Глава 11
Пока Кими и Джордж, скрепив свой тайный союз рукопожатием, шепотом строили планы спасения Макса, они были слишком поглощены собственной паранойей. Их радары, обычно работающие на полную мощность, дали осечку в самый неподходящий момент.
В паре метров от них, на соседней кровати, медленно открылись выразительные зелено-голубые глаза.
Олли Берман всё это время не спал.
Он проснулся еще в самом начале их разговора от шороха и тревожного голоса Кими. Олли лежал неподвижно, едва дыша, и впитывал каждое слово. Он слышал про жуткий сон Кими, про серебряный кинжал Шарля и, главное, про безумную теорию Джорджа о любовном зелье. Внутри Олли бушевал ураган эмоций: от шока до странной обиды из-за того, что Кими доверился Расселу, а не ему. Но Олли заставил себя остаться в тени, решив пока не выдавать своего присутствия. Когда первые лучи солнца коснулись штор, он симулировал глубокий сон, заставив Кими и Джорджа поверить, что их секрет в безопасности.
Утром Кими и Джордж начали действовать. Действовать нужно было быстро, пока Шарль не обновил дозу зелья для Макса.
За завтраком в мотеле Джордж, включив всё свое аристократическое красноречие, убедил команду, что для продолжения квеста им жизненно необходимы старые карты местности, которые можно найти только в местной городской библиотеке.
- Нам нужны первоисточники, господа, - вещал Джордж, изящно намазывая джем на тост. - Ландо, Шарль, Макс и Олли - вы идеальный состав для этой исследовательской миссии. А мы с Антонелли останемся сторожить вещи и проверим периметр мотеля.
Шарль мягко согласился, Ландо обрадовался возможности полистать старые свитки, а Олли... Олли бросил на Кими долгий, пронзительный взгляд своих светлых глаз, от которого у сына Посейдона по спине пробежали мурашки. Но Берман ничего не сказал и послушно пошел со всеми.
Едва дверь за четверкой закрылась, Кими и Джордж рванули к дальнему номеру.
Комната Шарля и Макса встретила их идеальным порядком, Леклер оставался верен своему минимализму даже в трущобах. Джордж тут же бросился к вещам Шарля, а Кими начал аккуратно прощупывать походный рюкзак Макса, надеясь найти хоть какие-то следы яда.
Они лихорадочно перебирали флаконы с амброзией, бинты и личные вещи, когда за их спинами раздался тихий, до боли знакомый щелчок дверного замка.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Макс.
Сын Зевса был без куртки, в одной черной футболке, его светлые волосы были слегка растрепаны ветром. Его голубые глаза, холодные и проницательные, медленно соскальзывали с перевернутого рюкзака Шарля на замершего с зажатым в руке флаконом Джорджа.
- И что вы здесь делаете? - ровным, пугающе спокойным тоном спросил Макс, скрестив руки на груди. - С самого утра ваше поведение кажется мне более чем странным. Шарль забыл блокнот, я вернулся за ним, а застаю вас... шныряющими по нашим вещам.
Кими почувствовал, как его сердце ушло в пятки. Мозг выдал синий экран смерти, оправдания тому, почему они роются в чужих сумках, просто не существовало.
И тут Джорджа Рассела подвела его собственная афродитовская природа. Находясь в абсолютной панике, его мозг выдал самую безумную, шокирующую ложь, которую только можно было придумать.
- Мы... мы не шныряем, Ферстаппен! - выпалил Джордж, его бледные щеки мгновенно залил густой, пунцовый румянец, но он гордо вздернул подбородок. - Всё дело в том... что мы с Кими хотели остаться наедине. Наедине, понимаешь? Ведь мы... мы любовники! И мы ищем уединения!
Кими чуть не поперхнулся собственным воздухом, округлив глаза на Рассела так, словно тот только что превратился в минотавра.
Макс даже не моргнул. Его взгляд стал еще холоднее.
- Любовники? - медленно переспросил сын Зевса, и в его голосе прорезались опасные грозовые нотки. - Допустим. Но почему вы приперлись в нашу комнату, а не остались в своей, где, насколько я знаю, кровати гораздо шире?
Понимая, что ложь Джорджа нужно срочно спасать, иначе их план рухнет, Кими судорожно включился в игру, увязая в этом абсурде еще глубже.
- Потому что... потому что мы хотели острых ощущений! - приврал Кими, стараясь, чтобы его голос звучал дерзко, в его обычном бунтарском стиле. - Наша комната скучная, Джорджу не нравится интерьер, а здесь... ну, чужая территория добавляет адреналина. Понимаешь, грозовой? Острые ощущения.
Пока Кими и Джордж, сгорая от стыда и неловкости, тонули в собственной лжи, пытаясь выглядеть как тайные страстные любовники, они были слишком сосредоточены на том, чтобы их голоса не дрожали.
Они смотрели на лицо Макса, пытаясь угадать, поверил он или нет. И из-за этого никто из них двоих не заметил, что происходило с телом сына Зевса.
Правая рука Макса, опущенная вдоль туловища, сильно, до судорожного треска сжалась в кулак. Ногти с такой силой впились в ладонь, что костяшки пальцев побелели, превратившись в камень из небесной бронзы. Внутри Макса в эту секунду что-то с грохотом оборвалось, а шторм, который он так долго сдерживал, едва не вырвался наружу в виде разрушительной молнии. Но его ледяная выдержка, выкованная годами одиночества, сработала и здесь. Лицо Ферстаппена осталось абсолютно непроницаемой маской.
Он медленно разжал кулак, сделал шаг назад к выходу и сухо произнес:
- Делайте что хотите. Блокнот Шарля на тумбочке. Я забираю его и ухожу. Постарайтесь не разнести комнату своими... ощущениями.
Макс резко развернулся и вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь.
В номере повисла звенящая тишина. Кими обессиленно упал на кушетку, хватаясь за голову.
- Рассел... ты полный идиот, - застонал сын Посейдона. - «Любовники»? Серьезно?! Ничего умнее твоя мамочка Афродита тебе подсказать не могла?
- Это была импровизация в условиях экстремального стресса! - огрызнулся Джордж, судорожно обмахивая лицо ладонью, пытаясь согнать пунцовый румянец. - Зато он поверил и ушел! Главное мы выиграли время.
Они понятия не имели, что их глупая ложь только что запустила совершенно иной, куда более опасный механизм в сердце сына Зевса, а Олли Берман в библиотеке уже знал правду о том, что именно они ищут. Вокруг отряда шестерых стягивались узлы, которые уже невозможно было распутать мирным путем.
Несмотря на то, что Джордж выдумал историю про архивные карты исключительно ради того, чтобы спровадить лишние уши из мотеля, Оракул, кажется, в очередной раз посмеялся над полубогами. Четверо исследователей вернулись из местной библиотеки не с пустыми руками, они действительно нашли кое-что стоящее. Древний фолиант, спрятанный в подвале среди подшивок старых газет, содержал упоминание о «Слезах Гекаты» артефакте, способном как укреплять магические барьеры, так и полностью разрушать разум бессмертных.
Вечером вся шестерка собралась в купе захудалой закусочной при мотеле. На столе дымился дешевый ужин, Шарль увлеченно листал сделанные Олли выписки, а Ландо активно жестикулировал, объясняя маршрут.
Но над столом всё равно висело тяжелое, удушливое облако напряжения.
Макс Ферстаппен был хмурым. Мрачнее самой зловещей грозовой тучи. Он практически не прикоснулся к своей тарелке, лишь лениво крутил в руке вилку, вокруг зубцов которой то и дело проскакивали крошечные, злые синие искры. Его ледяной взгляд голубых глаз то и дело намертво пригвоздил к месту то Кими, то Джорджа.
- ...и если мы повернем на восток у заброшенной шахты, то сможем обойти ловушку, - вдохновенно заканчивал Шарль, бросая на Макса мягкий, ободряющий взгляд. - Макс, ты как думаешь?
Сын Зевса медленно опустил вилку. Металл со звоном ударился о фарфор. Макс откинулся на спинку дивана, обвел присутствующих тяжелым, нечитаемым взглядом и резко, безкаменно оборвал Леклера.
- Мне плевать на шахту, - ровным, пугающе хриплым голосом произнес Макс. А затем, сделав секундную паузу, прямо посмотрел на Олли и Шарля: - А вы знаете, что Джордж и Кими встречаются?
В закусочной мгновенно воцарилась гробовая, звенящая тишина. Слышно было только, как гудит старый холодильник у барной стойки.
- Что?! - хором ахнули Ландо и Шарль.
Олли Берман лишь тихо кашлянул, уставившись в свою тарелку, он-то знал предысторию, но явно не ожидал от Макса такой топорной прямоты. На лице Шарля на секунду мелькнуло искреннее изумление, которое он тут же спрятал за своей привычной вежливой маской.
А что же «виновники торжества»?
Эти двое глупцов, сидевшие бок о бок, моментально покраснели как спелые помидоры. Джордж Рассел, который в этот момент как раз элегантно отпивал из чашки мятный чай, судорожно поперхнулся, закашлялся и едва не залил свои безупречные брюки. Его аристократическое достоинство в эту секунду совершило харакири. Кими замер с открытым ртом, чувствуя, как уши горят так, словно их подпалил домик Ареса. Ложь, придуманная в панике, обернулась против них сокрушительным таранным ударом.
- Дела лагерные... - пробормотал Ландо, переводя ошарашенный взгляд с пунцового Джорджа на пунцового Кими. - Вот уж не думал...
Макс лишь хладнокровно и жестко усмехнулся, заставив искры на пальцах погаснуть, встал из-за стола и бросил на ходу:
- Я спать. Разбирайтесь со своими... ощущениями сами.
Ужин был испорчен окончательно. Джордж, не выдержав позора, с ледяным (и абсолютно фальшивым) величием удалился в номер, бросив на Кими взгляд, полный панического ужаса.
Кими вышел на задний двор мотеля, чтобы глотнуть свежего воздуха и хоть как-то остудить горящие щеки. Он прислонился к покосившемуся деревянному забору, глядя на темный сосновый лес.
*Хруст гравия.
Из тени показался Ландо. Сатир шел медленно, его копытца стучали тише обычного, а пушистые уши были озабоченно прижаты. Он подошел к Кими и посмотрел на него совершенно серьезно, без своей привычной шутливости.
- Кими, - тихо начал Ландо, скрестив руки на груди. - Скажи мне честно. Вы с Джорджем... Серьезно?
Кими тяжело вздохнул и закрыл лицо ладонями. Ландо придвинулся ближе, его карие глаза изучали лицо друга.
- Послушай, я сатир, я чувствую эмоции людей, панику, страх, влечение. Вроде я вообще не замечал, чтобы вы были влюблены друг в друга. Джордж вечно высокомерен, ты вечно дерзишь. Скажи, в чем дело? Что за бред выдал Макс?
Кими понял, что Ландо это его проводник, и врать ему в лицо сейчас значит разрушить остатки доверия в отряде. Оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что ни Шарля, ни Макса нет рядом, Кими наклонился к уху сатира и выдохнул:
- Слушай меня внимательно, Ландо. Да, мы с Джорджем не встречаемся.Это полная чушь.
Ландо удивленно моргнул, его уши забавно дернулись вверх.
- Чего? Тогда зачем вы соврали Максу? Джордж Рассел добровольно назвал себя твоим парнем? Да его домик Афродиты за такое предал бы анафеме! Почему вы врете?
Кими посмотрел сатиру прямо в глаза, и в его взгляде отразилась вся та мрачная, ночная тревога, которая мучила его с момента вещего сна.
- Потому что это нужно для того, чтобы спасти кое-кого,- твердо и глухо ответил сын Посейдона. - Кое-кого очень важного для этого квеста. И больше я тебе ничего сказать не могу. Но этого никто, слышишь, никто в отряде не должен знать. Подыграй нам, если сможешь.
Ландо несколько секунд молча смотрел на Кими. В его сатирьем мозге явно происходила борьба между природным любопытством и нежеланием лезть в суровые разборки детей Большой Тройки. Наконец он тяжело вздохнул, почесал затылок и махнул рукой.
- Ой, ладно, - буркнул Ландо, мгновенно расслабляясь. - Спасти так спасти. В вашем лагере вечно какая-то драма, то пророчества, то тайные заговоры. Короче, я забил на это. Мне меньше проблем. Главное, чтобы вы друг друга не поубивали до того, как мы найдем эти чертовы «Слезы Гекаты».
Сатир развернулся и ленивой походкой направился обратно в мотель, оставив Кими одного.
Кими облегченно выдохнул, но его мозг уже зацепился за другую деталь. Почему Макс так яростно и злобно выдал их секрет перед всеми? Из-за действия зелья Шарля? Или... внутри сына Зевса бурлил совсем другой шторм, о природе которого Кими пока боялся даже задумываться?
Утро выдалось пасмурным, словно погода подстраивалась под настроение в отряде. Сборы прошли в гнетущей тишине. Если раньше напряжение исходило в основном от угрозы монстров, то теперь воздух искрил от невысказанных претензий и чудовищной неловкости.
Джордж Рассел, проанализировав ситуацию своим тактическим умом, пришел к пугающему выводу: если они резко дадут заднюю и скажут, что пошутили про отношения, Шарль мгновенно поймет, что их проникновение в комнату имело другую цель. А значит, легенду нужно было поддерживать.
К ужасу Кими, Джордж решил подойти к роли «бойфренда» с присущей ему британской педантичностью.
Когда они вышли на пыльную дорогу, ведущую к лесу, Джордж поравнялся с Кими. Он поправил воротник своей куртки, прочистил горло и максимально громким, неестественно поставленным голосом произнес:
- Антонелли... дорогой. Не желаешь ли глоток воды из моей фляги? Дорога обещает быть утомительной, а я должен заботиться о... твоем благополучии.
Кими споткнулся на ровном месте. Он посмотрел на вытянутую руку Джорджа, затем на его лицо, которое выражало не нежность, а стоическую готовность взойти на эшафот.
- Эм... спасибо, сладкий, - выдавил из себя Кими, чувствуя, как у него дергается левый глаз. Он взял флягу, молясь всем богам Олимпа, чтобы земля разверзлась и поглотила его прямо сейчас.
Идущий впереди Макс резко остановился. Сын Зевса даже не обернулся, но трава под его ботинками внезапно почернела и задымилась от прошедшего по земле разряда статического электричества.
Шарль, шедший рядом с Максом, мягко улыбнулся, наблюдая за этим спектаклем своими глубокими карими глазами. В его взгляде читалась легкая снисходительность, граничащая с ледяным расчетом. Он не верил ни единому слову Рассела, но пока это шоу отвлекало внимание, Леклера всё устраивало.
Отряд углубился в густой лес, держа курс на восток, к заброшенной шахте, где, согласно найденным картам, скрывались «Слезы Гекаты». Тропа сужалась, заставляя их идти по двое.
Олли Берман бесшумно поравнялся с Кими, пока Джордж отошел вперед, чтобы свериться с компасом. Олли шел легким, пружинящим шагом, его светлые волосы чуть растрепались от ветра, а на губах играла едва заметная, хитрая улыбка.
Он наклонился к самому уху Кими и прошептал так тихо, чтобы слышал только сын Посейдона:
- Знаешь, я видел много плохих постановок в лагерном амфитеатре, но вы с Джорджем определенно берете золотую медаль.
Кими замер, инстинктивно хватаясь за рукоять меча, и уставился на Олли расширенными глазами.
- О чем ты? - попытался сыграть дурака Антонелли, но его голос дрогнул.
Олли мягко усмехнулся, и его зелено-голубые глаза сверкнули искренней теплотой.
- О том, что я не сплю так крепко, как вы думаете, штормовой. Я всё слышал прошлой ночью. Про твой сон, про кинжал, про зелье... и про ваш с Джорджем грандиозный, но абсолютно бредовый план спасения.
Кими почувствовал, как земля уходит из-под ног. Их тайна раскрыта. Если Олли расскажет Шарлю...
Но Берман успокаивающе положил руку ему на плечо, сжав пальцы.
- Выдыхай, Кими. Я не собираюсь никому ничего рассказывать. Я уже обещал, что мы будем штормовыми предупреждениями друг для друга. Если Шарль действительно что-то делает с Максом, я хочу узнать правду не меньше вашего. Просто... в следующий раз, когда решите завести «фейковый роман» ради прикрытия, выберите кого-то, кто не выглядит так, будто его сейчас стошнит от одного слова «дорогой».
Кими не сдержал короткого нервного смешка, чувствуя, как гора свалилась с плеч. Олли был на его стороне. В этом душном, пропитанном ложью и ревностью квесте у него появился настоящий союзник.
Лес становился гуще, а ветви деревьев переплетались всё плотнее, блокируя солнечный свет. Впереди показался глубокий, заросший колючим кустарником овраг, преграждавший путь.
Макс Верстаппен резко поднял руку, приказывая отряду остановиться.
- Дальше не пройти, нужно расчищать русло старого ручья, чтобы спуститься, - глухо произнес блондин. Затем его взгляд, острый как лезвие, вонзился в Кими. - Антонелли. За мной. Мне нужна твоя вода, чтобы размыть корни.
Джордж дернулся было вперед, играя роль защитника:
- Я пойду с ним. Как его...
- Останься на месте, Рассел!! - рявкнул Макс с такой силой, что в небе над ними угрожающе громыхнуло. - Твоя зубочистка здесь не поможет. Шарль, проследи, чтобы никто не сдвинулся с места.
Шарль послушно кивнул, а Макс развернулся и быстро зашагал вглубь зарослей. У Кими не было выбора. Он поплелся следом, чувствуя спиной сочувствующий взгляд Олли и панический Джорджа.
Как только они скрылись из виду за плотной стеной терновника и шум лагеря остался позади, Макс резко развернулся. Никакой расчисткой корней он заниматься не собирался.
Он шагнул к Кими, загоняя его спиной к стволу огромного мертвого дуба. Лицо сына Зевса исказила гримаса чистой, неконтролируемой ярости, которую он явно не мог ни объяснить, ни подавить.
- Серьезно, Кими? - голос Макса был низким, вибрирующим от глухого раздражения. - Из всех людей в этом проклятом лагере... Рассел?! Ты получше никого найти не мог?!
- А что не так с Джорджем? - дерзко вскинул подбородок Кими, стараясь, чтобы тело не выдало его панику. Ему нужно было держаться легенды. - Он... заботливый. Мы просто... сошлись характерами.
- Сошлись характерами?! - Макс с силой ударил кулаком по стволу дуба в дюйме от головы Кими. С его костяшек сорвался сноп синих искр. - Он невыносимый, заносчивый, напыщенный аристократ! Он заботится о своей челке больше, чем о боевой стратегии! Вы двое вообще не монтируетесь вместе!
Макс тяжело дышал. Его голубые глаза лихорадочно бегали по лицу Кими, но в них читалась не ревность по отношению к самому Антонелли. В них читалось нечто совершенно иное, глубоко иррациональное.
Сын Зевса отступил на шаг, раздраженно запустив руку в свои светлые волосы.
- Я вынужден терпеть его рожу каждый день, - рычал Макс, меряя шагами крошечную поляну. - А теперь он еще смеет называть тебя «дорогим»? Таким тоном, будто его сейчас стошнит? Да он даже сыграть нормальную заботу не может! Какого черта, Кими?! Какого черта он крутится вокруг тебя, строит из себя героя и... и лезет не в свое дело!
Кими замер, прижавшись спиной к коре дерева. Его мозг, словно сверхмощный радар, внезапно уловил то, чего не понимал сам громовержец.
Макса бесил не тот факт, что Кими несвободен. Макса бесило то, что Джордж Рассел уделяет внимание кому-то другому.
Сын Зевса расхаживал туда-сюда, генерируя вокруг себя статическое напряжение, и ругал Джорджа так отчаянно и яростно, словно Рассел лично нанес ему смертельное оскорбление самим фактом своего существования. Зелье Шарля, каким бы мощным оно ни было, дало сбой. Магия Леклера могла заставить Макса думать о прошлом, но она не могла подавить истинные, глубоко запрятанные в подсознании чувства Ферстаппена к заносчивому старосте домика Афродиты.
Макс не знал, почему его так сильно триггерит Джордж. Джордж не знал, что его чувства могут быть взаимны. А Кими... Кими, стоявший у дерева, вдруг понял, что этот квест превратился в самую абсурдную, трагичную и взрывоопасную любовную геометрию за всю историю Лагеря Полукровок.
- Макс, - осторожно, чтобы не спровоцировать удар молнии, начал Кими. - Если тебя так сильно раздражает Джордж... почему ты просто не перестанешь обращать на него внимание?
Макс замер на полушаге. Вопрос Кими застал его врасплох. Блондин открыл было рот, чтобы выдать очередную гневную тираду, но слова застряли у него в горле. В его голубых глазах на секунду промелькнуло абсолютное, беззащитное замешательство. Он действительно не знал ответа.