Глава 13
Обратный путь из проклятой шахты казался бесконечным. Артефакт «Слезы Гекаты» тускло мерцал в рюкзаке Макса, наливая его нечеловеческой тяжестью. Шарль Леклер шел посреди отряда, его руки были намертво стянуты путами из небесной бронзы, которые Джордж затянул с особым, мстительным удовольствием.
Маска «влюбленных» с Кими и Джорджа наконец-то спала, сменившись изнурительным ожиданием новых проблем. Но самое тяжелое напряжение по-прежнему исходило от Макса. Сын Зевса шел впереди, не оборачиваясь, но его плечи были напряжены так, словно он один тащил на себе весь небесный свод.
Монстры не заставили себя долго ждать. Титаны, на которых работал Шарль, явно не собирались отпускать полубогов вместе с артефактом.
Когда отряд пересекал узкий каньон, сверху, с гранитных скал, с диким рыком спрыгнула Мантикора чудовище с телом льва, крыльями летучей мыши и скорпионьим хвостом, из которого во все стороны брызгал яд.
- Пригнитесь! - рявкнул Ландо, прыгая в сторону.
Битва вспыхнула мгновенно. Олли Берман тут же занял позицию на возвышенности, прикрывая отряд стрелами. Кими и Джордж синхронно обнажили клинки, принимая на себя яростные удары лап монстра.
Макс, всё еще истощенный после действия противоядия и разрушения барьера, вскинул руку, призывая молнию, но разряд вышел слабым. Мантикора, почуяв уязвимость лидера, резко развернулась. Ее гигантский скорпионий хвост, усеченный ядовитыми шипами, с бешеной скоростью рванулся прямо в незащищенную спину Верстаппена. Макс просто не успевал среагировать.
- Макс, берегись! - закричал Кими, но был слишком далеко.
И тут произошло то, чего не ожидал никто.
Шарль, чьи руки были туго связаны за спиной, рванулся вперед с грацией раненого леопарда. Он не мог использовать оружие, но его тело двигалось с безупречной точностью. Леклер с разбегу толкнул Макса плечом, сбивая его с траектории удара.
Секундой позже огромный ядовитый шип Мантикоры с хрустом вонзился в гранит прямо там, где мгновение назад стоял сын Зевса. Сам Шарль не успел уклониться полностью, шип сильно полоснул его по связанному предплечью, оставляя глубокую рваную рану.
Макс перекатился по земле, мгновенно вскочил и, перехватив меч двумя руками, с яростным криком вонзил его в сердце чудовища. Мантикора содрогнулась и с шипением рассыпалась золотым прахом.
В каньоне повисла тяжелая, удушливая тишина. Макс медленно опустил меч и повернулся к Шарлю. Сын богини удачи сидел на камнях, тяжело дыша. По его рукаву быстро расплывалось темное пятно крови, но его лицо оставалось бледным и спокойным. В темно-карих глазах Леклера не было раскаяния, только странная, грустная решимость.
- Зачем? - хрипло спросил Макс, подходя ближе. - Ты предал лагерь. Ты пытался парализовать меня. Зачем ты спас мне жизнь?
Шарль тихо, хрипло усмехнулся, прислонившись головой к скале.
- Мой приказ был принести артефакт и обезвредить тебя, Макс. Но они не говорили, что я должен позволить какой-то грязной твари убить тебя на моих глазах. Мои чувства к тебе... не были частью зелья.
Джордж Рассел, наблюдавший за этой сценой, сжал рукоять рапиры так, что побелели пальцы. Его лицо исказилось от сложной смеси ревности, злости и горького осознания: Шарль, даже будучи предателем, только что доказал, что его связь с Максом глубже, чем любые правила и законы.
Кими осторожно подошел к Шарлю и, используя свои силы Посейдона, остановил кровотечение, перетянув рану чистой водой, пока Олли накладывал повязку. Никто больше не произнес ни слова. Отряд продолжил путь.
К вечеру следующего дня шестеро полубогов наконец пересекли границу Лагеря Полукровок. «Слезы Гекаты» были немедленно переданы Фернандо, который тут же унес кристалл под защиту домика Афины.
Шарля Леклера без лишнего шума провели через лагерные кварталы. Обычные полукровки провожали их удивленными взглядами, еще не понимая, что один из главных героев лагеря вернулся в кандалах.
Его конвоировали в подвалы Большого дома, охраняемые магией помещения, созданные специально для удержания опасных существ и нарушителей клятв. Шарля усадили на тяжелый стул в центре пустой каменной комнаты, приковав цепями к полу.
В комнату допроса вошли Михаэль и Алонсо. Их лица были суровыми, лишенными привычной лагерной доброжелательности. За полупрозрачным магическим стеклом остались стоять Макс, Кими и Джордж.
Фернандо оперся руками о стол, глядя на сидящего перед ним парня.
- Итак, Шарль, - тяжело начал Алонсо, и его голос эхом разнесся по каменному мешку. - Мы знаем, что ты работал на титанов. Мы знаем про кулон и зелье. Но нам нужны имена. Кто еще в лагере помогает им? Какова их следующая цель?
Шарль Леклер поднял голову. Несмотря на ранение, усталость и цепи, он выпрямил спину. На его губах снова появилась та самая мягкая, безупречная улыбка, от которой у Кими за стеклом пошли мурашки по коже.
- Вы думаете, что поймав меня, вы остановили шторм, Фернандо? - тихо произнес Шарль, переводя взгляд на зеркальное стекло, словно зная, что Макс смотрит на него прямо сейчас. - Оракул ведь сказал: «Где старые клятвы и ложь оживут». Я лишь первый вестник. Настоящая ложь всё еще ходит среди вас. И когда она проснется, лагерь сгорит дотла.
В сыром подвале Большого дома, где стены были исписаны древними рунами сдерживания, маска «идеального героя» наконец-то окончательно сползла с лица Шарля Леклера.
Михаэль и Фернандо молча слушали его исповедь.
Шарль лгал. Всё это время.
Его поцелуй в шахте не был проявлением внезапно вспыхнувших старых чувств, а его спасение Макса от Мантикоры не было актом искупления. Чувства к Максу, о которых он говорил перед барьером, тоже были частью его грандиозного обмана.
Вся его преданность титанам, весь этот квест, зелье и кулон имели одну-единственную цель, спасти Карлоса.
Карлос Сайнс был названным братом Шарля. Опытный полубог, сын Гермеса, выпускник лагеря, который пропал несколько месяцев назад. Оказалось, Карлос попал в плен к чудовищам титанов. Они держали его в заложниках, используя его жизнь, чтобы заставить Шарля выполнить их грязную работу. Шарль делал всё, что они приказывали, лишь бы сохранить Карлосу жизнь. Он лгал Максу, лгал лагерю и, возможно, даже лгал самому себе, надеясь, что его предательство принесет спасение брату.
Когда эта новость разнеслась по Большому дому, Михаэль Шумахер помрачнел сильнее обычного. Титаны были хитрее, чем они думали. Они использовали не только магию, но и самые сильные человеческие привязанности.
Тем не менее, артефакт был у них. Фернандо Алонсо, используя свои глубокие знания древней магии, успешно провел ритуал. «Слезы Гекаты» были вмурованы в центральную колонну Большого дома. Магический барьер лагеря пульсировал ослепительно-белым светом.
Полубоги, стоявшие на границе, чувствовали, как воздух вибрирует от новой, колоссальной силы. Угроза внешнего штурма была снята. Лагерь был в безопасности.
Но в сердце Кими Антонелли этой безопасности не было.
Кими мучило невыразимое двоякое чувство. С одной стороны, он чувствовал облегчение. Макс был жив и не под контролем, барьер укреплен, а предатель сидел под замком. С другой стороны, он, как никто другой, чувствовал связь с Максом, как с грозовым братом. И он видел, что Макс стал еще более закрытым. Ферстаппен не посещал Шарля, не разговаривал с Джорджем, лишь стоял часами у колонны с артефактом, уставившись в пустоту.
Укрепленный барьер не принес успокоения мозгу Кими. Тревога не исчезла, она лишь трансформировалась. Слова Оракула, произнесенные Шарлем в подвале, эхом отзывались у него в голове:
«Где старые клятвы и ложь оживут... Скрытая тайна собьет их с пути... Но лишь один из них выбор свой сложит».
Шарль был пойман. Его ложь раскрыта. Но Кимо знал, Оракул никогда не говорит о прошлом. Пророчество всё еще действовало.
В эту ночь Кими не мог уснуть. Он вышел на балкон домика Посейдона. Внизу, в Большом доме, в клетке сидел парень, который предал всех ради брата. А в Большом зале сверкал артефакт, который они принесли.
Но кто... кто является настоящей ложью? Клятвы Шарля были ложными. Но клятва это нечто, что приносят.
«Где ложь оживет» Оракул говорил о лжи как о чем-то живом, ходящем среди них. О ком-то, чья сама суть была обманом. И когда Кими посмотрел на сияющий барьер, ему показалось, что он видит в его свете не защиту, а клетку, которую они сами себе построили, пока истинный враг ждал своего часа внутри.
Лагерь Полукровок ликовал. Сияющий барьер, подпитанный «Слезами Гекаты», теперь казался монолитной стеной, способной выдержать натиск целой армии титанов. Дети Ареса устраивали победные поединки в амфитеатре, а домик Гермеса праздновал возвращение артефакта, утащив с кухни половину запасов лимонада.
Но в эпицентре этого триумфа четверо полубогов, вернувшихся из шахты, чувствовали себя так, словно их заживо похоронили под обломками.
Макс сутками не вылезал с арены. Он уничтожал тренировочные манекены с такой пугающей, первобытной жестокостью, что к нему боялись подходить даже старшие наставники. Молнии срывались с его меча слепыми, злыми зигзагами, выжигая гравий под ногами. Правда о Шарле ударила по нему сильнее, чем любой монстр. Леклер не просто предал лагерь, он хладнокровно использовал их общее прошлое, выдумав чувства, которых никогда не было, ради спасения Карлоса.
За каждым ударом Макса с верхнего яруса трибун молча наблюдал Джордж. Его идеальная маска высокомерия вернулась на место, но светло-голубые глаза выдавали глухую, непреходящую боль. Надобность играть роль «парня Кими» отпала, но легче не стало.
Джордж видел, как Макс ломает себя изнутри, но обещанный сыном Зевса «игнор» превратился в осязаемую, ледяную стену. Они больше не кричали друг на друга. Они просто перестали существовать друг для друга, и это убивало Рассела медленнее, но вернее.
Кими не мог спать. Его мозг работал в аварийном режиме, фиксируя каждую мелочь. Он вызвал Джорджа на секретную встречу у клубничных полей, подальше от глаз старших. К его удивлению, Джордж пришел не один, за его спиной бесшумно следовал Олли.
- Я пригласил его, - сухо пояснил Джордж, кутаясь в плащ. - Олли знает всё с самого начала, и его аналитический склад ума нам пригодится. Мы в тупике, Антонелли.
- Барьер укреплен, - Кими нервно мерил шагами поляну, пиная мелкие камешки. - Шарль в подвале. Но у меня внутри всё так и вопит, что мы совершили чудовищную ошибку. Помните пророчество? «Где старые клятвы и ложь оживут». Шарль выполнял приказ. Его ложь была вынужденной, ради Карлоса. Но Оракул говорил о «настоящей лжи». О ком-то, кто находится здесь, прямо сейчас.
Олли Берман, прислонившись к стволу сосны, задумчиво вертел в руках стрелу. Его зелено-голубые глаза были серьезны как никогда.
- Кими прав, - тихо сказал Олли. - Подумайте вот о чем. Чтобы титаны смогли похитить Карлоса Сайнса, выпускника, опытного воина, сына Гермеса, им нужна была точная наводка. Кто-то внутри лагеря стер записи о его последней одиночной миссии из архивов Большого дома. Шарль не имел доступа к этим документам. Тот, кто шантажировал Шарля жизнью Карлоса, сидит на самом верху.
Джордж резко вскинул голову, и его лицо побледнело:
- Ты хочешь сказать, что куратор Шарля... всё еще на свободе? Внутри лагеря?
«...Скрытая тайна собьет их с пути, но лишь один из них выбор свой сложит»
- Именно, - выдохнул Кими, останавливаясь напротив парней. - Шарль был лишь громоотводом. Настоящая «живая ложь» сыграла как по нотам. Мы принесли «Слезы Гекаты», заперли их в Большом доме и активировали барьер.
Не успел Джордж ответить, как земля под их ногами слабо, но ощутимо вздрогнула. Это не было землетрясением Посейдона. Звук пришел сверху.
Из лагеря донесся испуганный гул голосов. Кими, Джордж и Олли рванули к холму Полукровок. То, что они увидели, заставило их замереть на месте.
Магический барьер лагеря, который еще пару часов назад светился защитным белым светом, начал стремительно менять оттенок. Белое сияние наливалось тяжелым, ядовито-пурпурным цветом древней магии титанов. Купол, который должен был защищать их от внешнего мира, стал плотным, как зеркальное стекло.
На холм тяжело взбежал запыхавшийся Ландо, его копытца скользили по траве, а уши были испуганно прижаты к голове.
- Ребята! - задыхаясь, прокричал сатир. - Это не барьер! «Слезы Гекаты»... они работают в обе стороны! Какой-то предатель переписал руны активации в Большом доме!
Кими почувствовал, как к горлу подкатывает леденящий ужас. Логика моментально выстроила финальную, страшную картину.
- Барьер не защищает нас от внешнего мира, - прошептал Кими, глядя на пурпурное небо, отрезавшее лагерь от остальной планеты. - Он запер нас внутри. Мы сами изолировали себя от богов. Ни одна весть, ни один полубог теперь не может выйти отсюда или войти.
- Ловушка, - глухо произнес Джордж, и в его глазах отразился зловещий фиолетовый свет купола. - Настоящая ложь... заставила нас самих запереть себя в этой клетке.
Из Большого дома на крыльцо быстро вышли Михаэль и Фернандо, окруженные старшими старостами. А где-то среди толпы напуганных детей, ничего не подозревая, стоял Макс Верстаппен, сжимая рукоять меча. Настоящий враг лагеря, тот, кто подстроил похищение Карлоса и манипулировал Шарлем, стоял в этой же толпе, празднуя свою абсолютную, тихую победу. И теперь у полубогов не было права на ошибку, им предстояло найти истинного предателя в запертом пространстве, где каждый следующий шаг мог стать фатальным.
Едва фиолетовое зарево купола окончательно отрезало Лагерь Полукровок от внешнего мира, паника на холме вспыхнула с новой силой. Джордж Рассел, чье лицо в этот момент стало белее мраморных статуй Олимпа, резко развернулся к Кими и Олли.
- Макс на арене, - тяжело дыша, выдохнул Джордж, и в его глазах впервые за всё время отразился неподдельный, дикий ужас. - Если барьер переписан, значит, главная цель предателя устранить сильнейшего полубога лагеря, пока боги не могут вмешаться. Я должен предупредить его.
Не дожидаясь ответа, староста домика Афродиты сорвался с места, на ходу обнажая рапиру, и растворился в бегущей толпе испуганных первогодков.
Кими и Олли Берман остались наедине у подножия холма, прямо под зловещим, пульсирующим пурпурным небом. Воздух стал настолько плотным, что Кими начал физически ощущать давление чужой, древней магии.
- Нам нужно к Большому дому, к Михаэлю, - быстро сказал Олли, проверяя натяжение тетивы своего лука. - Кими, ты как?
Сын Посейдона не успел ответить. Шаги позади них заставили обоих полубогов резко обернуться.
Из-за густых кустов терновника, мягко ступая по пожухлой траве, к ним выходил парень. Он выглядел абсолютно буднично: стандартная оранжевая футболка лагеря, потертые джинсы, светлые, ничем не примечательные волосы. Из-за благословения своей матери, Гебы, богини вечной юности, дети из восемнадцатого домика всегда выглядели чуть моложе своего возраста и практически никогда не участвовали в лагерных интригах или великих квестах. Они просто были... фоном.
Кими судорожно попытался вспомнить его имя.Нейтон? Логан? Ник? Память выдавала пустой экран. Но на шее юноши отчетливо поблескивали бусины старосты отряда.
- Привет, ребята, - негромко произнес он. Его голос был странно монотонным, лишенным каких-либо эмоций. - Красивое небо, правда? Шарль так старался, а вы всё испортили в шахте. Пришлось активировать протокол раньше времени.
Олли Берман инстинктивно сделал шаг назад, загораживая Кими плечом и вскидывая лук.
- Что ты несешь? Кто ты такой?
- Вы даже не помните, как меня зовут, верно? - юноша из домика Гебы горько, едва заметно усмехнулся. В его пустых, серых глазах на секунду отразился ядовитый пурпур купола. - Никто никогда не помнит детей Гебы. Мы идеальные слуги. Нас не замечают. Мы та самая живая ложь, которую вы так отчаянно искали.
Он плавно опустил руки в карманы и вытащил оттуда два коротких, изогнутых кинжала. Но это была не небесная бронза лагеря. Лезвия были выкованы из темного сидерита, металла, который использовали только слуги Кроноса и титанов.
Атака произошла без предупреждения и с такой скоростью, которой никак нельзя было ожидать от парня с такой заурядной внешностью. Наследство богини юности давало ему абсолютную, безупречную подвижность тела, не знающего усталости и боли.
Он буквально растворился в воздухе, превратившись в размытое пятно.
- Кими, берегись! - крикнул Олли, выпуская стрелу вслепую.
Стрела со свистом рассекла воздух, но староста Гебы уклонился от нее пластичным, почти неестественным изломом тела. В следующую секунду он оказался прямо перед Олли. Черное лезвие сидеритового кинжала метнулось к горлу лучника.
Кими среагировал на чистых инстинктах сына Посейдона. Он резко вскинул руку, призывая воду из ближайшего поливочного ручья клубничных полей. Плотная струя воды ударила нападавшего в бок, сбивая траекторию удара. Кинжал лишь слегка чиркнул Олли по защитному кожаному наплечнику, высекая искры.
- Ах ты, крыса! - рявкнул Кими, обнажая свой меч.
Но магия титанов, сочившаяся от барьера, сильно подавляла силы природы. Вода слушалась Кими неохотно, капли испарялись, едва коснувшись пурпурного воздуха.
Староста домика Гебы перекатился через голову, мгновенно восстанавливая равновесие, и снова пошел в атаку, вращая клинками с пугающей, смертоносной грацией вечно молодого убийцы.
«Оракул не ошибается»
пронеслось в голове у Кими, когда он заблокировал очередной выпад, чувствуя, как сидеритовая сталь тяжело давит на его клинок. «Настоящая ложь всегда была среди нас. И мы сами заперли себя с ней в одной клетке».
Джордж Рассел бежал так, словно от этого зависела его жизнь и, честно говоря, так оно и было. Его безупречная челка растрепалась от ветра, легкие горели, а в ушах стучал пульс. Он ворвался на тренировочную арену как раз в тот момент, когда там раздался оглушительный скрежет стали.
Макс уже сражался. И это был не монстр.
Против сына Зевса стоял парень из домика Ареса, один из тех громил, что обычно первыми лезли в драку на лагерных играх. Но сейчас на его лице не было привычного спортивного азарта. Глаза парня тускло светились тем же ядовито-пурпурным светом, что и купол над лагерем, а его тяжелый обоюдоострый меч оставлял глубокие борозды в каменном полу арены. Магия барьера давила на Макса: его молнии срывались с клинка неохотно, блеклыми искрами, и сын Зевса едва успевал блокировать яростные выпады тяжеловеса.
Джордж не колебался ни секунды. Ему было плевать на стратегию, плевать на то, что Макс обещал его игнорировать, и плевать на собственную гордость. Вид Макса, находящегося в опасности, отключил в аристократичном старосте Афродиты всякого тактика, оставив только чистый инстинкт защиты.
С оглушительным криком Джордж совершил безупречный выпад, и его тонкая серебряная рапира со свистом вонзилась прямо в щель между наплечником и шлемом нападавшего.
Предатель взвыл, отшатнувшись назад. Макс резко повернул голову, его голубые глаза расширились от абсолютного, искреннего изумления.
- Рассел?! - выдохнул Макс, тяжело дыша и перехватывая меч. - Какого черта ты тут делаешь?
- Спасаю твою неблагодарную шкуру! - огрызнулся Джордж, мгновенно вставая с ним спина к спине и занимая боевую позицию. - В лагере переворот! Твой «игнор» официально отменяется!
Тем временем на другом конце лагеря, у клубничных полей, ситуация для Кими и Олли стремительно катилась в тартарары.
Староста домика Гебы двигался с неестественной, пугающей пластичностью. Кими едва успевал отбивать удары его сидеритовых кинжалов, чувствуя, как силы Посейдона тают из-за подавляющего фиолетового купола. Олли Берман методично выпускал стрелу за стрелой, удерживая предателя на расстоянии, но тот уклонялся от них с грацией змеи.
И тут из тени Большого дома выбежали еще двое.
Это были двое парней из домика Немезиды, которых Кими часто видел в столовой. Они молча выхватили мечи, и их глаза горели тем же зловещим пурпурным огнем. Настоящая ложь не была одиночным шпионом. Это была целая подпольная сеть, спавшая внутри лагеря годами.
- Их слишком много! - крикнул Олли, когда одна из сидеритовых стрел пробила его колчан. - Кими, назад! Нам нужен Макс!
- Бежим! - рявкнул Кими.
Они рванули через центральную площадь лагеря, петляя между паникующими младшими полукровками. Трое предателей с холодным упорством преследовали их, не издавая ни звука, словно слаженная охотничья стая. Кими чувствовал, как мозг панически пытается просчитать шансы на выживание: три врага сзади, магия заблокирована, боги отрезаны. Единственный шанс это арена.
Кими и Олли буквально вывалились на трибуны арены, тяжело дыша и едва держась на ногах. Олли мгновенно развернулся, натягивая последнюю тяжелую стрелу, чтобы сдержать троих преследователей, ворвавшихся следом.
Кими посмотрел вниз, на песчаное поле арены, и его сердце пропустило удар.
Там, внизу, Макс и Джордж сражались бок о бок. Это было невероятное, хаотичное, но пугающе красивое зрелище: тяжелые, сокрушительные удары Макса дополнялись молниеносными, ювелирными уколами рапиры Джорджа. Они двигались так, словно тренировались вместе годами, идеально перекрывая слепые зоны друг друга. Но парень из домика Ареса, с которым они бились, был не один, к нему на помощь уже спешил еще один староста, на этот раз из домика Диониса.
Кими и Олли сбежали по каменным ступеням вниз, вставая в общий оборонительный круг вместе с Максом и Джорджем. Шестеро предателей, по двое на каждого дееспособного бойца, медленно окружали их, зажимая в кольцо посреди арены под фиолетовым небом.
Кими опустил свой меч, чувствуя, как по ладони течет пот, смешанный с грязью, и переглянулся с Джорджем, Олли и Максом.
- Боги... - прошептал Олли, и его голос впервые по-настоящему дрогнул. - Ребята... сколько же предателей в этом проклятом лагере?
Макс Верстаппен крепче сжал рукоять меча, и на его бледном лице заиграли злые, холодные желваки.
- Слишком много, - отрезал сын Зевса, бросив быстрый, нечитаемый взгляд на Джорджа, который стоял рядом с ним, тяжело дыша, но не опуская оружия. - Но они совершили одну ошибку. Они заперли нас внутри вместе с ними. Спина к спине, парни. Живыми мы им не сдадимся.
Круг сужался. Шестеро предателей наступали с ледяной, механической точностью, их сидеритовые клинки ловили зловещие отсветы пурпурного купола. Кими тяжело дышал, чувствуя, как подкашиваются ноги; Олли держал на тетиве последнюю стрелу. Макс и Джордж, встав спина к спине, приготовились к финальному, самоубийственному броску.
И в тот самый момент, когда староста домика Гебы взмахнул кинжалом для удара, над Большим домом взвился ослепительный столб чистого, золотисто-белого пламени.
Земля содрогнулась. Михаэль Шумахер и Фернандо Алонсо, используя всю мощь древней магии управления, наконец-то пробили фальшивый код активации. Пурпурный туман над лагерем с шипением лопнул, как мыльный пузырь, и небо мгновенно вернуло свой привычный, мирный вечерний цвет. Сила богов хлынула обратно через укрепленный барьер.
Поняв, что их план по изоляции лагеря провалился, староста Гебы резко свистнул.
- Отступаем! - скомандовал он.
Предатели не стали ввязываться в безнадежный бой. Они действовали как единый, хорошо отлаженный механизм: бросив дымовые шашки, заряженные порошком из подземного царства, они растворились в сумерках лагеря. Но их главной целью на пути к бегству были подвалы. Скрывшись в лесной чаще, они совершили молниеносный налет на Большой дом. Шарль сбежал вместе с ними.Его камера оказалась пуста, на полу остались лишь разрубленные кандалы из небесной бронзы.
Когда дым рассеялся и старшие наставники провели экстренную перекличку, лагерь содрогнулся от масштаба катастрофы. Это был не просто бунт пары обиженных полукровок. Это была тщательно спланированная диверсия.
Их было тринадцать. Тринадцать опытных полубогов, старших отрядов и лучших бойцов, которые годами жили бок о бок с остальными, ели за одним столом и клялись в верности Олимпу, оказались шпионами титанов. Почти из каждого домика ушел кто-то важный. Осознание этого факта легло на лагерь невыносимым, удушливым грузом. Всем было невероятно тяжело, паранойя и горечь предательства отравили воздух.
Лазарет домика Аполлона был переполнен ранеными. Вспыхнувшая в панике потасовка оставила после себя десятки пострадавших первогодков.
В самом центре этого медицинского ада, бледный, но абсолютно собранный, работал Оскар. Сын бога врачевания не отходил от операционных столов часами, его руки были по локоть в нектаре, амброзии и целебных мазях. Оскар работал не покладая рук, методично зашивая раны и распределяя лекарства, игнорируя собственное изнеможение.
Рядом с ним, словно верная тень, суетился Ландо. Влюбленный сатир начисто забыл о своей привычной легкомысленности и шутках. Его пушистые уши были тревожно прижаты, а карие глаза не отрывались от Оскара. Ландо помогал ему беспрекословно: подавал бинты, держал факелы, успокаивал испуганных детей своей эмпатической магией и то и дело совал Оскару в руку стакан с тонизирующим отваром, панически боясь, что тот упадет в обморок от усталости. Эта общая беда лишь сильнее сплотила их, превратив лазарет в островок тихой преданности посреди общего хаоса.
Пока раненые получали помощь, лагерь нужно было физически возвращать к жизни. Эту задачу взяли на себя Кими и Олли.
Сын Посейдона использовал свои силы, чтобы очистить центральную площадь от копоти и нагара темной магии, направляя потоки чистой воды из ручья. Олли Берман, со своей юношеской силой и упорством, помогал разбирать завалы на арене, перетаскивая тяжелые обломки гранита. Работая плечом к плечу, они почти не разговаривали, но это молчание было наполнено глубоким, нерушимым доверием. Они оба знали: они те, кто выстоял, и теперь их долг удержать лагерь на плаву.
А в это время в закрытом стратегическом зале Большого дома, под присмотром Фернандо, заперлись двое. Макс и Джордж.
Вся былая неловкость, фальшивые роли «любовников» и детская тактика «игнорирования» сгорели в огне прошедшей битвы. Перед лицом такой масштабной угрозы они превратились в двух самых опасных и дотошных следователей лагеря. На огромном дубовом столе были разложены архивные свитки, личные дела и списки всех девятнадцати домиков.
Макс сидел, подперев голову кулаками, его глаза горели холодным, аналитическим блеском. Джордж, расстегнув верхние пуговицы куртки, сжимал в руке перо, его почерк был стремительным и четким. Они начали выяснять, кто именно эти тринадцать предателей. Все до единого.
- Так, - глухо произнес Макс, указывая пальцем на карту лагеря. - Начнем с Ареса. Маркус. Он был вторым старостой. Сильный, тяжелый боец. Понятно, почему его завербовали, им нужно было пушечное мясо для прорыва. Из какого он дома, какими были его слабые места? Джордж, пиши.
- Маркус, домик Ареса, - быстро диктовал Джордж, занося имя в черный список. - Тщеславен, легко поддавался на провокации. Дальше, тот парень из домика Гебы, который напал на Кими и Олли. Его зовут Ник. Вечно молодой, незаметный, имел доступ ко всем хозяйственным постройкам. Идеальный шпион. Заносим.
Они двигались по списку методично, имя за именем, восстанавливая портрет каждого из тринадцати беглецов.
- Из домика Немезиды, двое. Обиженные на весь мир, искали баланса там, где его нет, - продолжал Джордж, его голос звучал жестко. - Из домика Диониса, один...
Макс внимательно слушал Джорджа, и впервые в его душе заносчивость Рассела сменилась искренним уважением к его уму. Джордж помнил детали о каждом полукровке: их привычки, страхи, связи. Вместе они составляли идеальный пазл.
Они вытаскивали на свет каждую скрытую тайну предателей, пытаясь понять, куда именно Шарль повел свою тринадцатку и где титаны прячут Карлоса. Эта ночь обещала быть долгой, но ни Макс, ни Джордж не собирались ложиться спать, пока вся правда не будет выжжена на пергаменте.