Глава 5
На вкус нектар оказался совсем не таким, как ожидал Кими. Едва золотистая жидкость коснулась его губ, как рот наполнился вкусом горячего чая с лимоном и щедрой ложкой цветочного меда, того самого чая, который мама всегда заваривала ему в детстве, когда он простужался, бегая под дождем. Это было настолько знакомо и по-домашнему тепло, что у Кими на мгновение защипало в глазах.
Тепло от нектара мгновенно разлилось по венам. Усталость в мышцах испарилась, дрожь в коленях унялась.
Подросток опустил пустой кубок на тумбочку и задумчиво посмотрел на спящего Ландо. Затем его взгляд переместился на тяжелую дубовую дверь, за которой скрылся их недружелюбный спаситель.
- Этот Макс... - тихо начал Кими, нарушая уютную тишину лазарета. - Кто его отец?
Оскар, который в этот момент аккуратно складывал окровавленные бинты в специальный металлический контейнер, замер. Его плечи слегка опустились, а с лица окончательно исчезла та легкая, мальчишеская улыбка, уступая место глубокой, почти старческой печали, которая никак не вязалась с его юным возрастом.
- Зевс, - коротко ответил Оскар, оборачиваясь к Кими. - Повелитель небес. Владыка Олимпа.
Кими хмыкнул, чувствуя, как внутри снова поднимается глухое раздражение.
- Ну конечно. Это многое объясняет, - пробормотал он, скрещивая руки на груди. - Сын самого главного босса. Неудивительно, что он ведет себя так, будто мы все тут просто грязь под его подошвами. Ему же плевать на всех. Даже на Ландо, который чуть не сдох из-за меня. Он просто принес его сюда, как мешок с картошкой, и свалил.
Оскар тяжело вздохнул, пододвинул к себе небольшой деревянный табурет и сел напротив Кими. Его карие глаза смотрели строго, но без осуждения.
- Ты судишь по обложке, Кими. И ты абсолютно неправ, - негромко произнес целитель. - Макс и Ландо хорошие друзья. Одни из самых близких в этом лагере. Макс примчался к границе не потому, что патрулировал территорию. Он почувствовал, что Ландо в беде.
Кими удивленно моргнул. Образ холодного, равнодушного блондина никак не вязался со словом «дружба».
- Но он же... он даже глазом не моргнул, когда смотрел на его рану!
- Потому что Макс никогда не показывает свою слабость, - перебил его Оскар, и в его голосе прозвучало глубокое уважение. - В его мире эмоции это уязвимость. Если он покажет, что ему страшно за друга, монстры этим воспользуются. Он замкнут в себе, Кими. И у него на это есть причины, о которых тебе, выросшему в любви и заботе, сложно даже представить.
Оскар замолчал, словно взвешивая, стоит ли доверять новичку чужие тайны. Но, посмотрев на упрямо сжатые челюсти Кими, он решил, что тот должен понимать, с кем имеет дело.
- Греческие боги... они другие. Их законы и желания часто выходят за рамки человеческого понимания, - Оскар понизил голос, переведя взгляд на золотистые лучи солнца, падающие из окна. - У тебя была мама, которая пожертвовала всем, чтобы спрятать тебя. Она любила тебя. У Макса... матери не было вообще.
Кими нахмурился, его гиперактивный мозг пытался сложить пазл:
- В смысле? Он же полубог. Кто-то должен был его родить.
- Зевс влюбился в смертного, - прямо сказал Оскар. - В мужчину. Боги могут менять формы, могут воздействовать на реальность так, как нам и не снилось. Владыка небес взял его силой, и божественная искра, семя бога, прижилось. Макс рос прямо в теле своего смертного отца.
Глаза Кими расширились от ужаса. Мифы, которые мама читала ему на ночь, всегда изобиловали странностями, Афина, родившаяся из головы Зевса, Дионис, выношенный в его бедре. Но слышать о таком в реальности, по отношению к парню, который только что стоял перед ним, было жутко.
- Но ведь у мужчин нет... ну... - Кими запнулся, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.
- Именно, - мрачно кивнул Оскар. - Когда пришло время, Максу некуда было выходить естественным путем. И он просто... разорвал живот своего отца изнутри.
В лазарете повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь тихим, ровным дыханием Ландо. Кими сглотнул вязкую слюну, чувствуя тошноту. Перед его глазами снова встал образ Макса, идеальная осанка, чистые, холодные глаза, абсолютный контроль над каждым движением. Сколько же тьмы скрывалось за этим фасадом?
- Смертный отец выжил, - продолжил Оскар, глядя на свои руки. - Медицина или магия, не знаю, но он остался жив. И он возненавидел Макса. Всячески издевался над ним, винил в своем уродстве и боли, а когда Макс немного подрос просто вышвырнул его на улицу, как мусор.
Оскар поднял взгляд на потрясенного Кими.
- Ты знаешь, что такое быть ребенком Большой Тройки. Ландо говорил тебе. Ваш запах для монстров как маяк в ночи. Полубогу с такой аурой не выжить на улице и пары дней. Монстры разорвали бы его на куски. Любой другой ребенок на его месте погиб бы в первую же ночь.
- Но он выжил, - прошептал Кими, вспоминая, с какой пугающей легкостью золотой клинок Макса рассек мантикору.
- Он выжил, - подтвердил Оскар. - Дрался зубами, когтями, подбирал любое оружие. Он прошел через ад, прежде чем самостоятельно нашел дорогу сюда. Наш руководитель, Михаэль, говорит, что сила воли Макса превосходит даже его божественную кровь. Поэтому, Кими... не суди его за холодность. Он просто не умеет по-другому. И то, что он вышел за барьер, чтобы спасти вас с Ландо... поверь, для него это значило очень много.
Кими опустил голову, глядя на свои руки. Его собственная трагедия, расставание с матерью и разрушенный Туман вдруг показалась ему не такой уж глобальной по сравнению с тем кошмаром, в котором родился и вырос Макс. Он посмотрел на дверь, чувствуя странную, непонятную смесь злости, сочувствия и чего-то еще, чему пока не мог найти названия.
Кими долго молчал, переваривая услышанное. В его голове, где обычно мысли носились со скоростью гоночных болидов, сейчас повисла тяжелая, густая тишина. Идеальная, пугающая выдержка Макса вдруг обрела совершенно иной смысл. Это была не просто высокомерная холодность аристократа, а глухая, непробиваемая броня, выкованная в абсолютном одиночестве и боли. Броня, которая помогала ему выживать, когда весь мир включая собственного родителя хотел его уничтожить.
Он посмотрел на мирно спящего Ландо. Значит, этот веселый, вечно улыбающийся сатир был для Макса чем-то большим, чем просто проводником. Он был его якорем.
- Пойдем, - голос Оскара мягко вывел его из задумчивости. Целитель поднялся с табурета и кивнул на дверь. - Ландо проспит до завтрашнего утра, мы сделали всё необходимое. А тебе пора познакомиться с тем, кто управляет этим хаосом.
Кими нехотя встал с кушетки, бросив последний, тревожный взгляд на сатира, и последовал за Оскаром.
Когда они вышли из прохладного лазарета, полуденное солнце ударило по глазам, но это был мягкий, согревающий свет. Лагерь Полукровок жил своей повседневной, но от этого не менее сюрреалистичной жизнью.
Пока они шли по вымощенной камнем дорожке, Кими с открытым ртом вертел головой. На просторной поляне справа подростки в тяжелых бронзовых доспехах отрабатывали удары мечами под крики сурового инструктора. Слева, у кромки леса, кто-то стрелял из лука по мишеням, и стрелы, вспыхивая в полете, оставляли за собой золотистый след. В воздухе пахло кузней, свежей выпечкой и лесом.
- Все они... такие же, как я? - тихо спросил Кими, провожая взглядом стайку смеющихся девушек, вокруг которых порхали разноцветные бабочки.
- Наполовину люди, наполовину боги, - кивнул Оскар, шагая рядом своей пружинистой, спортивной походкой. - Кто-то сильнее, кто-то слабее. Зависит от того, кто твой божественный родитель и сколько его крови в твоих венах. Но мы все здесь одна большая, не совсем нормальная семья.
Дорожка вывела их к огромному трехэтажному особняку, выкрашенному в небесно-голубой цвет. Здание опоясывала широкая деревянная веранда, на которой стояли плетеные кресла и небольшой карточный столик. Это место выглядело бы как обычный дорогой фермерский дом, если бы не бронзовый флюгер на крыше в виде пегаса и тонкий, мерцающий барьер, едва заметно вибрирующий вокруг фундамента.
- Добро пожаловать в Большой дом, - произнес Оскар, открывая перед Кими массивную входную дверь.
Внутри пахло старой кожей, крепким кофе и почему-то машинным маслом. Они прошли по длинному коридору, стены которого были увешаны древними картами и странного вида оружием, и остановились перед приоткрытой двустворчатой дверью.
- Заходи. Он ждет, - Оскар легонько подтолкнул Кими вперед.
Кабинет оказался просторным, залитым светом помещением. Вдоль стен тянулись стеллажи, забитые пыльными фолиантами и странными механическими приборами. В центре комнаты, за массивным дубовым столом, сидел мужчина.
Когда Кими переступил порог, мужчина поднял голову от старинного пергамента, и подросток невольно замер, почувствовав исходящую от него ауру невероятного, подавляющего авторитета.
Его звали Михаэль. На вид ему было около пятидесяти. Лицо с резкими, волевыми чертами покрывала сеть мелких морщин, следы долгих раздумий, тяжелых битв и смеха. Его волосы, тронутые благородной сединой, были коротко острижены, а в пронзительных серых глазах светился такой острый, сканирующий ум, что Кими показалось, будто этот человек читает его мысли, как открытую книгу.
Михаэль не был богом, но от него веяло силой, превосходящей многих небожителей. Легендарный герой, ветеран десятков войн, который предпочел остаться в Лагере, чтобы наставлять новые поколения. Он сидел в инвалидном кресле, сделанном из потемневшего от времени красного дерева и небесной бронзы, плата за одну из побед в прошлом, о которой шептались по всему Лагерю. Но даже сидя, он излучал мощь титана.
- Антонелли, - голос Михаэля оказался глубоким, с легкой хрипотцой. Он отложил перо и сцепил пальцы в замок, внимательно рассматривая подростка. - Я рад, что ты добрался живым. Ландо рисковал многим, чтобы выиграть для тебя время.
- Здравствуйте... сэр, - Кими нервно сглотнул, чувствуя себя песчинкой под этим пристальным взглядом. - Оскар сказал, что Ландо поправится.
- Дети Аполлона знают свое дело, - кивнул Михаэль. Его губы тронула слабая, но теплая улыбка. - Присаживайся, Кими. Нам о многом нужно поговорить.
Кими опустился на край кожаного кресла напротив стола.
- Макс доложил мне о том, что произошло на границе, - продолжил Михаэль, и при упоминании имени блондина глаза руководителя Лагеря едва заметно потеплели, хотя тон остался деловым. - Мантикора так близко к барьеру, это плохой знак. Монстры становятся смелее. Твоя мать... она проделала невероятную работу, укрывая тебя целых шестнадцать лет с помощью смертной магии трав. Это беспрецедентный случай.
- Она... она сейчас в безопасности? - с надеждой спросил Кими, подаваясь вперед.
- Она уехала, как сказал Ландо. Монстры не тронут ее?
Михаэль тяжело вздохнул, и это был очень человеческий, усталый вздох.
- Монстров не интересуют смертные, если они не стоят между ними и полукровкой. Поскольку ты ушел, её запах больше не привлекает их. Она в безопасности, Кими. Насколько это вообще возможно в нашем мире. Но тебе предстоит понять другую, гораздо более сложную вещь.
Руководитель Лагеря наклонился вперед, его серые глаза буквально пригвоздили Кими к месту.
- Ты прожил шестнадцать лет, не зная, кто ты. Но боги не забывают о своих детях. А монстры всегда чуют кровь тех, кто обладает истинной властью. Судя по силе твоего запаха, прорвавшегося сквозь маскировку в одночасье... твой отец не простой обитатель Олимпа.
Кими вспомнил слова матери, сказанные на прощание, и вопрос, который он задал ей у машины. «Я же сын Посейдона, да?»
- Моя мама... она упоминала Посейдона, - неуверенно произнес подросток, и при этом имени по кабинету вдруг пронесся странный сквозняк, пахнущий солью и морской пеной.
Михаэль медленно откинулся на спинку кресла, его взгляд стал задумчивым.
- Посейдон. Владыка морей, сотрясатель земли. Один из Большой Тройки, - тихо проговорил мужчина. - Если это правда, Кими... то твое появление здесь меняет абсолютно всё. И для тебя, и для всего Лагеря. Опасность, с которой ты столкнулся сегодня, это лишь легкий бриз перед настоящим штормом.
Слова Михаэля повисли в воздухе тяжелой, грозовой тучей. Кими открыл было рот, чтобы спросить, что значит этот «шторм», но его перебил звук открывающейся двери. В кабинет шагнул мужчина.
Вошедший не обладал божественной, ослепительной красотой, как дети Аполлона, или пугающей, царственной аурой Макса. Но от него исходила совершенно иная, приземленная и очень плотная энергия человека, который просчитывает каждый свой и чужой шаг.
Его лицо было обветренным, с жесткими линиями скул. Но больше всего Кими поразили его глаза: темно-карие, глубоко посаженные. Взгляд этого человека был невероятно цепким, проницательным и настолько серьезным, что под ним хотелось невольно вытянуться по стойке смирно. Он смотрел так, словно уже успел проанализировать Кими, взвесить все его слабости и определить ему место на шахматной доске.
- Михаэль, патрули на южной границе усилены, - произнес мужчина низким, спокойным голосом, подходя к столу. Затем он перевел свой тяжелый взгляд на Кими. - А это, я полагаю, наш возмутитель спокойствия?
Михаэль мягко кивнул.
- Кими, познакомься. Это Фернандо, моя правая рука и человек, на котором держится половина логистики и безопасности этого лагеря.
- Здравствуйте, - Кими вежливо кивнул, нервно потирая ткань джинсов на коленях. - Вы... вы тоже полубог?
Фернандо слегка прищурился, и в уголках его губ мелькнула едва уловимая, сдержанная усмешка.
- Такой же, как и ты, парень. Только проживший достаточно долго, чтобы понять: если хочешь выжить в нашем мире, нужно уметь не только махать мечом, но и думать на три шага вперед, - он повернулся к Михаэлю. - Оскар передал, что с сатиром всё будет в порядке. А вот новичку нужна экскурсия. И койка.
- Займись этим, Фернандо, - распорядился Михаэль, возвращаясь к своим пергаментам. - И пусть вечером он будет на костре. Нам всем нужно посмотреть, что произойдет.
Когда они вышли из прохладного полумрака Большого дома на залитую солнцем веранду, Кими почувствовал себя немного увереннее. Рядом с Фернандо было странно спокойно. Этот человек не источал того холода, что Макс, но его собранность действовала как якорь для хаотичных мыслей подростка.
- Не бери в голову тяжелые взгляды Михаэля, - негромко произнес Фернандо, пока они спускались по ступеням. - Он несет ответственность за каждого ребенка здесь. А появление сильного полукровки всегда нарушает хрупкий баланс.
- Почему все так носятся с этим запахом и Большой Тройкой? - не выдержал Кими, шагая рядом с мужчиной по тропинке, ведущей к центру лагеря. - Макс тоже сын Большой Тройки. Оскар сказал, что он сын Зевса. И он же как-то живет здесь.
Фернандо резко остановился. Его темно-карие глаза впились в лицо Кими с такой интенсивностью, что подросток невольно затаил дыхание.
- Макс это исключение из всех мыслимых правил, Кими. Дети Зевса, Посейдона и Аида обладают силой, которая способна разрушать или спасать целые цивилизации. Именно поэтому после Второй мировой войны боги поклялись больше не заводить детей от смертных. Их дети слишком могущественны. Они привлекают самых древних и страшных монстров. Тот факт, что Макс жив, это чудо его собственной силы воли. Если ты действительно сын Посейдона, значит, клятва нарушена снова. И монстры Подземного мира уже точат клыки, чтобы добраться до тебя.
Фернандо сказал это без драматизма, просто констатируя факт, но от его тона у Кими по спине пробежал холодок.
- Идем, - Фернандо продолжил путь. - Тебе нужно знать, как здесь всё устроено.
Они прошли мимо огромной арены, где звенела бронза, мимо кузницы, от которой пылало жаром, и наконец вышли на широкую поляну, окруженную странными строениями. Домики были выстроены в форме гигантской буквы «Омега».
Каждый из них выглядел совершенно уникально: один был похож на мраморный склеп, другой светился изнутри, словно сделанный из чистого золота, третий был обвит живыми розами.
Кими просто взвыло от переизбытка визуальной информации. Он пытался рассмотреть всё и сразу, крутя головой во все стороны.
- Это жилая зона, - пояснил Фернандо, наблюдая за реакцией парня со своей привычной сосредоточенностью. - Двенадцать главных домиков для детей олимпийцев и несколько новых для младших богов. Твое место определяется тем, кто твой божественный родитель.
- И где мой? - Кими попытался найти глазами что-то, связанное с морем. Он заметил длинный, приземистый домик, сложенный из грубого серого камня, украшенный морскими раковинами и кораллами. От него пахло океанским бризом. Кими невольно сделал шаг к нему.
- Нет, - твердая рука Фернандо опустилась ему на плечо, останавливая. - Туда тебе пока нельзя.
- Но Михаэль же сказал...
- Михаэль сказал «если», - отрезал Фернандо. - У нас есть правила, парень. До тех пор, пока бог официально не признает тебя своим сыном, не пошлет сияющий знак над твоей головой, для лагеря ты считаешься «неопределенным». А для неопределенных у нас есть только одно место.
Фернандо развернул его за плечи и указал на самый большой, самый старый и, откровенно говоря, самый обшарпанный домик на всей поляне. Краска на нем давно облупилась, на крыльце валялись чьи-то забытые кроссовки, спальные мешки и куча разномастного хлама. Над дверью висел символ крылатая сандалия.
- Домик номер одиннадцать. Домик Гермеса, - представил его Фернандо.
- Гермес? - Кими нахмурился, вспоминая мамины уроки. - Бог почтальонов и воров?
- Бог путешественников, дорог и тех, кто оказался в пути, - мягко поправил его мужчина, и в его серьезных глазах мелькнуло понимание. - Гермес не отказывает никому. Он принимает всех, от кого отвернулись или кого еще не признали другие боги. Там тесно, шумно, и тебе лучше спать в обнимку со своими ценными вещами, потому что дети Гермеса любят практиковать «заимствование». Но до вечернего костра это твой дом, Кими. Привыкай.