Глава 4 | Слишком жарко
Я ворочалась с боку на бок, глядя в потолок и мысленно проклиная того, кто изобрёл эти чертовы кондиционеры в дешёвых мотелях.
Было слишком жарко. Воздух казался густым, тяжелым, удушающим. Вентилятор в углу комнаты лишь гонял тёплый воздух, и при каждом движении простыни липли к коже.
На другой стороне комнаты Билли громко и разочарованно вздохнула.
— Я сейчас умру здесь, — пробормотала она.
Я фыркнула, перевернувшись на бок.
— Трагическая смерть.
Она застонала, сбрасывая с себя одеяло.
— К чёрту всё это.
Я смотрела, как она встала и вышла на крошечный балкон мотеля, раздвинув стеклянную дверь с бо́льшим усилием, чем требовалось.
С того места, где я лежала, мне был виден её силуэт: босые ноги на дешёвой плитке, растрёпанные тёмные волосы, спадающие на плечи, и отблеск городских огней, отражающийся в её кристально-голубых глазах.
Она простояла там от силы секунд пять, после чего вернулась в комнату, громко захлопнув за собой дверь.
— Господи, там ещё хуже, — пропыхтела она.
Я ухмыльнулась, слегка повернувшись, чтобы посмотреть на неё.
— Не подумала об этом, да?
Она одарила меня свирепым взглядом, но ничего не ответила. Вместо этого она зашагала к комоду, потирая лицо рукой.
А затем —
— Я всё ещё, блядь, не понимаю.
Я моргнула. Её тон изменился.
— Чего не понимаешь? — спросила я, приподнимаясь на локте.
Она повернулась ко мне, скрестив руки на груди, с нечитаемым выражением лица.
— Зачем ты написала ту статью.
Тишина.
И вот так просто мы пришли к этому.
Тема, которую мы обе избегали с самого начала этой поездки.
Я полностью села, свесив ноги с края кровати.
— Это было много лет назад, — осторожно сказала я.
— И что? — Она пожала плечами. — Это, блядь, всё равно произошло.
Я медленно выдохнула. Я знала, что этот разговор рано или поздно случится. Но не здесь. И не так.
— Это был громкий материал, Билли.
Она усмехнулась.
— Громкий материал? Так ты называешь то, что полностью выставила мои отношения на показ всему миру?
Я не отвела взгляд.
— Он тоже был публичной фигурой. Люди и так уже говорили...
— Чушь собачья, Харпер. Люди строили догадки. А ты их подтвердила. Ты копалась в моей жизни, превратила её в развлечение для толпы, и ради чего? Ради просмотров? Кликов?
Я стиснула зубы. Потому что она была не совсем неправа.
Эта статья стала одной из самых крупных моих работ. Той самой, что заставила всех узнать моё имя.
«Билли Айлиш и Лэндон Пирс — вся правда об их тайных отношениях».
Я выставила напоказ всё: скрытые встречи, закулисную драму, тот факт, что он ей изменял.
Материал взорвал интернет. Стал вирусным за одну ночь. Его подхватили все крупные издания.
А Билли?
После этого она на несколько недель исчезла из поля зрения общественности.
Я помнила, как наблюдала за последствиями. Возмущение фанатов, медиа-шторм, заявления её команды.
Но я не думала о ней самой.
Не так.
Не о том, как она будет стоять передо мной в захудалом номере мотеля, всё ещё злая спустя годы.
— Он использовал тебя, Билли, — тихо сказала я. — И ты это знаешь.
Она издала сухой, безрадостный смешок.
— Вау, спасибо, Харпер. Охренительное прозрение. Думаешь, я сама этого не поняла?
— Я не пыталась разрушить твою жизнь.
— Тогда что ты пыталась сделать?
Я открыла рот, но тут же закрыла его.
Потому что у меня не было хорошего ответа.
Я убеждала себя, что всё дело в правде. В разоблачении того, что на самом деле происходило за кулисами.
Но в глубине души я знала, что это не вся история.
Дело было в азарте. В моменте, который определяет всю карьеру.
И глядя на неё сейчас, я не была уверена, что оно того стоило.
— Ты не понимаешь, — сказала она, качая головой. — Эта статья была не просто обо мне и Лэндоне. Она была о моей частной жизни. О том чувстве, что я, блядь, не могу существовать без того, чтобы кто-то не копался в моем грязном белье.
Её голос не был громким. Но он был резким. И уставшим.
И впервые я это увидела.
Тяжесть от того, что за тобой постоянно наблюдают.
Истощение от невозможности иметь хоть что-то, принадлежащее только ей одной.
Я сглотнула.Я могла бы поспорить. Могла бы начать защищаться.
Но вместо этого я просто сказала единственное, что было правдой.— Мне жаль.
Она долго смотрела на меня.
Затем усмехнулась, качая головой.
— Неважно, — пробормотала она. — Я ложусь спать.
Она забралась обратно в кровать, повернувшись ко мне спиной и натянув одеяло на голову, хотя для этого всё ещё было слишком жарко.
Я лежала, уставившись в потолок и слушая, как Билли ворочается под одеялом. В комнате по-прежнему стояла духота, а вентилятор бесполезно тарахтел в углу. Напряжение между нами густо повисло в воздухе, давя сильнее, чем сама жара.
Мне следовало отпустить это. Дать ей поспать.
Но я этого не сделала.
— Я понимаю, знаешь ли.
Слова сорвались с моего языка прежде, чем я вообще осознала, что говорю их.
Секунда тишины.
Затем из-под одеяла раздался глухой голос Билли:
— Что понимаешь?
Я повернула голову, глядя на кокон из одеял, в который она завернулась.
— Почему ты злилась. И почему злишься до сих пор.
Она ничего не ответила.
Но и не велела мне заткнуться.
Я восприняла это как разрешение продолжить.
— Я построила свою карьеру на разоблачении вещей, которые люди хотят скрыть, — сказала я, глядя в потолок. — Это моя работа. Это то, что я делала всегда.
Билли медленно зашевелилась, стянув одеяло ровно настолько, чтобы показалось её лицо.
— Даже если это к чёрту рушит чью-то жизнь?
Я выдохнула.
— Я никогда не думала об этом в таком ключе.
Она сухо рассмеялась.
— Ну ещё бы.
Я нахмурилась и повернулась на бок, чтобы полностью видеть её лицо.
— Я не это имела в виду. Просто... когда ты на такой работе, ты начинаешь смотреть на всё как на сюжет. Будто это просто заголовок, который ждёт, чтобы его написали. Ничего личного, это просто... новости.
Билли пристально посмотрела на меня. Действительно пристально.
Затем она покачала головой.
— В этом и разница между нами.
— Что ты имеешь в виду?
Она вздохнула и слегка приподнялась, положив руки на колени.
— Твоя работа — разоблачать людей. Выдавать их секреты. Моя работа — защищать себя от таких людей, как ты.
Это задело за живое.
Потому что она была права.
— Это изматывает, — пробормотала она. — Я не могу выйти на улицу, чтобы кто-нибудь меня не сфотографировал. Не могу показаться с кем-то вместе, чтобы интернет тут же не решил, что мы встречаемся. А потом появляются такие люди, как ты, которые просто... — она неопределенно махнула рукой, — ...решают, какие части моей жизни увидит весь мир.
Она больше не злилась. Просто устала.
Я помолчала какое-то время, прежде чем наконец сказать:
— Я никогда не думала об этом с такой стороны.
— Конечно не думала, — повторила она, но на этот раз в ее словах не было прежней колкости.
Между нами снова затянулось молчание.
А потом—
— Но я также и понимаю это.
Я моргнула.
— Понимаешь что?
Она вздохнула, откинув голову назад на подушку.
— Почему ты делаешь то, что делаешь.
Я нахмурилась.
— Понимаешь?
Она медленно кивнула.
— В смысле, я ненавижу это. Ненавижу, что такие люди, как ты, вообще существуют. Но... я понимаю. Ты ведь не просто какая-то там сплетница из колонки слухов, которая гонится за кликами. Ты действительно верила в эту историю.
Это меня удивило.
— Да, — призналась я. — Верила.
Она усмехнулась.
— Странно, правда? Наши работы в чём-то похожи. Мы обе имеем дело с вниманием людей. Ты борешься, чтобы его привлечь. Я борюсь, чтобы его избежать.
Я уставилась на неё.
Потому что она была права.
Годами я гонялась за историями, боролась за внимание, делала всё, чтобы мои слова увидели и услышали как можно больше людей.
А Билли?
Она всю жизнь пыталась стать невидимкой.
Я никогда не думала об этом в таком ключе.
— Чёрт, — пробормотала я. — Это как-то жутко.
Она усмехнулась.
— Ага. Добро пожаловать в мою жизнь.
Я тихонько рассмеялась, качая головой.
Этот разговор не должен был даваться так легко.
Но почему-то впервые с начала этого тура мы разговаривали не как враги.
Просто два человека, которые всю жизнь бежали в противоположных направлениях: я — к свету софитов, она — прочь от него.
— Я всё ещё считаю тебя высокомерной выскочкой, — сказала я, перекатываясь на спину.
— А я всё ещё считаю тебя любопытной заразой, которая лезет в чужую личную жизнь, — парировала она.
Я усмехнулась.
— Рада, что мы поняли друг друга.
Она фыркнула, снова потягиваясь к одеялу.
— Ложись спать, Харпер.
— Спокойной ночи, Айлиш.