Подпись от автора

Билли вышла в коридор, совершенно вымотанная после репетиций.

Она скинула худи, оставшись в свободной майке; темные волосы слегка прилипли к коже. Она выглядела истощенной. Не просто физически, а той усталостью, что оседает глубоко в костях.

Она провела рукой по волосам, резко выдохнув.

Я прислонилась к стене, наблюдая за ней.

— Ты выглядишь как человек, которому не помешало бы выпить.

Она остановилась, взглянула на меня и сухо рассмеялась.

— А как насчет двадцати?

Я оттолкнулась от стены и подхватила свою сумку.

— Пошли.

Она вскинула бровь.

— С чего ты взяла, что я вообще хочу куда-то с тобой идти?

Я ухмыльнулась.

— Потому что твоя альтернатива — Лора и твоя мама, обсуждающие веганские рецепты всю ночь напролет.

Это ее зацепило.

Короткая пауза, а затем смех — искренний и короткий.

— Черт, ты права.

Она помедлила еще полсекунды — словно сомневалась, не худшая ли это идея в ее жизни.

Затем она вздохнула, снова натянула худи через голову и пробормотала:

— Ладно. Но пусть это будет тихое местечко.

Я уже направлялась к выходу.

— Доверься мне. Я знаю как раз такое место.

Это был один из тех полумрачных баров, скрытых у всех на виду. Не клуб. Не ловушка для туристов. Просто тихое, дорогое заведение, где люди занимались своими делами.

Мы скользнули в кабинку в глубине зала.

— Сюда ты водишь все свои скандальные источники? — спросила Билли, осматривая комнату.

— Только особенных.

— Я польщена.

Появился официант, и Билли, едва взглянув на меню, сделала заказ:

— Водка мартини. Грязный.

Я ухмыльнулась.

— Ты пьешь как злодей из бондианы.

Она закатила глаза:

— А ты что будешь, Харпер?

— То же самое. Раз уж на то пошло, надо соответствовать эстетике.

Официант кивнул и ушел. Билли стянула капюшон худи, встряхнув волосами.

— Ладно. Мы здесь. И что теперь?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Поговорить? Подышать? Перестать анализировать всё свое существование хоть на две секунды?

Она скорчила гримасу.

— Это невозможно.

— Трагично.

Она фыркнула, качая головой.

Несколько минут мы просто сидели.

Не разговаривая, ни к чему друг друга не принуждая. Просто существуя в одном пространстве.

И, как ни странно, это работало.

Принесли наши напитки, поставив перед нами охлажденные бокалы.

Билли слегка приподняла свой в мою сторону.

— За принятие ужасных решений.

Я чокнулась своим бокалом о её бокал.

— И за то, чтобы пережить их.

Она ухмыльнулась и сделала глоток. Я заметила, как её плечи слегка расслабились.

Словно она наконец-то выдохнула.

Какое-то время мы просто пили.

Только когда Билли допила свой мартини до половины, она наконец подалась вперёд, подперев подбородок рукой.

— Так в чём твоя фишка, Харпер?

Я приподняла бровь.

— Моя фишка?

— Ага. Зачем ты этим занимаешься? Всей этой журналистикой.

Я покрутила напиток в бокале.

— Потому что мне нравится рассказывать истории.

Она усмехнулась.

— Чушь собачья. Тебе нравится раскапывать сенсации. Это разные вещи.

Я коротко усмехнулась. Она была права.

— Ладно, — призналась я. — Мне нравится узнавать обо всём раньше остальных. Нравится первой докапываться до правды.

Она хмыкнула, покручивая свой напиток.

— И именно поэтому ты меня подставила?

Я застыла.

Но взгляд не отвела.

Я вздохнула, откидываясь назад.

— Тогда я не думала, что подставляю тебя.

— Да? А теперь?

Я провела пальцем по ободку своего бокала.

— А теперь я думаю... возможно, мне следовало больше подумать о том, что это значило для тебя.

Выражение её лица изменилось всего на секунду.

Затем она покачала головой, и на её губах появилась слабая, невесёлая ухмылка.

— Посмотри на себя, Харпер. Почти звучишь как живой человек.

— Не привыкай к этому.

Она рассмеялась — тихо и искренне.

И впервые не казалось, что мы враги.

Не друзья.

И ничего такого, чему можно было бы дать определение.

Но и не враги.

И я не была уверена, лучше это или хуже.

В какой-то момент напитки перестали казаться алкоголем на вкус.

Или, может быть, дело было в том, что мы уже достаточно выпили, и это больше не имело значения.

В компании Билли становилось всё свободнее, веселее и острее, чем больше мы пили.

Эта саркастичная, закрытая девушка, которую я неделями пыталась узнать, никуда не делась — но теперь она быстрее смеялась, легче говорила и позволяла себе просто проживать этот момент, вместо того чтобы постоянно высматривать выходы.

И мне это нравилось.

Больше, чем следовало бы.

— Я вообще-то не особо люблю мартини, — пробормотала Билли, взбалтывая остатки напитка в своём бокале.

Я усмехнулась.

— Чушь собачья. Ты заказала его так, будто у тебя это целый ритуал.

Она указала на меня пальцем.

— Притворяйся, пока это не станет правдой, Харпер.

Я сделала медленный глоток своего напитка.

— Так вот чем ты занимаешься?

Я промычала что-то неопределенное, наклонив голову.

— Иногда. Так проще.

— А как же со мной? — спросила она, приподняв бровь. — Прямо сейчас ты тоже притворяешься?

Я ухмыльнулась.

— Пока нет.

Она рассмеялась, и не успела я опомниться, как в ее руке оказался телефон, включенный на запись.

Я даже не знала, когда именно она начала записывать. Может, пару минут назад. Может, раньше.

Это был инстинкт.

Слова Вивьен все еще крутились у меня в голове: «Мне нужно то, чего нет ни у кого другого. Ворвись в ее жизнь».

Но это?Это совсем не было похоже на интервью.

Это казалось чем-то совершенно иным.

И я не хотела все испортить.

— Ладно, серьезный вопрос, — сказала я, потягиваясь и поднимая руки над головой.

Билли застонала.

— Не порти атмосферу, Харпер.

— Да ладно тебе, вопрос забавный.

— Сомневаюсь.

— Хорошо, тогда я просто спрошу Лору завтра...

— Господи, ладно, что там?

Я ухмыльнулась.

— Почему ты вообще осталась с Лэндоном?

Ухмылка тут же исчезла с ее лица.

Алкогольная расслабленность едва заметно испарилась.

Я пожалела об этом в ту же секунду, как произнесла эти слова.

Но затем...

Она вздохнула. И впервые действительно ответила:

— Потому что с ним я чувствовала себя нормальной.

Я захлопала глазами.

Это был совсем не тот ответ, которого я ожидала.

— Нормальной? — повторила я

Она вертела в руках пустой бокал, не глядя на меня.

— Да. В смысле, он был козлом, но не был фанатом. Он не был помешан на Билли Айлиш. Он относился ко мне как к обычной девчонке.

Она выдохнула, покачав головой.

— Поначалу этого было достаточно.

Я ничего не сказала. Не стала настаивать.

Но Билли продолжала:

— Ты не понимаешь, — пробормотала она, теперь уже тише. — Когда ты растешь на глазах у всего мира, у каждого встречного уже есть представление о том, кто ты такая. И чаще всего им плевать на настоящую тебя.

Она подняла на меня глаза.

— Это утомляет, Харпер.

Я сглотнула.

Потому что я всё понимала. По крайней мере, начинала понимать.

— И Лэндон был не таким? — осторожно спросила я.

Она резко усмехнулась, покачав головой.

— О, нет. Он был полным кошмаром. Но в самом начале он не возводил меня на пьедестал. Он не относился ко мне как к какому-то неприкасаемому божеству. Он подкалывал меня. Относился как к любой другой девчонке. Это было... необычно. Казалось, я могу просто жить.

Она запустила руку в волосы, уставившись на стол.

— А потом? — подтолкнула я её.

Билли вздохнула, отвернувшись.

— А потом я поняла, что он тоже меня использовал. Просто по-другому.

Я ничего не сказала.

Потому что, а что тут скажешь?

Я ведь писала об этом. Я вывела его на чистую воду еще до того, как она с ним рассталась.

Я сыграла роль в этой истории еще до того, как вообще узнала, какая Билли Айлиш на самом деле.

— Ты любила его? — тихо спросила я.

Она нахмурилась.

— Мне казалось, что да.

— А сейчас?

Она выдохнула, откинувшись на спинку стула.

— А сейчас я думаю, что мне просто хотелось кого-то любить.

Что-то в этих словах задело слишком сильно.

Последовавшая за ними тишина была тяжелой.

И впервые с того момента, как я начала запись, я посмотрела на свой телефон.

Всё еще записывает.

Всё еще фиксирует каждую секунду.

Я медленно выдохнула.

Затем, не задумываясь слишком долго, я остановила запись.

И удалила её.

Билли Айлиш была человеком.

Не заголовком в прессе.

И эта девчонка, сидевшая напротив меня — пьяная и уставшая, открывавшаяся мне так, как, я знала, она делала нечасто...

Она мне доверилась.

Я не собиралась становиться той, кто это доверие разрушит.

Мы заказали еще по одной.

Не потому, что нам это было нужно — мы и так уже согрелись от алкоголя и расслабились от смеха. А потому, что ни одна из нас пока не хотела уходить.

И мы остались.

Говорили ни о чем. Говорили обо всем на свете.

Я уже не помнила, о чем была половина тех шуток, но в тот момент они казались уморительными.

Смех Билли теперь был искренним и непринужденным — громким, настоящим, таким, от которого другие люди оборачивались. И мне было плевать.

Впервые с тех пор, как я отправилась в этот тур, я не думала о работе.

Не о документалке. Не о Вивьен. Не о своей карьере.

Я просто была здесь.

С ней.

И почему-то этого было достаточно.

К тому времени, как бар наконец закрылся, мы уже были навеселе и вели себя безрассудно, ухмыляясь как идиотки, когда спотыкаясь выходили в ночь.

Воздух был свежим и холодным, но я этого почти не замечала.

Потому что Билли без колебаний взяла меня под руку.

Без всякой драмы. Просто совершенно естественно.

Как будто не было странным, что два человека, которые еще месяц назад были практически врагами, теперь шли под руку по пустой улице, хихикая как подростки.

— Та барменша нас возненавидела, — пробормотала я.

— Это точно, — фыркнула Билли. — Но в наше оправдание, мы были чертовски очаровательны.

— Очевидно.

Мы прошли мимо неоновой вывески, свечение которой отбрасывало перед нами длинные, вытянутые тени. Наши шаги эхом отдавались от тротуара.

Билли пнула покатившийся по асфальту камушек, наблюдая, как он подпрыгивает.

— Я нечасто так делаю, — вдруг призналась она.

— Пьешь?

— Нет. Просто... выбираюсь куда-то вот так. С людьми.

Я нахмурилась, взглянув на неё.

— Из-за того, кто ты есть?

Она кивнула, плотнее натягивая худи.

— Я не могу просто так куда-то пойти, чтобы об этом не узнала сотня людей. Это изнуряет.

— Хм, — отозвалась я. — Ну, посмотри на себя. Выбралась на публику. Бунтуешь.

Она ухмыльнулась:
— И меня даже никто не узнал.

— Спорим, у Лоры сейчас инфаркт?

Билли рассмеялась, качая головой.

— Переживёт. Наверное.

Впереди показался отель, огни вестибюля которого тепло светились на фоне темной улицы.

Ни одна из нас не спешила туда дойти.

Билли всего на секунду прислонилась головой к моему плечу, прежде чем снова отстраниться.

Это казалось случайным. Непринужденным.

Но я все равно это почувствовала.

Всю весомость этого момента. То, как всё изменилось.

Мы не были подругами.

Еще нет. Возможно, никогда ими и не станем.

Но сегодня вечером мы были кем-то близкими.