Глава 9
Кими и Исаак неслись обратно сквозь чащу так, словно за ними гнался сам Тартар. Впрочем, метафора была не так уж далека от истины. Позади, в низине, ревел грязевой поток, унося за собой часть монстров, но впереди, там, где они оставили Макса, разворачивался настоящий апокалипсис.
Запах воздуха стал настолько плотным, что обжигал легкие. Деревья вокруг были расщеплены надвое, а земля покрылась черными, дымящимися воронками.
Выскочив на гребень холма, Кими резко затормозил, едва не поскользнувшись на влажной траве.
Макс Ферстаппен стоял на небольшом каменистом возвышении, окруженный кольцом пепла и золотой пыли. Он тяжело опирался на свой клинок. Его майка была порвана на плече, откуда сочилась кровь, а светлые волосы потемнели от пота и копоти. Он в одиночку сдерживал тех тварей, которые успели избежать грязевой лавины.
Прямо на него, рыча и ломая кусты, надвигалась группа бронированных циклопов-наемников.
- Я еще не закончил с вами! - хрипло прорычал Макс. Его глаза снова вспыхнули, но на этот раз свет был тусклее. Он поднял свободную руку, пытаясь вызвать очередную молнию, но с небес сорвался лишь жалкий, короткий разряд, который даже не пробил броню переднего циклопа. Макс был истощен. Использование силы Большой Тройки выжало его до капли.
- Макс! - заорал Кими, срываясь с места.
Хаджар отреагировал мгновенно. Он с диким, варварским боевым кличем бросился вперед, в прыжке обрушивая свою булаву на шлем ближайшего циклопа. Удар смял небесную бронзу, как фольгу, и монстр с ревом повалился на спину.
Тем временем Кими, используя остатки воды из своих фляг и влагу, пропитавшую землю после шторма Макса, создал плотную, режущую водяную плеть. Он хлестнул ей по ногам оставшихся врагов, сбивая их с толку.
- Хаджар, хватай его! Уходим! - скомандовал Кими, вставая перед Максом и блокируя удар уцелевшего циклопа своим мечом. Отдача была такой силы, что у сына Посейдона хрустнули плечевые суставы.
- Отпусти... я могу... еще... - слабо запротестовал Макс, когда огромный Исаак бесцеремонно закинул его руку себе на шею, почти отрывая от земли.
- Заткнись, грозовой! - рявкнул Исаак. - Ты свою работу сделал. Теперь делаем ноги!
Они мчались к границе лагеря, слыша за спиной тяжелую поступь и яростный рев перегруппировавшихся монстров. Барьер Лагеря Полукровок светился впереди спасительным голубоватым куполом.
Но они были там не одни.
Ландо выполнил свою задачу безупречно. Вдоль всей границы, за магической линией, выстроился лагерь. Факелы освещали суровые лица полукровок. В первом ряду, поигрывая парными клинками, стоял Льюис, а за ним весь домик Ареса, ощетинившийся копьями и щитами. На деревьях, словно тени, рассредоточились лучники из домика Аполлона во главе с Оскаром, чьи стрелы уже были наложены на тетиву.
- Давай, ребята, поднажали! - крикнул Арвид из домика Гермеса, подбегая к самой границе, чтобы помочь им пересечь черту.
Как только Кими, Исаак и полуживой Макс ввалились за барьер, в воздухе просвистел залп огненных стрел. Они ударили прямо в кромку леса за их спинами, создавая стену пламени и отсекая преследователей.
- Держать строй! - раскатился над поляной глубокий голос Фернандо. Он стоял в полной боевой готовности, его лук размером с небольшое дерево был направлен в темноту. - Ни шагу за барьер!
Исаак опустил Макса на траву. Сын Зевса тяжело дышал, пытаясь сфокусировать взгляд. Кими рухнул рядом, жадно хватая ртом воздух, чувствуя, как адреналин сменяется дикой, ноющей усталостью.
Внезапно ряды полукровок расступились.
К ним, забыв про всякую аристократическую сдержанность, бежал Джордж. Его броня сияла, но лицо было бледным как полотно. Он даже не посмотрел на Кими или Исаака. Джордж упал на колени прямо в грязь рядом с Максом.
- Идиот! - голос Джорджа дрожал, сорвавшись на какую-то отчаянную, высокую ноту. - Какой же ты невыносимый, самоуверенный, суицидальный кретин, Верстаппен! Ты решил один поиграть в бога против целого легиона?!
Он ругался, но его руки делали совершенно другое. Джордж судорожно, почти бережно ощупывал плечо Макса, проверяя глубину раны. Он вытащил из поясной сумки флакон с нектаром и властным жестом поднес к губам блондина.
- Пей, кому говорю! - приказал Джордж, и в его светло-голубых глазах блестели неконтролируемые эмоции: страх, гнев и что-то настолько глубокое и личное, что Кими пришлось отвести взгляд, чувствуя себя лишним в этой сцене.
Макс слабо оттолкнул руку Джорджа, но потом всё же сделал глоток. Его лицо исказилось в кривой, болезненной усмешке.
- Не порви свои... дизайнерские штаны, Рассел. Я... жив.
- Еще одно слово, и я сам тебя придушу, - прошипел Джордж, но его плечи заметно расслабились. Он обернулся к Оскару: - Целителя сюда, живо! У него истощение и потеря крови.
Кими переглянулся с Исааком. Здоровяк из домика Ареса только хмыкнул, пожав плечами, мол, «эти двое совсем с катушек слетели». Но Кими теперь точно знал: Джордж Рассел мог сколько угодно строить из себя равнодушного тактика и заклятого врага, но ради Макса он был готов пойти против кого угодно.
Внезапно гул голосов стих. Огонь от стрел домика Аполлона начал угасать, и из темноты леса, прямо к барьеру, подошла та самая гигантская фигура в черной броне.
Это был огромный, покрытый шрамами Лестригон, вождь монстров. Он остановился всего в паре метров от магического купола. Его багровые глаза скользнули по рядам полукровок и остановились на Кими и Максе.
Тишина стала звенящей.
Монстр не стал атаковать барьер. Он просто поднял свой огромный, зазубренный топор и медленно, демонстративно провел большим пальцем по лезвию, слизывая выступившую черную кровь. Затем он издал низкий, утробный смех, похожий на скрежет камней, развернулся и скрылся в темноте леса. За ним последовали сотни багровых глаз.
Они не ушли. Они просто встали лагерем. Осада началась.
Михаэль выкатился вперед на своем кресле. Лицо директора лагеря выглядело постаревшим на десять лет.
- Они будут ждать, - мрачно констатировал он. - Ждать, пока барьер не ослабнет, или пока мы не совершим ошибку.
Льюис подошел к Кими и протянул ему руку, помогая подняться.
- Вы отлично справились, Антонелли. Дали нам время подготовиться. Иди отдыхай. Завтра нам всем понадобятся силы.
Кими кивнул, опираясь на свой меч. Он посмотрел на Макса, которого Джордж и Оскар уже уводили в сторону лазарета, затем на темнеющий, угрожающий лес. Завтра Лагерь Полукровок изменится навсегда, и сыну Посейдона придется доказать, что он достоин своего происхождения.
Монстры прождали под барьером очень долго. Дни складывались в недели, напряжение в Лагере Полукровок можно было буквально резать ножом, но элитный легион Лестригона так и не решился на штурм. Осознав, что защитники лагеря готовы к тотальной войне, а сыновья Большой Тройки восстанавливают силы, чудовища однажды ночью просто... ушли, бесшумно растворившись в глубине лесов Лонг-Айленда.
Осада была снята, но настоящие бури теперь переместились внутрь лагерных стен, а точнее, в тишину белого лазарета.
Кими навещал Макса каждый день. Между ними, пережившими общую смертельную битву, выстроилась связь, которая была куда глубже обычной дружбы. Они стали настолько близки, будто были родными братьями, понимающими друг друга без слов. Макс, всё еще слабый после истощения, мог подолгу, молча и пристально смотреть Кими в лицо своим пронзительным взглядом. Кими этому не просто не противился, он был искренне рад. Его мозг, вечно бегущий куда-то, рядом со спокойным, изучающим взглядом Макса странным образом затихал. В эти моменты сын Посейдона чувствовал абсолютный, надежный покой.
Естественно, они были в палате не одни. Джордж регулярно прибегал к излюбленной тактике: он заявлялся в лазарет, небрежно держа в руках какие-нибудь тактические карты или отчеты о периметре. Джордж старательно прикрывался присутствием Кими.
«Антонелли, мне крайне необходимо обсудить с тобой расстановку сил у ручья», официально заявлял он, элегантно поправляя челку.
Но, конечно же, Джордж ни на секунду не обманывал Кими. Сын Афродиты просто не мог не прийти к Максу, но его титаническое, чисто британское достоинство никогда бы в жизни не позволило ему показать виду, что он пришел ради раненого громовержца. Он стоял у стены, демонстративно листая свитки, но его светло-голубые глаза то и дело бросали яростные, обеспокоенные взгляды на блондина.
Ландо торчал в лазарете вообще безвылазно. То ли он так сильно переживал за Макса, который когда-то спас его, то ли его магнитом тянуло к Оскару, который менял повязки и проверял пульс с совершенно пунцовыми ушами, этого никто точно не знал. Сатир просто жевал лагерную клубнику, создавая иллюзию хаоса и разбавляя тяжелую атмосферу палаты.
В один из дней, когда Макс уже начал понемногу вставать с кушетки, лагерные колокола зазвонили в приветственном, праздничном ритме. Через магический барьер прошли двое полукровок, которых не было несколько месяцев.
Шарль Леклер и Оливер Берман вернулись из опаснейшей экспедиции, порученной Оракулом, успешно завершив свой квест.
Лагерь высыпал их встречать, и Кими, стоявший в толпе, буквально уставился на Оливера (которого все звали просто Олли). Они были ровесниками, но Берман был чуть выше Антонелли.
Внешность Олли была настолько безупречной, что у шестнадцатилетнего сына Посейдона на секунду перехватило дыхание, и он не мог подобрать слов, чтобы описать ее. У Олли был благородный европейский тип лица с удивительно правильными, мягкими чертами. Его светлые, русые волосы были аккуратно уложены в короткую, стильную стрижку, а выразительные, светлые зелено-голубые глаза смотрели на мир с легким, обезоруживающим дружелюбием. Одетый в простой, но идеально сидящий кэжуал-стиль, Олли выглядел как прекрасный принц из древних мифов, сошедший со страниц книг.
Рядом с ним шел Шарль Леклер старший полубог с правильным овалом лица, густыми темно-каштановыми волосами, слегка растрепанными и элегантно зачесанными назад, и большими, невероятно выразительными темно-карими глазами. В своем минималистичном, элегантном стиле нейтральных оттенков Шарль излучал ауру врожденного аристократизма.
И тут произошло то, чего Кими никак не ожидал.
Шарль, едва сдав трофеи Михаэлю, направился прямиком к Максу. Оказалось, что Леклер и Ферстаппен невероятно близки.
После того как Макс окончательно выздоровел и выписался из лазарета, Шарль начал проводить с ним почти всё свободное время. Они постоянно оставались наедине на трибунах арены или у Большого дома, часами обсуждая вещи, о которых никто больше не знал. Они смеялись над какими-то старыми, понятными только им шутками, и между ними чувствовалось пугающее Кими взаимопонимание.
Внутри Кими Антонелли внезапно зашевелилось странное, колючее и очень тревожное чувство. Какая-то глухая ревность и страх потерять ту особенную, почти братскую связь с Максом, которую они только-только построили. Ему казалось, что между Максом и Шарлем всё еще горит скрытый, невидимый для остальных огонь.
Не выдержав, Кими подкараулил Джорджа Рассела у оружейной, когда тот меланхолично полировал свою рапиру.
- Джордж, - как можно небрежнее спросил Кими, облокотившись на стойку. - А какие... отношения у Макса и Шарля? Они так много времени проводят вместе.
Джордж на долю секунды замер. Его рука с тряпкой остановилась на лезвии, а лицо на мгновение сделалось абсолютно непроницаемым. Но аристократическая выдержка сработала идеально. Он продолжил полировку, ответив ровным, светским тоном:
- Ах, ты об этом, Кими. Шарль, первая любовь Макса. Они встречались очень давно, еще когда лагерь был вдвое меньше. Конечно же, они расстались много лет назад, слишком разные характеры, шторм и пламя плохо уживаются вместе. Но они сумели сохранить очень теплые, глубокие дружеские отношения. Так что в их посиделках нет ничего удивительного.
Джордж говорил спокойно, даже уверенно. Он ведь тоже давно дружил с Шарлем, они были частью одной старой компании лагеря. Именно поэтому Рассел никогда, ни единым жестом не показывал, что безумно ревнует. Его гордость и достоинство были его броней. Он ни за что не признался бы Кими (да и самому себе), как сильно его ранит то, с какой легкостью Шарль заставляет Макса улыбаться той самой улыбкой, которую Джордж пытался добиться от блондина годами через бесконечные споры и дуэли.
Кими промолчал, внимательно глядя на Джорджа. Интуиция подсказывала ему, что Рассел сейчас играет лучшую роль в своей жизни. Но тревога внутри самого Кими никуда не исчезла.
Он перевел взгляд на тренировочное поле, где Олли Берман как раз легко и изящно шутил с Арвидом. Лагерь Полукровок становился всё более запутанным местом, где за каждым углом скрывались тайны прошлого, готовые в любой момент перевернуть настоящее.
Интуиция сына Посейдона вещь упрямая, а если её помножить на СДВГ, то она превращается в навязчивую идею.
Кими не мог отделаться от сосущего, тревожного чувства каждый раз, когда смотрел на Шарля Леклера. Да, старший полубог был элегантен, безупречно вежлив и улыбался так, что половина лагеря забывала, как дышать. Но Кими казалось, что за этой бархатной улыбкой и глубоким взглядом темно-карих глаз скрывается двойное дно. Что-то было не так. И, судя по всему, замечал это только он один, остальные были слишком очарованы возвращением героев.
Понимая, что в лоб Макса или Джорджа не расспросишь, Кими выбрал тактику обходного маневра. Он решил целенаправленно сблизиться с Олли. Кто, как не напарник по квесту, знает о Шарле всё?
План был прост: втереться в доверие, очаровать (насколько это возможно для парня, который привык решать проблемы струей ледяной воды) и выведать все секреты Леклера.
Но у судьбы, как известно, своеобразное чувство юмора.
Чем больше времени Кими проводил с Олли на тренировочном поле, в столовой или у берега озера, тем быстрее его «шпионская миссия» трещала по швам. Олли оказался не просто обладателем модельной внешности и потрясающих зелено-голубых глаз. У них обнаружилось пугающе много общего.
Олли тоже обожал скорость и терпеть не мог сидеть на одном месте. Он понимал саркастичные шутки Кими с полуслова, а его кэжуал-стиль и легкое, непринужденное отношение к жизни стали для Антонелли настоящим глотком свежего воздуха после тяжелых, наэлектризованных драм Большой Тройки. Когда они вдвоем тайком пробрались на конюшни, чтобы устроить ночные гонки на пегасах без седел, Кими внезапно поймал себя на мысли, что последние два часа даже не вспоминал ни о Максе, ни о Шарле.
Расследование зашло в тупик, потому что детектив слишком увлекся главным свидетелем. Шарль Леклер и его скрытые мотивы плавно отошли на второй план, уступив место искренней, стремительно развивающейся симпатии между Кими и Олли.
Эта подростковая, почти беззаботная идиллия могла бы продолжаться до конца лета, если бы Лагерь Полукровок был обычным летним лагерем, а не магнитом для неприятностей.
Всё произошло в среду, во время тихого часа. День был невыносимо жарким. Кими и Олли сидели в тени на крыльце домика Посейдона, лениво перекидываясь водяным шариком, когда небо над лагерем внезапно потемнело.
Из окон чердака Большого дома, обители Оракула, вырвался густой, ядовито-зеленый дым. Он змеей пополз по воздуху, спускаясь к амфитеатру, и над лагерем разнесся жуткий, сухой, скрипучий голос, от которого волосы на затылке встали дыбом:
«Шестеро в путь сквозь тени пойдут,
Где старые клятвы и ложь оживут.
Шторм, Небосвод и Любовь во плоти,
Скрытая тайна собьет их с пути.
Вестник с копытами путь им проложит,
Но лишь один из них выбор свой сложит.»
Голос стих так же внезапно, как и появился. Зеленый туман втянулся обратно на чердак. Лагерь замер в гробовой тишине.
Олли тяжело сглотнул, переглянувшись с Кими. Водяной шарик в руках Антонелли лопнул от напряжения, обдав его пальцы ледяными брызгами.
- Ну вот, - нервно усмехнулся Олли, поправляя свои светлые волосы. - Кажется, отпуск закончился.
Через полчаса Совет старост был экстренно собран в Большом доме. Михаэль сидел в своем кресле бледный и напряженный, а Фернандо нервно расхаживал у камина, скрестив руки на груди.
- Пророчество кристально ясно в одном, - тяжело начал Михаэль, обводя взглядом собравшихся. - Это не стандартный поиск для троих. Оракул назвал шестерых. И, к сожалению, мы все прекрасно понимаем, кого именно он имел в виду.
Директор лагеря развернул пергамент, на котором Фернандо успел записать слова Оракула.
- «Шторм и Небосвод», - Михаэль посмотрел прямо на сидящих рядом Кими и Макса. - Это вы двое. Без вариантов. Большая Тройка снова в игре.
- «Любовь во плоти», - продолжил Фернандо, кивнув в сторону напрягшегося Джорджа Рассела. - Староста домика Афродиты.
- «Вестник с копытами», - Ландо, сидевший на полу у ножки стула Макса, обреченно застонал и закрыл лицо руками. - Да, Ландо, это твой выход.
- А кто оставшиеся двое? - нарушил тишину Макс. Его голос был спокойным, но в глазах уже искрило знакомое боевое напряжение. - Кто несет «скрытую тайну»?
Двери Большого дома с тихим скрипом открылись. На пороге стояли Шарль Леклер и Оливер Берман. Шарль, как всегда элегантный, мягко улыбнулся, но в его темно-карих глазах не было ни капли веселья.
- Думаю, это про нас, - негромко, но твердо произнес Шарль, проходя в комнату. Олли, бросив быстрый, извиняющийся взгляд на Кими, встал рядом с ним. - Мы с Олли нашли в нашей прошлой экспедиции артефакт, который, как оказалось, пробудил древнее зло. Нам предстоит исправить эту ошибку. Мы идем с вами.
В комнате повисла тишина, настолько плотная, что ее можно было резать мечом.
Кими обвел взглядом команду, и его мозг мгновенно сложил этот взрывоопасный пазл.
Это был не просто отряд. Это была пороховая бочка.
Макс и Шарль первая любовь, неразрешенные чувства и общая история, которая теперь будет маячить перед глазами у всех.
Джордж Рассел вынужденный идти в один квест с парнем, от которого он без ума, и с бывшим этого парня, которого он должен терпеть, сохраняя свою идеальную аристократическую мину и скрывая сжирающую его ревность.
Кими и Олли только что нашедшие друг друга, но теперь вынужденные проверять свою симпатию на прочность в смертельной опасности. И всё это на фоне возвращающихся подозрений Кими о том, что Шарль та самая «скрытая тайна» и «ложь» из пророчества.
И бедный Ландо, которому предстояло как-то провести эту группу эмоционально нестабильных, вооруженных до зубов подростков через всю страну, не дав им поубивать друг друга раньше, чем это сделают монстры.
- Что ж, - Макс медленно поднялся со стула, бросив холодный, оценивающий взгляд на Шарля, а затем переведя его на Кими. По его губам скользнула жесткая, предвкушающая усмешка. - Ну похоже, скучать нам не придется. Собирайте вещи. Выдвигаемся на рассвете.