдыхающей командой — некоторые из них даже дремали.

Я снимала окна, размытые шоссе, проносящиеся мимо.

Я снимала всё, кроме того единственного человека, ради которого меня сюда отправили.

Я снимала всё, кроме Билли.

Но всё же —

Каждый раз, когда я проходила мимо неё, каждый раз, когда она оказывалась хотя бы в поле моего бокового зрения —

Я чувствовала её присутствие.

Вот она сидит в углу комнаты отдыха с открытым блокнотом, набрасывая строчки песни. Листает ленту в телефоне, в наушниках. Сидит возле кухонного уголка, потягивая кофе, постукивая пальцами по чашке.

И когда я проходила мимо неё —

Мы не сказали ни единого чертова слова.

Ни взгляда.

Ни кивка.

Ни даже случайного касания рук.

Как будто прошлой ночи не было.

Как будто она не прижимала меня к стене своего гостиничного номера, выдыхая мое имя так, словно оно что-то значило.

И если мы собирались справляться с этим именно так —

Ладно.

Я могла бы сыграть в эту игру.

Я могла бы притворяться.

Я могла бы быть профессионалом.

Я могла быть любой версией себя, какая ей была нужна.

День сменился ночью.

В автобусе теперь было тихо.

Гул мотора, редкий шорох шин по дороге, едва слышные звуки от того, что кто-то ворочался на своей полке — но в остальном царила тишина.

Большинство членов команды легли спать еще несколько часов назад.

Я не ложилась, всё ещё работая, всё ещё отвлекая себя, всё ещё делая вид, будто не бегу от чего-то.

Но когда я наконец проверила время, то вздохнула, закрыла ноутбук и направилась наверх.

Автобус был огромным. Не какая-то тесная развалюха, а полностью переделанный под заказ гастрольный автобус, где было чем дышать.

В спальной зоне спальные полки располагались в два яруса, и каждая была достаточно большой, чтобы на ней можно было вытянуться в полный рост — что-то вроде полутороспальной кровати, где места хватало как раз для того, чтобы с комфортом устроиться.

Я нашла свою, забралась внутрь и задернула шторку.

Наконец-то хоть какое-то личное пространство.

Я устроилась поудобнее, натянула на себя одеяло и закрыла глаза.

И тут —

Шторка отодвинулась.

Прежде чем я успела осознать, что происходит, Билли забралась внутрь и задернула её за собой.

Я тут же непреклонно застыла.

— Какого черта ты творишь? — прошептала я.

Она была так близко.

Я едва могла разглядеть её в тусклом свете, но я чувствовала её. Тепло её тела, легкое проседание матраса, когда она устраивалась рядом со мной, её едва уловимые духи, смешивающиеся с запахом ткани её худи.

Она медленно выдохнула, и её голос был таким же тихим:
— Нам нужно поговорить о прошлой ночи.

Я повернулась на бок, лицом к ней.

Слишком близко.

— Нам не о чем говорить, — прошептала я в ответ.

Билли слегка наклонила голову, её глаза блеснули в полумраке.

— Оу? Значит, мы просто притворимся, что ничего не было?

— Да.

Она издала короткий, усмехающийся смешок.

— Ладно. Тогда давай притворимся, что ничего не было. И давай притворимся, что если бы Лора не постучала, мы бы не—

— Замолчи, — прошипела я, закрывая ей рот рукой.

Она тихо рассмеялась мне в ладонь, её дыхание обожгло кожу теплом.

Я убрала руку, сердито уставившись на неё.

— Мы не будем об этом говорить.

— Почему нет? — прошептала она. — Боишься признать это?

Я закатила глаза, игнорируя то, как у меня всё перевернулось внутри.

— Я просто не вижу смысла анализировать то, что было... — я осеклась.

Билли вскинула бровь.

— Было чем?

Я заколебалась.

— Ошибкой? — предложила она вариант, и её голос теперь звучал тише.

Я не ответила.

Потому что было ли это ошибкой?

Я, блять, не знала.

Билли издала короткий сухой смешок.

— Люси, ты сама меня поцеловала.

— Да, ну а ты ответила на поцелуй.

— Ещё бы, — прошептала она. — Ты хотела, чтобы я остановилась?

Я сглотнула.

Она была так близко.

Шторка вокруг нас заставляла всё казаться меньше, более интимным, словно мы были единственными двумя людьми на планете.

— Дело не в этом, — сказала я, проигнорировав вопрос.

— А в чём тогда?

— В том, что это ничего не значило.

Билли замолчала на секунду.Затем она выдохнула и слегка покачала головой.

— Это херня.

Я напряглась.

— Билли—

— Нет, серьезно. Это полная херня, и ты сама это знаешь.

Я стиснула зубы.

— Я так не поступаю, — прошептала я.

— Как не поступаешь?

— Вот так. Что бы это ни было. Я не... — я вздохнула, проведя рукой по лицу. — Я не перехожу черту с людьми, с которыми работаю. Я не... люблю всё усложнять.

Билли изучала меня взглядом секунду.

Затем — уже мягче, осторожнее — спросила:

— И это правда та самая причина, по которой ты меня отталкиваешь?

Я не ответила.

Потому что я не знала как.

Потому что нет.

Это была не единственная причина.

Дело было еще и в том, что я годами убеждала себя, будто точно знаю, кто я такая, чего хочу и куда иду.

А прошлые сутки ощущались так, словно я сделала шаг во что-то опасное, во что-то, что я не могла контролировать, во что-то, чего я не понимала.

А Билли?

Она казалась риском, который я не знала, как на себя принять.

Она вздохнула.

— Ладно, — прошептала она наконец. — Если ты правда думаешь, что это ничего не значило... тогда ладно.

Я моргнула, удивленная тем, как легко она отступила.

Но прежде чем я успела это осознать —

Она наклонилась ближе.

Не для того, чтобы поцеловать меня.

Просто достаточно близко, чтобы я могла почувствовать её дыхание на своих губах.

Просто достаточно близко, чтобы моё сердце бешено заколотилось о рёбра.

— Тогда скажи мне, — прошептала она.— Скажи мне, что это ничего не значило.

Я промолчала.

Потому что я не могла.

Я, блять, не могла.

И Билли знала это.

Её губы слегка дрогнули в подобии ухмылки перед тем, как она отстранилась.

Она выдохнула, запустив руку в свои растрепанные темные волосы.

— Спокойной ночи, Люси.

Затем — так же быстро, как она проскользнула в мою полку —

Она выскользнула обратно.

Шторка закрылась.

Я осталась лежать там, словно оцепенелая.

Уставившись в потолок.

Слушая тихое гудение автобуса, далекий звук того, как кто-то ворочается во сне.

И я ненавидела это.

Я ненавидела то, насколько сильно мое тело всё еще чувствовало её.

Я ненавидела то, насколько сильно мои мысли застряли на ней.

Я ненавидела то, насколько сильно она была права.

Что это что-то значило.

Что я была не готова признать это.

Что, возможно, я никогда не буду готова.

Я закрыла глаза.

Сделала медленный вдох.

И притворилась, что сплю.

Хотя знала, что не усну.

Не после этого.

Не после неё.