новенькая в крипипасте | безглазый джек

Ночной кошмар, еще минуту назад разрывавший сознание Флаттершай на части, окончательно растворился в тяжелом, мускусном запахе Джека. Первобытный страх перед прошлым и остатки дневной обиды трансформировались в сумасшедший, лихорадочный импульс. Ей нужно было доказывать себе, что она жива, что она осязаема, что этот серый монстр держит её не из жалости. Ей требовалось физическое подтверждение его одержимости.

Она сама, первая, потянулась к его губам, прерывая его успокаивающий рокот рваным, отчаянным поцелуем. Джек ответил мгновенно. Его хищная натура потрошителя, утомленная часами ожидания и глухого раздражения, вспыхнула от её внезапной голодной инициативы. Он перехватил её за затылок, его длинные серые пальцы запутались в её волосах, сминая пушистые локоны.

Без лишних слов Джек сорвал с неё промокшую от кошмарного пота черную футболку и шорты, оставляя её тело полностью открытым для темноты заброшенной комнаты. Свои штаны он сбросил одним резким движением бёдер. Здесь, на старой, скрипучей кровати чужого крыла особняка, не было стерильного уюта их спальни — только голые инстинкты.

Джек опрокинул её на спину, жестко разводя её стройные бедра в стороны. Нависнув сверху своим массивным торсом, исчерченным старыми боевыми отметинами, он без прелюдий, одним мощным, сокрушительным толчком вошел в её тесную, обжигающую глубину.

Флаттершай громко, хрипло вскрикнула, запрокидывая голову назад. Внушительные размеры Безглазого заставили её аккуратную грудь среднего размера судорожно вздыматься, ловя ртом разреженный воздух душной комнаты. Джек двигался яростно, глубоко, выбивая из старого матраса протяжный скрип, а из её груди — прерывистые, жалобные стоны. Его ладони вдавливались в её талию, и пальцы намеренно проезжались по багровому рубцу на правом боку, заставляя девушку выгибаться навстречу каждому удару его бёдер.

Поняв, что этой позы ему мало, Джек резко, прямо в процессе, перевернул её на колени, заставляя уткнуться лицом в пыльную подушку. Он прижал её бледную поясницу к матрасу, высоко приподнимая её бедра. Войдя сзади под углом, который заставил Флаттершай до боли прикусить губу от ошеломляющего натиска, он начал вбиваться в неё с первобытной жесткостью хищника. Девушка стонала навзрыд, её чёрные пряди ураганом взлетали вокруг её лица, а пальцы судорожно цеплялись за ветхое одеяло. Джек полностью доминировал, его прохладная серая кожа покрылась испариной, а утробный, звериный рык вибрировал у неё в ушах.

Но Флаттершай не собиралась просто подчиняться. Внутри неё горел тот самый упрямый огонь, из-за которого они поссорились утром. Едва Джек немного замедлил темп, наслаждаясь её теснотой, она уперлась руками в матрас и сильным, гибким движением развернулась, толкая его в грудь.
Джек, удивленный её напором, послушно рухнул на спину. Флаттершай тут же оседлала его серые бёдра, садясь сверху. Сама, полностью принимая его стальную плоть внутрь себя до самого основания, она сладко зажмурилась, содрогаясь от невероятного наполнения. Она начала двигаться в бешеном, рваном ритме, диктуя свои правила. Её маленькие ладони уперлись в его широкую грудь со старыми шрамами, а глаза, всё еще влажные от недавних слёз, смотрели в его пустые черные глазницы с диким, торжествующим вызовом. Кончики её волос щекотали его шрамированные щеки. Джек снизу перехватил её за бедра, его пальцы до белых костяшек впились в её правый бок, прямо поверх багрового рубца, помогая ей удерживать этот сумасшедший темп.

Эта безумная смена позиций, накал страстей и выплеск адреналина после ссоры и кошмара вели их к неминуемой разрядке. Чувствуя, что она на грани, Флаттершай нагнулась вперед, прижимаясь своей грудью к его торсу, её стоны превратились в сплошной, прерывистый лепет. Джек резко приподнялся, усаживая её к себе на колени, не разрывая их интимной связи, и крепко обнял её сзади за талию.

Последние толчки были быстрыми, глубокими и сокрушительными. Комната содрогнулась от их одновременного крика: Флаттершай забилась в бурном, изнуряющем оргазме, полностью теряя связь с реальностью, а Джек с диким, победным ревом мощной, горячей волной излился глубоко внутрь неё, затапливая её лоно своим семенем.

Они рухнули на измятую постель, сплетясь руками и ногами. Тяжелое дыхание постепенно выравнивалось. Джек притянул её обмякшее, хрупкое тело к себе, укрывая их старым пледом. Внутри живота Флаттершай разливалось густое, успокаивающее тепло, а её укороченные черные волосы пушистым облаком закрывали лицо Джека. Обиды больше не было — их общая, дикая страсть выжгла всё дотла, оставив только абсолютную, звенящую преданность друг другу в этой глухой ночной тишине.

Спустя несколько дней после той безумной ночи в старом крыле особняка, жизнь, казалось, вошла в привычное русло. Физическая близость и безмолвная защита Джека помогли Флаттершай вернуть внутреннее равновесие, но осадок от жестоких слов прокси всё еще тонкой иглой сидел в её сердце. Она старалась держать лицо, гордо нося свою укороченную одежду и не пряча багровый рубец на правом боку, но рана в душе заживала гораздо медленнее, чем кожа.
Это случилось в среду после обеда. Джек ушел в подземную лабораторию Слендермена, чтобы помочь Хозяину с каталогизацией новых медицинских препаратов — визит, который должен был затянуться минимум на два часа. Флаттершай решила спуститься на кухню, чтобы налить себе стакан холодной воды. На ней была простая серая майка и короткие шорты. Её новые, укороченные до рёбер угольно-чёрные волосы пушистым облаком лежали на плечах, слегка приоткрывая шрам при каждом движении её миниатюрного тела.

Войдя на кухню, она резко замерла. У окна, оперевшись о подоконник, стояли те самые трое — Тим Маски, Худи и Тоби.

Атмосфера в комнате мгновенно сгустилась. Флаттершай инстинктивно напряглась, её аккуратная грудь среднего размера судорожно вздохнула, а маленькие пальцы до белых костяшек сжали стеклянный стакан. В её больших нежно-оранжевых глаза вспыхнул панический, загнанный блеск. В голове вихрем пронеслись недавние издевательства: «Порченая девка... кусок отходов». Она приготовилась к новому удару, к новой порции ядовитых оскорблений, от которых ей снова захочется разрыдаться и сбежать в темную спальню. Она судорожно сглотнула, выпрямляя спину и пытаясь казаться сильнее, чем была на самом деле.

Однако прокси вели себя странно. Тоби не дергался и не тянулся к своему топору — его правое запястье было плотно замотано свежим медицинским бинтом, а плечо испуганно сжалось при виде девушки. Худи стоял, пряча раненую руку в карман толстовки, и смотрел в пол.

Первым вперед шагнул Тим Маски. Он медленно снял свою белую фарфоровую маску, обнажая бледное, измученное лицо с глубокими темными кругами под глазами. В его взгляде не было прежнего сытого торжества — только глухая, въевшаяся тревога и явная неохота, смешанная с глубоким уважением к чужой силе.

— Флаттершай, постой, — глухо, без привычной издевки произнес Маски, поднимая свободную руку в примирительном жесте. — Не уходи. Нам нужно... поговорить.
Девушка сделала шаг назад, её спина уперлась в кухонный стол. Она ждала подвоха.
— Мы... — Тим замялся, бросив быстрый взгляд на Тоби, который судорожно кивнул. — Мы перегнули палку тогда в зале. Прошлый сезон охоты был паршивым, все были на взводе. Но это не оправдывает то, что мы наговорили тебе про твой шрам и... про Джека. Ты выжила в той бойне в карьере, а это значит, что ты заслужила свое место здесь. Короче... мы извиняемся. Больше такого не повторится.

Флаттершай застыла, её припухлые губы слегка приоткрылись от шока. Она ожидала чего угодно — новой драки, насмешек, угроз, — но только не искренних (хоть и вынужденных ночным визитом Джека) извинений от самых жестоких прокси Слендермена. Напряжение в её плечах начало медленно, капля за каплей, спадать.

В этот самый момент тяжелая дубовая дверь кухни с грохотом распахнулась.

В проеме выросла массивная, монолитная фигура Безглазого Джека. Он вернулся раньше времени, и его звериное чутье хищника мгновенно привело его туда, где его маленькая девочка находилась в окружении его недавних жертв. Джек был без синей маски, его пустые черные глазницы бешено вращались, а серое мускулистое тело буквально дышало концентрированной, смертоносной яростью. В его длинных пальцах уже поблескивал хирургический скальпель, который он выхватил на ходу из кармана штанов.

Увидев прокси рядом с Флаттершай, Джек исторг из груди дикий, утробный, оглушительный рев, от которого задрожали стекла в кухонных шкафах. Он подумал, что они снова поймали её одну и доводят до слёз, пользуясь его отсутствием.

— Назад от неё! — прохрипел Безглазый, делая стремительный, сокрушительный шаг вперед. Его бёдра напряглись, готовые к смертельному броску. — Я же сказал вам, ублюдки, что сниму с вас кожу, если вы хоть словом...

Прокси инстинктивно отпрянули к окну, Тоби в ужасе прикрыл сломанное запястье, а Тим выставил руки вперед, понимая, что сейчас разъяренный Потрошитель просто вскроет им глотки без лишних разговоров.

— Джек, стой! Нет! Прекрати! — Флаттершай отбросила стакан и без страха бросилась наперерез его серому торсу.

Она буквально вклинилась между Джеком и испуганными прокси. Она уперлась маленькими ладонями в его широкую, тяжело вздымающуюся грудь, заставляя его замереть на месте. Ее черные локоны взметнулись пушистым ураганом, закрывая от него испуганных парней.

— Джек, умоляю, выслушай меня! — громко, уверенно крикнула она, глядя прямо в его пустые черные провалы глаз. — Они не обижали меня! Всё хорошо! Они извинились!

Джек замер, его скальпель завис в воздухе всего в нескольких сантиметрах от лица Маски. Его тяжелое, прохладное дыхание рвалось из груди рваными хлопьями. Хищный разум потрошителя медленно обрабатывал информацию. Он перевел взгляд с замерших у окна прокси на Флаттершай. Ее глаза были сухими, в них не было слез — только твердая, горячая решимость. Ее правый бок со шрамом был расслаблен, а аккуратная грудь вздымалась уже не от страха, а от быстрой пробежки.

— Извинились?.. — переспросил Джек, его низкий, вибрирующий голос постепенно терял свою убийственную сталь, сменяясь глухим замешательством.
— Да, — тихо подтвердила Флаттершай, смягчая хватку и ласково проводя пальцами по его шрамированным грудным мышцам, успокаивая его дикий пульс. — Тим сказал, что они были неправы. Они признали, что я сильная, и извинились за свои слова. Между нами больше нет вражды, Джек. Всё закончилось.

Безглазый медленно опустил руку со скальпелем. Черные глазницы еще раз сканировали лица Тима, Худи и Тоби — те стояли бледные, но подтверждающе кивали, готовые провалиться сквозь землю, лишь бы док убрал оружие. Наконец, Джек издал короткий, сытый, удовлетворенный рокот. Его месть принесла свои плоды: прокси усвоили урок навсегда.

Он собственнически обнял Флаттершай за талию, его длинная серая ладонь легла прямо на её багровый рубец, прижимая её хрупкое тело к своему боку перед лицом остальных. Это был знак для всего особняка — мир восстановлен, но она навсегда останется его неприкосновенной, законной святыней.

Прошло почти три года. Время в вековом лесу Крипипасты текло по своим особым, мистическим законам, и особняк Слендермена окончательно погрузился в размеренную, мрачную рутину. Для Флаттершай этот период стал временем полного, абсолютного перерождения — как внутреннего, так и физического. Влияние Хозяина леса, постоянное присутствие рядом Безглазого Джека с его глубокими познаниями в анатомии и регенерации, а также скрытые защитные силы самой девушки сотворили то, что обычные люди назвали бы чудом.

В один из теплых майских вечеров Флаттершай стояла у того самого большого настенного зеркала в их спальне. Окно было распахнуто, в комнату лился густой аромат цветущей черемухи и свежей ночной травы.
Она была полностью обнажена. Девушка медленно повернулась правым боком к зеркалу и провела ладонью по своей талии. Багрового, рваного рубца от пули крупного калибра, который долгие годы напоминал о той страшной бойне в карьере, больше не существовало. Кожа на его месте стала безупречно гладкой, нежной и ровной, вернув свой первозданный фарфоровый оттенок. Словно магия этого леса и безумная, исцеляющая страсть Джека заново переписали её тело, стерев последнюю метку боли.

Но самым удивительным измененнием были её волосы. Некогда укороченные до рёбер угольно-чёрные локоны отросли до невероятной, царственной длины. Тяжелое, шелковистое полотно иссиня-черных волос теперь спускалось вдоль спины, переливалось на округлых бёдрах и мягкими волнами касалось самой верхней части её колен. При её миниатюрном росте эта роскошная шевелюра делала её похожей на древнее, могущественное лесное божество. Её аккуратная грудь среднего размера теперь была стыдливо прикрыта этими длинными, густыми прядями, словно живым плащом.
Дверь спальни тихо отворилась. Джек вошел без своей синей маски. Его серое мускулистое тело, усыпанное старыми белыми шрамами, замерло на пороге. Пустые черные глазницы неотрывно уставились на девушку. Особняк давно признал Флаттершай равной — после тех вынужденных извинений прокси больше никогда не смели смотреть в её сторону без уважения, — но для Джека она оставалась личным, самым драгоценным оазисом.

Безглазый бесшумно подошел со спины. Его массивный силуэт вырос позади неё в отражении зеркала. Его длинные серые пальцы бережно погрузились в густую массу черных волос, скользя от макушки вниз, мимо лопаток, спускаясь ниже бёдер, где кончики прядей дразняще щекотали его ладони.

Затем его рука переместилась на её правый бок. Его широкая ладонь легла туда, где раньше был шрам. Пальцы скользили по абсолютно гладкой, бархатистой коже. В этом жесте больше не было попытки защитить или спрятать изъян. Это было чистое, плотское восхищение хирурга совершенством своего творения.

— Моё идеальное солнце, — вкрадчиво, с бархатистой хрипотой пророкотал Джек, прижимаясь своим прохладным торсом к её теплой спине. — На тебе не осталось ни единого изъяна. Ты прекрасна.

Флаттершай сладко потянулась назад, откидывая голову на его крепкое плечо. Черный водопад её волос укутал их обоих, отрезая от всего остального мира. Она посмотрела на их отражение — миниатюрная, фарфоровая девушка с волосами ниже бёдер и мощный, серый безглазый монстр.

— Шрама больше нет, Джек, — тихо, с мягкой и уверенной улыбкой ответила она, накрывая его руку своей ладонью. — Но это не значит, что я забыла. Моя сила осталась со мной. И я всё так же принадлежу тебе.

Джек издал низкий, сытый, утробный рокот. Он развернул её к себе лицом, и длинные черные волосы Флаттершай ураганом взметнулись вокруг их тел, скрывая их от лунного света, когда он увлек её в глубокий, собственнический поцелуй, знаменующий начало новой, еще более сильной и уверенной главы их общей темной истории.

Майские дни сменялись первыми по-настоящему жаркими неделями июня. Лес вокруг особняка Крипипасты гудел от жизни, но внутри Флаттершай что-то надломилось. Её новообретенное физическое совершенство — гладкая кожа без единого следа от шрама и роскошные, иссиня-черные волосы, спускавшиеся теперь ниже бёдер — внезапно омрачилось странным, изматывающим недугом.

Всё началось с утренней тошноты. Стоило Флаттершай уловить привычный, резкий запах дезинфицирующих гелей или сырого мяса, которое Джек приносил для своих анатомических опытов, как к горлу подступал удушливый ком. Еда, даже её любимые легкие салаты и лесные ягоды, казалась безвкусной и вызывала лишь отвращение. Вместе с этим пришла свинцовая, непреодолимая усталость. При её миниатюрном росте любое привычное действие — будь то расчесывание тяжелого водопада волос или уборка в комнате — требовало колоссальных усилий. Флаттершай то и дело проваливалась в глубокий, неестественно долгий сон, способный длиться по четырнадцать часов подряд.

Но больше всего на свете она боялась, что Джек заметит её слабость. Хирургический разум Безглазого Потрошителя мгновенно забил бы тревогу, он уложил бы её на операционный стол, начал бы брать анализы и сканировать своими пустых глазницами. Флаттершай не хотела снова казаться ему поломанной куклой, требующей лечения. Поэтому она отчаянно скрывала симптомы: через силу улыбалась, когда он обнимал её за талию, маскировала бледность лица и уходила спать в дальние уголки дома, пока он был на охоте с прокси.

В один из четвергов, когда мужчины особняка во главе со Слендерменом отправились на зачистку дальнего сектора в глуши леса, Флаттершай решила действовать. Ей нужен был совет, но не медицинский, а чисто женский. Она тайно организовала встречу в старой библиотеке на третьем этаже, куда редко кто заглядывал.

На встречу пришли основные обитательницы особняка, кто смогли: Джейн Убийца, Салли и Клокворк.

Флаттершай сидела в глубоком обшарпанном кресле, завернувшись в просторный кардиган, который скрывал её аккуратную грудь среднего размера и похудевшую талию. Роскошные черные волосы ниже бёдер тяжелым покрывалом окутывали её плечи. Её большие нежно-оранжевые глаза выглядели уставшими, вокруг них залегли едва заметные тени.

— Спасибо, что пришли, девочки, — тихо, со слабой хрипотой в голосе произнесла Флаттершай, судорожно сжимая в руках чашку с мятным чаем. — Мне действительно нужна ваша помощь. Только умоляю... Джек не должен знать. Ни единого слова.

Джейн, сидевшая на краю старого дубового стола в своем неизменном черном платье, понимающе кивнула. Её черная маска лежала рядом, обнажая бледное лицо.

— Мы умеем держать язык за зубами, Флаттершай. Что с тобой? Ты в последнее время похожа на призрака. Даже Маски заметил, что ты бледнее обычного.
— Меня тошнит... почти от всей еды, — призналась Флаттершай, опуская взгляд на свои колени. — Стоит Джеку принести что-то с кухни, как мне становится плохо. И я постоянно хочу спать. Будто из меня выкачали всю жизнь. Я сплю сутками, но просыпаюсь такой же разбитой. Я боюсь, что это какая-то лесная зараза или... или последствия той старой раны, хоть шрама больше и нет.

Салли, сидевшая на ковре и прижимавшая к себе потрепанного плюшевого мишку, захлопала глазами:

— Может, тебя проклял Бен Утопленник через компьютер? Он может!
— Вряд ли, малявка, — Клокворк, сидевшая на подоконнике и лениво подбрасывающая в руке охотничий нож, пристально посмотрела на Флаттершай. Её циферблат вместо левого глаза тихо тикал в тишине библиотеки. — Послушай, Флаттершай... А как давно у тебя эти симптомы? И... когда у вас с Джеком в последний раз было то безумие, о котором весь особняк потом шептался?

Флаттершай густо покраснела, её бледные щеки мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем. Кончики её длинных черных волос вздрогнули, когда она инстинктивно прижала ладонь к своему плоскому животу.

— Ну... мы вместе каждую ночь. После того, как мой шрам исчез, он... он стал еще более собственническим. А тошнить меня начало недели три назад.

Джейн и Клокворк переглянулись. На лице Джейн появилась редкая, мягкая улыбка, а Клокворк присвистнула, убирая нож в ножны.

— Ну, подруга, поздравляю, — хмыкнула Клокворк, спрыгивая с подоконника и подходя ближе. — Твоя «лесная зараза» имеет вполне конкретное название. И это точно не последствия старого шрама.
— О чем вы? — Флаттершай растерянно переводила взгляд с одной девушки на другую, её сердце в груди начало испуганно и часто биться.
— Флаттершай, ты беременна, — мягко, но прямо сказала Джейн, садясь на подлокотник её кресла и аккуратно кладя руку ей на плечо. — Тошнота от запахов, дикая усталость, постоянный сон... Это классический первый триместр. Ты носишь ребенка от своего Безглазого Потрошителя.

Слова Джейн прозвучали как гром среди ясного неба. В библиотеке повисла оглушительная тишина, нарушаемая только тиканьем глаза Клокворк. Флаттершай застыла, её припухлые губы приоткрылись, а нежно-оранжевые глаза округлились от шока. Она посмотрела на свой живот под кардиганом. Беременна? От Джека? От серого монстра, не имеющего глаз, живущего ради анатомии и убийств?

Внутри неё закружился вихрь из дикого, первобытного страха и одновременно странной, трепетной, затаенной нежности. Теперь скрывать это от Джека становилось не просто сложно, а смертельно опасно — ведь очень скоро её тело начнет меняться, и хирург внутри её мужчины поймет всё без всяких слов.

Несмотря на то что вердикт Джейн и Клокворк прозвучал весомо, в библиотеке повисло осязаемое облако сомнения. Особняк Крипипасты не был местом, где действовали обычные законы человеческой биологии. Джек не был человеком в привычном понимании, да и сама Флаттершай после своего загадочного исцеления изменилась. Было ли это действительно началом новой жизни, или же загадочная природа Безглазого Потрошителя вызвала у неё какую-то специфическую аномалию?

— Мы, конечно, не акушерки, — Клокворк задумчиво почесала затылок, её механический глаз издал едва слышный щелчок. — С Джеком всё может быть... не так, как у людей. Тебе нужно точное подтверждение. И скрывать это втихаря дальше — глупо.
— Она права, — Джейн Убийца нахмурилась, её голос стал более строгим и собранным. — Нам нужно обратиться к Энн. Медсестра Энн — единственная, у кого есть доступ к медицинскому крылу Слендермена, скрытому от Джека, и у неё точно найдется всё необходимое.

Флаттершай испуганно сжалась в кресле, её роскошные, иссиня-черные волосы ниже бёдер шелковым водопадом соскользнули с подлокотников, едва не касаясь пола. Мысль о том, чтобы пойти к Энн — безумной медсестре в окровавленном халате с огромным шприцем, — пугала её не меньше, чем перспектива во всём сознаться Джеку. Но изматывающая тошнота и свинцовая усталость, из-за которых её аккуратная грудь среднего размера сейчас тяжело вздымалась, не оставляли выбора.

— Хорошо, — тихо, почти беззвучно выдохнула Флаттершай, поднимаясь на ноги. При её миниатюрном росте она казалась совсем беззащитной, укутанная в свой безразмерный кардиган. — Пойдемте к Энн. Только... умоляю, караульте коридор. Если Джек вернется раньше с охоты, он сразу почует ладан или лекарства.

Девочки слаженно двинулись по темным переходам особняка к изолированному медицинскому блоку, где хозяйничала Энн. Клокворк и Салли остались на шухере у массивной дубовой двери, а Джейн мягко подтолкнула бледную Флаттершай внутрь кабинета.

Медсестра Энн сидела за своим столом, методично протирая спиртом длинные хирургические инструменты. Увидев Флаттершай, скрывающуюся за полотном своих бесконечных волос, она удивленно вскинула бровь, и её единственный видимый глаз за стеклом защитных очков сузился.

— Какими судьбами, солнце Джека? — проскрипела Энн, откладывая пинцет. — Опять бок потянула? Шрама вроде больше нет, я видела.
— Нет, Энн... — Флаттершай сделала шаг вперед, её нежно-оранжевые глаза умоляюще уставились на медсестру. — Мне плохо. Меня тошнит от еды, я сплю сутками. Девочки говорят... они думают, что я...

Энн не дала ей закончить. Опыт полевого медика Крипипасты мгновенно подсказал ей истинную причину. Лицо медсестры вытянулось, а инструменты со звоном упали на металлический лоток.

— Серьезно? Наш Безглазый анатом умудрился сделать это? — Энн резко поднялась, её бензопила, покоящаяся у стены, зловеще блеснула в свете люминесцентных ламп. — Ладно, без паники. Сядь на кушетку.

Энн быстро подошла к запертому шкафу с человеческими медикаментами, которые они забирали из городских аптек во время рейдов. Она достала оттуда стандартную картонную коробочку с тестом на беременность и протянула её дрожащей Флаттершай, указав на дверь туалета в углу кабинета.

— На, держи. Самый точный, электронный. Иди делай, а я пока подготовлю аппарат УЗИ. Слендермен притащил его из частной клиники в прошлом году, Джек о нем знает, но редко пользуется — он предпочитает скальпели, а не ультразвук.

Флаттершай на неслушающихся ногах зашла в туалет. Минуты ожидания казались ей вечностью. Когда она вышла обратно в кабинет, её пальцы так сильно сжимали пластиковый тестер, что костяшки побелели. Она молча протянула его Энн. На маленьком цифровом экране четко и бескомпромиссно горел значок «+» и цифры «3+».

— Ну, сомневаться не приходится, — хмыкнула Энн, заставляя Флаттершай лечь на высокую кушетку. — Ложись, задирай свой кардиган и майку. Посмотрим, что там за чудо природы у вас зреет. Обычный это ребенок или... что-то потяжелее.

Флаттершай послушно легла на клеенчатую поверхность. Её длинные черные волосы рассыпались под ней, окутывая кушетку, словно траурная или, напротив, священная вуаль. Она оголила свой идеально гладкий, плоский живот, на котором больше не было шрама. Энн выдавила на её бледную кожу порцию холодного прозрачного геля, от чего Флаттершай инстинктивно вздрогнула.

Медсестра взяла датчик и приложила его к нижней части живота девушки, уставившись на черно-белый мерцающий экран старого монитора. Флаттершай затаила дыхание, её припухлые губы задрожали от нахлынувшего волнения. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением процессора.

Энн долго водила датчиком, её лицо становилось всё более сосредоточенным и удивленным. Наконец, она зафиксировала картинку. На экране, в темной глубине её лона, отчетливо виднелось маленькое, пульсирующее пятнышко. Но что самое поразительное — даже на таком раннем сроке датчик уловил ритм. Звук разнесся по кабинету: быстрое, четкое, невероятно сильное и частое постукивание маленького сердечка. Звук жизни, зародившейся от монстра и хрупкой выжившей.

— Смотри, — Энн ткнула пальцем в монитор. — Всё в порядке. Плод развивается идеально. Но сердцебиение... оно слишком мощное для обычного человеческого эмбриона. В нем определенно есть демоническая или прокси-кровь Джека. Ты действительно носишь его дитя, Флаттершай.

Слезы — на этот раз не от обиды или кошмара, а от ошеломляющего, пугающего и одновременно прекрасного осознания — хлынули из оранжевых глаз Флаттершай. Она смотрела на экран, не в силах пошевелиться. В этот самый момент за дверью послышался предупреждающий, резкий свист Клокворк.
Джек вернулся. Он был уже в особняке и, судя по всему, быстрыми шагами направлялся искать свою пропавшую женщину, ведомый своим безошибочным животным чутьем.

— Быстрее, вытирай! — шикнула Энн, хватая бумажные полотенца и в один взмах стирая холодный гель с живота Флаттершай.
Девушка судорожно дернула майку вниз, путаясь в собственных волосах ниже бёдер, которые тяжелым шелком скользили по клеенке кушетки. Джейн Убийца мгновенно подхватила Флаттершай под локоть, помогая ей подняться, и накинула на её хрупкие плечи объемный кардиган. Электронный тест с заветным плюсом Энн ловко смахнула в глубокий карман своего медицинского халата.
Едва Флаттершай успела сделать шаг к выходу, как массивная дубовая дверь кабинета с глухим стуком распахнулась.

На пороге выросла монолитная фигура Безглазого Джека. Он был в своей синей маске, и черные провалы глазниц мгновенно, с хирургической точностью, просканировали помещение. Воздух в комнате в ту же секунду стал тяжелым, пропитанным его привычной леденящей аурой. Джек медленно перевел взгляд с Энн и Джейн на Флаттершай. Его животное чутье хищника явно улавливало изменения в атмосфере: от его маленькой девочки пахло адреналином, легким испугом и едва заметным, сладковатым ароматом медицинского геля.

— Что ты здесь делаешь, солнце? — вкрадчиво, с опасной бархатистой хрипотой пророкотал Джек, делая шаг вперед. Его длинные серые пальцы привычно потянулись к её талии.
— Мы... мы просто девичник устроили, док, — Клокворк, стоявшая за его спиной в коридоре, лениво оперлась о косяк, пытаясь разрядить обстановку. — У твоей принцессы голова разболелась от жары, мы зашли к Энн за банальным цитрамоном. Не ревнуй.

Джек пристально «вглядывался» в бледное лицо Флаттершай через маску. Он протянул ладонь, касаясь её щеки — кожа была прохладной, а глаза смотрели на него с легкой, усталой поволокой. Медицинский разум Потрошителя зафиксировал учащенный пульс на её шее, но он списал это на её общую слабость в последние дни.

— Пойдем в комнату, — глухо приказал он, собственнически обнимая её за плечи и увлекая прочь из медицинского блока.

Им удалось скрыть это. Но Флаттершай прекрасно понимала: это была лишь временная отсрочка. Дни складывались в недели, июньская жара становилась всё более удушливой, а её секрет внутри тела рос с каждым часом. Мощное, неестественно сильное сердцебиение маленького существа, которое она видела на экране УЗИ, теперь, казалось, эхом отзывалось в её собственной аккуратной груди среднего размера.

Тошнота временно отступила, но на смену ей пришел непреодолимый, удушающий страх. Флаттершай проводила часы, сидя на подоконнике их запертой спальни, пока Джек спал после ночной охоты или перебирал свои инструменты. Она лениво расчесывала свои бесконечные черные волосы, спускавшиеся ниже бёдер, и неотрывно смотрела на свой идеально гладкий живот. Шрама больше не было, но теперь там зрело нечто гораздо более пугающее.

«Как мне ему сказать?» — эта мысль ядовитой змеей грызла её изнутри, не давая спать даже во время тех долгих приступов усталости, что накатывали на неё.

Её сознание рисовало самые жуткие, леденящие кровь сценарии. Джек был монстром. Существом, созданным для анатомических опытов, препарирования и извлечения органов. Он никогда не знал родительской нежности, его мир состоял из стерильной стали скальпелей и сырого мяса. Что, если известие о ребенке вызовет у него лишь холодный, исследовательский отвратительный интерес?

«А вдруг он разозлится? Вдруг скажет, что прокси Слендермена не имеют права плодить слабость?» — Флаттершай судорожно сжимала ткань майки на животе, и слезы бессилия снова наворачивались на её оранжевые глаза.

Она до ужаса боялась, что он, включив своего холодного, безжалостного хирурга, заставит её избавиться от этого дитя. Его стальные пальцы, которые еще вчера так нежно ласкали её тело, могут превратиться в орудие убийства их общего плода.

Но еще сильнее, до ледяной дрожи в ребрах, её пугала другая мысль. Мысль о том, что Джек не станет кричать или применять силу. Что он просто посмотрит на неё своими пустыми черными глазницами, заберет свои скальпели, наденет синюю маску и навсегда уйдет из этой комнаты, оставив её одну. Бросит её, поломанную, беременную от чудовища, в этом огромном, жестоком особняке, полном убийц. Без его прохладного тепла, без его собственнических объятий, без его защиты она была никем в этом лесу. Этот страх одиночества и отвержения давил на её аккуратную грудь, заставляя задыхаться в тишине спальни, пока её безглазый потрошитель тихо дышал на кровати, даже не подозревая, какая буря бушует в душе его маленькой женщины.

____________________________________________________________________
~4350 слов~