Глава 7
Бал ещё шёл в самом разгаре: музыка лилась из невидимого оркестра, пары кружились в танце, а воздух был пропитан ароматами цветов и праздничных напитков. Пэнси Паркинсон только что отошла от Гермионы Грейнджер — короткий, но непривычный разговор между ними завершился вежливыми кивками.
Пэнси направилась к столику с напитками, надеясь перевести дух, но не успела она взять бокал с пуншем, как к ней подошли Теодор Нотт и Блейз Забини, а следом за ними ещё пара слизеринцев.
— Пэнси, дорогая, — протянул Блейз, наклоняясь ближе и понижая голос, чтобы его не услышали посторонние. — Что это сейчас было?
— О чём ты? — Пэнси сделала вид, что не понимает, и отпила глоток пунша.
Теодор усмехнулся, облокотившись на колонну:
— Не строй из себя невинность. Ты только что разговаривала с Грейнджер. И не как обычно — не свысока, не с язвительной улыбкой.
Одна из слизеринок фыркнула, скрестив руки на груди:
— Да ладно тебе, Тео, может, она хотела что‑то выведать? Или подсыпать ей чего-нибудь в бокал?
Пэнси резко повернулась к ней:
— Я просто поговорила с ней. Без подтекстов, без яда, без планов.
Слизеринцы переглянулись. Блейз приподнял бровь:
— Просто поговорила? С Грейнджер? На балу? Ты нас разыгрываешь?
— Почему это так сложно понять? — Пэнси почувствовала, как внутри закипает раздражение.
— Ладно, — наконец произнёс Теодор, выпрямляясь. — Допустим, ты права. Но что дальше? Ты будешь дружить с Грейнджер? С Лонгботтомом? С Уизли?
Пэнси улыбнулась — впервые за этот разговор искренне:
— Я не знаю, что будет дальше. Но я точно знаю, что не хочу больше жить так, как раньше.
Блейз окинул её долгим взглядом, потом усмехнулся и поднял бокал:
— Что ж, Паркинсон, если ты готова рискнуть своей репутацией ради этого — я, пожалуй, готов хотя бы посмотреть, что из этого выйдет.
—И это мне говорит человек, который только что с «младшей Уизли» плясал.
—Ну я же не «Пэнси Паркинсон» ГОРДАЯ СЛИЗЕРИНКА,ЧИСТОКРОВНАЯ И БЕЗЖАЛОСТНАЯ, — смеясь говорил Блейз.
Гарри ушёл, уводя пошатывающегося Рона в сторону гостиной Гриффиндора — последствия неудачного эксперимента с алкоголем.
Гермиона наконец осталась одна.Вечер был утомительным, но приятным.
Тишину нарушил едва уловимый скрип двери. Дверь беззвучно приоткрылась, и на пороге возник Малфой. Он выглядел нарочито спокойным, но в его глазах плясали отголоски недавнего веселья. Не говоря ни слова, он подошёл к перилам, достал из кармана помятую пачку сигарет и протянул одну Гермионе. Она колебалась лишь мгновение. Пальцы обхватили фильтр, и она, глубоко вдохнув, затянулась горьким дымом.
—Ты не перестаёшь меня удивлять, — нарушил тишину Малфой, выпуская кольцо дыма. — Решила сменить привычный образ Гермионы Грейнджер?— С улыбкой сказал Малфой.
Гермиона в ответ лишь закатила глаза, стряхивая пепел за перила.
— Если бы не Джинни и Полумна, я бы пришла в старом платье, — Такой образ тебя бы устроил?
Малфой замер, задумчиво глядя на тлеющий кончик своей сигареты. Ответ прозвучал неожиданно мягко, почти задумчиво:
— Устроил. Но он бы не собрал столько взглядов, как сегодня.
Эти слова заставили Гермиону вздрогнуть. Она ожидала привычной колкости, язвительного комментария о «правильной отличнице», но не искреннего, пусть и сдержанного, комплимента.
—Ты слишком много наблюдаешь, — пробормотала она, пытаясь вернуть привычную резкость в голос. — Следишь за мной?
— Слежу? — Малфой усмехнулся, но в его усмешке не было злобы. — Я просто заметил, что даже идеальная Гермиона Грейнджер умеет удивлять. Ты сегодня другая. Не «лучшая ученица», не «боевой маг», а просто... девушка.
Гермиона резко выдохнула дым, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Молчание повисло между ними, тягучее, как ночной воздух. Она смотрела на его профиль, освещённый бледным светом луны, и впервые не находила в нём привычной враждебности.
— Зачем ты пришёл сюда? — спросила она, нарушая тишину. — Гостиная Слизерина совсем в другой стороне
Малфой пожал плечами, стряхивая пепел.
— Мне тоже надоели разговоры. А здесь... тихо. И ты здесь.
Гермиона не нашла ответа. Ветер шелестел в листве, а между ними, казалось, витал не только запах табака, но и что-то новое — хрупкое и неизведанное. Она снова затянулась, чувствуя, как напряжение медленно уходит.