Глава 15
В тот же вечер на мосту
Я молчала целую вечность. А потом потянулась к нему сама.
Мои губы встретили его — солёные от ветра, горькие от табака и чего-то ещё, чего я не могла назвать. Его рука скользнула с подбородка на затылок, пальцы запутались в моих волосах, и я почувствовала, как он выдыхает в мой рот — словно отпускает демона, которого носил внутри.
— Прости, — шепнул он между поцелуями, и слово царапнуло горло. — Прости меня, дурака.
Я отстранилась ровно настолько, чтобы видеть его глаза. В них плескалась та же чёрная река, что текла внизу — глубокая, холодная, но с искрами фонарей на поверхности.
— Никит, я думаю, ты не сможет забыть - Яну, и я буду сомневаться..
— Тогда я буду доказывать тебе каждый день, что ты единственная. — Он открыл глаза, и в них горела такая отчаянная решимость, что у меня перехватило дыхание. — Год. Два. Десять лет. Сколько понадобится.
Ветер рванул с новой силой, бросая мои волосы ему в лицо. Он поймал прядь, поднёс к губам и поцеловал, не сводя с меня взгляда.
— Один месяц, — выдохнула я, чувствуя, как лёд в груди трескается. — Испытательный срок. Если соврёшь хоть раз — я уйду насовсем.
Он улыбнулся — той кривоватой улыбкой, из-за которой у меня когда-то подкашивались колени. Медленно, едва касаясь, провёл большим пальцем по моей нижней губе.
— Я согласен на всё. Даже на ад, если ты будешь стоять рядом.
Его ладонь скользнула под толстовку, к моей талии — горячая, живая, настоящая. Я чувствовала, как дрожит его рука, и понимала: это не игра. Это исповедь в каждом прикосновении.
— Тогда поцелуй меня так, чтобы я забыла их всех, — шепнула я, притягивая его за ворот куртки.
И он поцеловал — жадно, голодно, кусая до боли, вжимаясь в меня так, что бетонные перила врезались в позвоночник. А я вцепилась в него, чувствуя, как где-то далеко внизу река разбивается о камни — так же, как моя броня разбивалась о его губы.
Его поцелуй длился вечность — и ни секунды. Когда мы оторвались друг от друга, лёгкие горели, а в глазах Никиты плескалось что-то первобытное, тёмное. Он прижался лбом к моему лбу, и его дыхание смешивалось с моим — тепло и солоно.
— Пойдём, — хрипло выдохнул он, сжимая мою руку. — Пока я не передумал и не утащил тебя прямо здесь, у перил, под этот чёртов мост.
Я рассмеялась — нервно, прерывисто. Внизу река грохотала, разбивая льдины в щепки. Казалось, город замер, выключил фонари, оставив нас вдвоём в этом мгновении.
Мы пошли вдоль набережной. Его пальцы переплелись с моими, как корни деревьев, что росли на обрыве — цепко, намертво. Молчание не давило. Оно было тёплым, как его ладонь.
— Знаешь, — начал он, не глядя на меня, — я никогда не умел просить. Ни у кого. А тебя — прошу. Поверь мне. Хотя бы на день.
Я остановилась, заставив его обернуться. В свете одинокого фонаря его лицо казалось вырезанным из мрамора — резкие тени, жёсткая линия челюсти, и только глаза выдавали трещину внутри.
— Я хочу верить, — ответила я тихо. — Но вера — это не кнопка. Её не включить просто потому, что ты попросил.
Он кивнул, словно ожидал этих слов. Подошёл вплотную, взял моё лицо в ладони — нежно, как берут стекло, которое можно разбить одним неверным движением.
— Тогда позволь мне строить эту веру. Камнями. Поцелуями. Каждым грёбаным утром, когда я буду просыпаться и видеть тебя, а не пустоту рядом.
Его руки скользнули по моим плечам вниз, остановились на талии, притягивая к себе. Я почувствовала, как его пальцы нащупали край моей футболки, и кожа под ними загорелась.
— Ты слишком красиво говоришь для предателя, — выдохнула я, но голос дрогнул.
— Тогда говорилками дело не ограничится, — прошептал он, наклоняясь к моей шее. Его губы коснулись ключицы, и я выгнулась, вцепляясь в его плечи. — Я буду доказывать телом. Каждую ночь. Каждый раз, когда ты позволишь. - сказал Никита
Под его руками моя футболка поползла вверх, открывая полоску живота холодному воздуху. Но его ладони были горячими — жгучими, как угли, которые я когда-то думала, что потушила навсегда.
— Хорошо.
Мы шли спокойно, рассказывая всё что было. Вот дошли до моего дома. Он поцеловал меня, и я ушла домой. Родителей по прежнему не было. Я легла спать.