новенькая в крипипасте | безглазый джек

Джек бережно нес её по длинному, погруженному в полумрак коридору особняка. Шаги Безглазого были абсолютно бесшумными, несмотря на его внушительный вес и массивное телосложение. Флаттершай, устроившись на его руках, крепко обнимала его за шею, пряча заплаканное лицо в изгибе его широкого плеча. Её волосы пушистым, мягким шёлком рассыпались по его груди, смешиваясь с тёмными пятнами засыхающей чужой крови на его коже. Ей было всё ещё немного больно, правый бок тупо ныл от резких движений и пережитого стресса, но ощущение его сильных, надёжных рук приносило долгожданное успокоение.

Вернувшись в свою спальню, Джек аккуратно толкнул дверь ногой и запер её изнутри на засов. Мягкий свет настенного ночника по-прежнему рассеивал тьму, возвращая комнате привычный, безопасный уют. Парень бережно опустил девушку на край большой кровати, но не отпустил её полностью — его большие серые ладони остались лежать на её хрупких бёдрах, собственнически фиксируя её на месте.

Флаттершай робко посмотрела на него снизу вверх. Её глаза были припухлыми от долгих слёз, а грудь всё ещё прерывисто вздымалась. Она инстинктивно попыталась потянуть подол майки вниз, чтобы скрыть обнажившийся багровый рубец, но Джек мягко, но непреклонно перехватил её маленькие пальчики.

— Не надо, солнце, — тихо, с глубоким, надломленным вздохом прохрипел он, опускаясь перед ней на колени. — Больше не прячься от меня. Никогда.

Он потянулся к тумбочке, взял чистую влажную салфетку и сначала аккуратно, с хирургической деликатностью стёр следы пыли и грязи с её бледных коленей и ступней — результат её стремительного бега по заброшенному крылу. Флаттершай послушно сидела, кусая губы, чувствуя, как с каждым его бережным прикосновением из сердца уходит последняя горечь обиды.

Закончив, Джек отбросил салфетку. Его пустые чёрные глазницы замерли на её правом боку. Рваный багровый шрам от пули крупного калибра отчётливо выделялся на её фарфоровой коже, пересекая изящную линию талии. Джек медленно наклонился вперед и, вопреки её слабому, испуганному вздоху, прижался прохладным лбом прямо к её повреждённым рёбрам.

— Прости меня, маленькая моя, — его низкий, утробный рокот вибрировал прямо у неё под кожей, заставляя тело Флаттершай сладко трепетать. — Мой гнев — это моё проклятие. Но ты... ты моё единственное спасение. Твой шрам прекрасен, потому что ты жива. И я буду доказывать тебе это каждую ночь, пока ты сама в это не поверишь.

Он приподнял голову и начал медленно, почти благоговейно покрывать рубец цепочкой нежных, успокаивающих поцелуев, поднимаясь от бедра к самой границе её чёрных волос. Кончики её пушистых локонов дразняще щекотали его щёки. Флаттершай тихо, судорожно выдохнула, запуская свои тонкие пальцы в его густые волосы у затылка и окончательно прижимая его к себе. В этой душной июльской спальне, под мерный стук его тяжёлого сердца, её комплексы и страхи окончательно растворились, уступая место абсолютной, выстраданной капитуляции перед его безграничной любовью.

Джек оставался в таком положении долго, словно его хирургические пальцы и прохладные губы могли физически сгладить рваные края багрового рубца. Каждое его прикосновение было наполнено безмолвным искуплением. Флаттершай чувствовала, как горячая пульсация в боку, вызванная недавним бегом и истерикой, постепенно утихает, сменяясь мягким, усыпляющим теплом. Она полностью расслабилась, позволив своей спине опереться на гору мягких подушек, а её волосы пушистым веером раскинулись по белоснежной простыне.

Наконец Джек отстранился и поднялся во весь свой внушительный рост. Его серое мускулистое тело, исчерченное старыми боевыми отметинами, всё ещё хранило следы чужой засохшей крови, и это было единственным, что нарушало стерильный уют их укрытия.

— Я сейчас вернусь, солнце. Мне нужно смыть это, — тихо, вкрадчиво прохрипел он, указывая взглядом на свои багровые костяшки и испачканный торс. — Не закрывайся.

Флаттершай послушно кивнула, её глаза проводили его до двери ванной комнаты. На этот раз в её взгляде не было паники — только тихая, сонная покорность. Едва за Джеком закрылась дверь и послышался мерный шум набегающей воды, девушка посмотрела на свой обнажённый бок. Тонкая белая майка всё ещё была задрана, открывая шрам. Она несмело протянула руку и коснулась пальцами рубца. Кожа там была влажной от геля и поцелуев Джека, и впервые за всё время Флаттершай не почувствовала прежней удушающей брезгливости к самой себе. Его слова, выстраданные и грубые, подействовали как самое сильное лекарство.

Через десять минут Джек вернулся. От него пахло мылом, чистой водой и лёгким ментоловым шлейфом. Он сменил окровавленные вещи на свободные чёрные домашние штаны. Его серая кожа теперь казалась свежей, а пустые провалы глазниц выражали глубокую, сосредоточенную заботу. В руках он держал чистую, сухую футболку — одну из тех, что принадлежали Флаттершай, свободную, но аккуратную.

Он бесшумно подошёл к кровати и сел рядом, заставив матрас мягко прогнуться под его весом.

— Давай переоденем тебя, — ласково пророкотал Безглазый, помогая ей снять испачканную в пыли заброшенной комнаты майку.

Флаттершай послушно приподняла руки. На мгновение её хрупкая фигура осталась полностью открытой перед ним. Её грудь ровно вздымалась под его пристальным, пугающим, но таким родным взглядом. Джек не задерживал внимания на изъяне, он действовал как профессионал и любящий мужчина одновременно: аккуратно расправил чистую ткань, натягивая её на её плечи. Новая футболка мягко легла на её тело, прикрывая талию, но теперь это не было попыткой спрятаться — это был просто уют.

Джек устроился на постели рядом с ней, вытягивая свои длинные ноги и увлекая Флаттершай за собой. Он укрыл их лёгким пледом до самых плеч, защищая её от ночной прохлады, струящейся из приоткрытого окна. Девушка мгновенно повернулась на левый, здоровый бок и доверчиво прижалась спиной к его широкой груди, устраивая голову на его согнутом локте. Ее локоны пушистой занавесью рассыпались по его руке.

Джек обнял её сзади, его большая ладонь уверенно легла ей на живот, чуть выше накрывая правый бок, словно защищая повреждённое место от любых внешних угроз. В комнате наконец воцарился тот абсолютный, звенящий покой, которого им обоим так не хватало в душные июльские дни. За окном шелестел вековой лес Крипипасты, скрывая их маленькое убежище от всего остального жестокого мира, а в темноте спальни Флаттершай засыпала под мерное, тяжёлое биение сердца своего безглазого монстра, точно зная, что её шрамы больше никогда не встанут между ними.

Ночной покой, установившийся в комнате, постепенно начал сменяться совершенно другим, густым и осязаемым напряжением. Мерное биение сердца Джека, под которое Флаттершай уже начала погружаться в сон, заметно участилось. Его тяжелое, прохладное дыхание у ее уха стало более глубоким и неровным.

Пережитый час назад кризис — отчаяние, страх потери и последующее бурное примирение — оставил после себя мощный выброс адреналина. В монструозной природе Безглазого этот коктейль эмоций неизменно трансформировался в глухое, первобытное вожделение. Ему физически необходимо было закрепить свою власть над ней, заполнить её собой так глубоко, чтобы у неё не осталось ни единой мысли о побеге, одиночестве или собственной мнимой «дефектности». Ему хотелось обладать ею долго, жестко и одновременно с тем исступленно-нежно, растворив её комплексы в чистом экстазе.

Джек медленно повернул её к себе лицом. Его пустые глазницы в полумраке ночника казались бездонными колодцами, приковывающими к себе взгляд. Флаттершай приоткрыла свои глаза, мгновенно улавливая перемену в его энергетике. Ее губы слегка раскрылись в немом вопросе, а грудь затрепетала под свежей футболкой.

— Джек?.. — тихо, робко позвала она.

Вместо ответа его длинные серые пальцы собственнически скользнули под подол ее одежды. Он не стал церемониться: одним уверенным, сильным движением он стянул с нее короткие спортивные шорты, оставляя её стройные бледные ножки полностью обнаженными. Следом футболка снова полетела на пол. Флаттершай осталась лежать перед ним во всей своей хрупкой, миниатюрной красоте. Ее волосы пушистым нимбом разметались по подушке, контрастируя с бледностью кожи и багровой линией рубца на боку.

Джек навис сверху, его массивный, мускулистый торс полностью перекрыл ей обзор. Он зафиксировал её тонкие запястья над головой, переплетая свои длинные серые пальцы с её маленькими ладонями.

— Я хочу тебя, солнце, — его голос превратился в низкий, вибрирующий рокот, от которого по телу девушки пробежала волна горячих мурашек. — Хочу чувствовать тебя так близко, как только возможно. Всю ночь. До самого утра. Я заполню тебя так, что ты забудешь, как дышать без меня.

Флаттершай судорожно вздохнула, её бедра инстинктивно подались навстречу его тяжелому телу. В её глазах не было страха — только безграничная покорность своему безглазому хирургу и вспыхнувшее в ответ, томительное желание. Она слабо кивнула, позволяя ему делать с ней всё, что его темная суть сочтет нужным.

Джек освободил её руки и медленно, с намеренной, сводящей с ума пыткой, спустился поцелуями к её правому боку. Он шумно втянул носом воздух у самого шрама, а затем резко, собственнически укусил её за нежную кожу чуть выше багрового рубца, оставляя свой собственный, свежий след владения. Флаттершай сладко вскрикнула, выгибаясь в пояснице, её пальцы намертво впились в его широкие серые плечи.

Его ладони развели её бледные бедра в стороны. Джек не собирался сдерживаться — его голод копился все эти недели её реабилитации. Без лишних предисловий он плавно, но мощным, сокрушительным толчком вошел в её тесную, обжигающую глубину на всю свою внушительную длину.

Флаттершай хрипло, громко застонала, запрокидывая голову. Ощущение его колоссальной, заполняющей изнутри силы заставило её волосы взметнуться по простыне. Джек замер на секунду, давая её миниатюрному телу привыкнуть, а затем начал двигаться — сначала размеренно и глубоко, выбивая из неё прерывистые, жалобные вздохи, а затем всё быстрее и безжалостнее.

Комната наполнилась звуками их хлестких тел, тяжелым дыханием потрошителя и звонкими, влажными стонами девушки. Джек полностью доминировал, его серые бедра вбивались в неё с первобытной яростью. Он сознательно удерживал её за талию, его пальцы слегка вдавливались в район шрама, напоминая ей, кто вернул её с того света.

Первый пик накрыл их одновременно примерно через полчаса этой изнурительной, жаркой работы. Флаттершай судорожно сжала его своими внутренними мышцами, с её губ сорвался протяжный, кричащий стон, а её грудь высоко вздымалась от нехватки кислорода. Джек утробно, по-звериному зарычал, делая несколько последних, максимально глубоких толчков, и с хрипом излился плотной, горячей волной глубоко внутрь неё, заполняя её лоно до самых краев.

Он не дал ей опомниться и скатиться в расслабленный сон. Едва её судороги утихли, Джек, по-прежнему оставаясь внутри неё, перевернул её на живот. Прижав её бледную спину к матрасу своим тяжелым торсом, он запустил руку в её пушистые черные локоны, оттягивая их назад и открывая вид на её изящную шею. Его пах снова налился стальной, неумолимой силой, подогреваемый её влажным, податливым теплом.

Второй раунд был куда более жестким и яростным. Джек двигался в ускоренном, рваном темпе, его прохладная кожа покрылась мелкой испариной. Флаттершай утыкалась лицом в подушку, её стоны стали глухими, прерывистыми, она буквально плакала от переизбытка наслаждения, чувствуя, как его тяжелые толчки сотрясают всё её хрупкое естество. Спустя еще двадцать минут непрерывного, изматывающего ритма, Безглазый снова зарычал, намертво прижимая её бедра к кровати, и во второй раз мощно кончил в неё, заставляя излишки его семени медленно вытекать по её бледным бедрам.

Но и этого его хищной натуре было мало. Ему нужно было выжечь из неё остатки дневной неуверенности, полностью подчинить её тело своей воле. Джек перевернул изможденную, тяжело дышащую девушку обратно на спину. Её глаза были подернуты туманом абсолютного экстаза, губы беззвучно ловили воздух.

Он ласково, но требовательно раздвинул её дрожащие ноги, укладывая их себе на плечи. Его пустые глазницы замерли на её лице, выражая дикое, безумное обожание. Он вошел в третий раз — медленно, растягивая её и заставляя её стонать от сладкой, тянущей ломоты во всем теле. Этот раунд превратился в тягучую, чувственную пытку. Джек осыпал поцелуями её лицо, ключицы, её грудь и, наконец, её багровый рубец на боку, двигаясь внутри неё плавно и невероятно глубоко.

Когда предрассветные сумерки начали окрашивать июльское небо за окном в нежно-серые тона, комната содрогнулась от их финального, третьего экстаза. Флаттершай забилась в его руках, полностью теряя связь с реальностью, а Джек с диким, торжествующим ревом в третий раз излился глубоко в неё, буквально затапливая её изнутри своим горячим семенем.

Окончательно обессилев, парень рухнул рядом с ней на пропитанную потом и их соками постель. Он притянул её обмякшее, хрупкое тело к себе, укрывая их легким пледом. Флаттершай, мелко дрожа, уткнулась носом в его мокрую грудь. Внутри её живота разливалось густое, приятное тепло от его троекратного излияния. Её волосы растрепанным облаком закрывали их лица.

Этой ночью Джек не просто забрал её тело — он полностью переписал её восприятие себя, оставив на месте былых комплексов лишь абсолютную, выжженную дотла преданность своему безглазому монстру.

Прошло еще несколько недель, и июльская духота медленно пошла на спад, уступая место мягким августовским вечерам. В лесу Крипипасты воздух стал чище, а особняк понемногу возвращался к своему привычному, мрачно-деловому ритму. Но для Флаттершай внутренний мир изменился окончательно и бесповоротно. Та бурная, исступленная ночь примирения и абсолютной капитуляции перед страстью Джека смыла последние остатки её болезненной неуверенности.

Удушающий узел комплексов, который стягивал её грудь долгие месяцы, наконец-то развязался. Флаттершай поймала себя на мысли, что больше не просыпается с подсознательным желанием немедленно натянуть на себя безразмерное чёрное худи Джека до самых колен.

В один из дней она стояла перед большим настенным зеркалом в их спальне. Окно было распахнуто настежь, и прохладный лесной ветер мягко шевелил занавески. На девушке были только её старые, любимые короткие спортивные шорты и простая белая майка на тонких лямках, которая едва доходила до линии талии. Флаттершай аккуратно расчесывала свои волосы. Пышное, густое облако локонов послушно ложилось на хрупкие плечи, но она больше не пыталась судорожным движением головы взмахнуть ими вперед, чтобы создать шелковую занавесь для своего правого бока.

Она посмотрела на свое отражение прямо, открыто и спокойно. Багровый рваный рубец от пули крупного калибра по-прежнему рассекал бледную, фарфоровую кожу её талии, поднимаясь к нижним рёбрам. Он никуда не исчез, но теперь, глядя на него, Флаттершай больше не видела уродства. На месте прежнего стыда внутри неё жило глубокое, тёплое осознание: эта отметина — знак её силы. Доказательство того, что при её кажущейся хрупкости она смогла выжить в жестокой бойне, выстоять и вернуться назад, в объятия своего безглазого монстра.

Дверь спальни тихо скрипнула, и в комнату вошел Джек. Он был без своей синей маски, домашние чёрные штаны свободно сидели на его бёдрах, обнажая серое мускулистое тело, усыпанное десятками старых белых шрамов от ножей и пуль. Его пустые чёрные глазницы мгновенно замерли на Флаттершай. Он внутренне приготовился к тому, что она сейчас инстинктивно прикроет бок ладонью или попытается одёрнуть майку, как делала это на протяжении многих недель.

Но Флаттершай даже не шелохнулась. Она лишь мягко, робко улыбнулась ему через зеркало, продолжая плавно вести щеткой по шёлковым черным прядям. Её грудь вздымалась ровно и глубоко, без малейшего признака паники или смущения. Правый бок оставался полностью открытым для его взгляда.

Джек издал низкий, довольный, утробный рокот — этот звук был похож на сытое ворчание хищника, который видит, что его добыча наконец-то полностью исцелилась и приняла новые правила игры. Он бесшумно подошел со спины, его массивная серая фигура монолитом выросла позади неё в отражении зеркала. Его длинные серые пальцы легли на её изящную талию, и его широкая ладонь без малейших колебаний накрыла багровый рубец.

Флаттершай сладко потянулась назад, откидывая голову на его крепкое плечо и позволяя своим локонам рассыпаться по его груди. Кончики её волос дразняще защекотали его запястье.

— Ты больше не прячешь его, солнце, — вкрадчиво, с бархатистой нежностью прохрипел Безглазый, и его прохладные губы коснулись её обнаженной шеи.
— Мне больше нечего прятать от тебя, Джек, — тихо, но абсолютно уверенно ответила она, накрывая его большую серую руку своей маленькой ладонью и крепче прижимая его пальцы к своему шраму. — Ты прав. Этот шрам делает меня частью тебя. И частью нашего дома.

Джек удовлетворённо зарычал прямо ей в волосы, разворачивая её к себе лицом и увлекая в глубокий, собственнический поцелуй. На её теле навсегда осталась отметина той страшной войны в карьере, но теперь этот багровый след стал их личным, нерушимым символом — напоминанием о том, что её хрупкая красота и его монструозная сила навеки сплелись в одно единое целое, которое больше не побоится никаких внешних бурь.

Поцелуй Джека был долгим, тягучим и до краев наполненным той спокойной, уверенной силой, которая теперь заменяла им обоим прежнюю исступленную тревогу. Когда он наконец отстранился, его длинные серые пальцы задержались на ее лице, ласково очерчивая губы и щеки. В глубине его пустых глазниц больше не было того панического, ревнивого напряжения, которое заставляло его контролировать каждый ее шаг. Он видел, что его маленькая хищница наконец-то обрела свой внутренний стержень.

Флаттершай отложила щетку для волос на тумбочку. На секунду в комнате повисла уютная, наполненная августовской прохладой тишина. Девушка бросила мимолетный взгляд в зеркало, но ее внимание привлек не собственный багровый рубец на боку, а легкий слой пыли на комоде и раскиданные после недавней суматохи вещи. В ней проснулось ее прежнее, мирное желание навести порядок в их общем гнезде — признак того, что к ней окончательно возвращался вкус к нормальной, повседневной жизни.

— Джек, на следующей неделе Слендермен собирает общих прокси для проверки отчетов, — мягко произнесла она, поворачиваясь к парню и аккуратно расправляя складки своей короткой белой майки. — Я думаю, мне стоит пойти с тобой. Я не хочу больше отсиживаться в комнате, пока остальные работают.

Джек слегка приподнял бровь, его серое мускулистое тело расслабленно оперлось о косяк двери.

— Ты уверена, солнце? Там будут все. Джефф, Тоби, Маски... Они не умеют держать язык за зубами. Будут вопросы.

Флаттершай лишь снисходительно улыбнулась. При ее миниатюрном росте этот жест выглядел удивительно величественно. Ее волосы мягко качнулись, когда она гордо вскинула подбородок.

— Пусть смотрят, — спокойно ответила она, и в ее нежно-оранжевых глазах блеснула опасная искра, свойственная истинным обитателям этого леса. — В этом особняке никого не удивишь шрамами. Теперь это просто часть меня, как и твои отметины на груди. Если у кого-то из них возникнут вопросы, им придется задавать их тебе... или моему ножу.

Джек издал низкий, раскатистый смешок, который перерос в сытый, одобрительный рокот. Ему безумно нравилась эта новая, закаленная сторона ее характера. Она осталась всё той же чуткой, нежной Флаттершай, которая заботилась о нем и пеклась о домашнем уюте, но теперь в ней проснулась гордость выжившей.

Он подошел ближе, увлекая ее за собой к заправленной постели. Они сели на край матраса, и Флаттершай доверчиво положила голову ему на плечо, позволяя своим пушистым черным локонам рассыпаться по его серой коже. Его широкая ладонь привычно легла на ее правый бок, согревая багровый рубец своим прохладным теплом. Но теперь это было не лечением и не защитой от чужих глаз — это был их безмолвный ритуал, знак того, что они прошли сквозь самый темный кошмар и вышли из него не сломленными, а нерушимо сплоченными.

Августовский вечер за окном медленно перетекал в глубокую, прохладную ночь. Пронзительный лесной воздух, врывающийся сквозь приоткрытую створку, приятно холодил кожу, но внутри спальни атмосфера стремительно накалялась. Спокойный, размеренный разговор о прокси и отчетах Слендермена постепенно угас, уступая место совершенно иному, тягучему и осознанному желанию.

Флаттершай чувствовала себя обновленной. Свобода от прежних комплексов и страхов разожгла внутри неё смелую, почти первобытную уверенность. Ей больше не хотелось быть просто хрупкой жертвой, которую нужно опекать и лечить; ей хотелось самой дарить удовольствие, доминировать и чувствовать своего безглазого монстра каждой клеточкой тела.

Она мягко отстранилась от его плеча и поднялась на ноги, оставшись стоять на кровати. При своём миниатюрном росте, стоя на коленях на мягком матрасе, она оказалась на одном уровне с сидящим Джеком. Её волосы пушистым облаком обрамляли бледное лицо, а глаза горели решимостью.

— Джек, — тихо, но с непривычной, вкрадчивой хрипотой позвала она. — Сегодня я всё сделаю сама. Просто доверься мне.

Она потянулась к подолу своей короткой белой майки и плавным движением сняла её через голову, отбросив в сторону. Её грудь слегка вздрогнула, а обнажившийся багровый рубец на правом боку в серебристом свете луны выглядел как почетный знак её перерождения. Следом на пол полетели шорты. Флаттершай осталась полностью обнаженной, грациозной и сильной в своей первозданной красоте.

Джек замер, его пустые глазницы неотрывно следили за каждым её мимолетным движением. Его серое мускулистое тело напряглось, дыхание стало тяжелым и прерывистым.

Флаттершай опустилась перед ним на колени, мягко разведя его ноги в стороны. Её маленькие ладони скользнули по его крепким бёдрам, уверенно стягивая свободные чёрные штаны. Избавив парня от последней преграды, она увидела, как его стальная, внушительная плоть уже полностью налилась силой и нетерпением, требуя разрядки.

Девушка наклонилась ниже. Её чёрные локоны шёлковой занавесью упали вперед, щекоча его пах и внутреннюю сторону бёдер. Флаттершай робко, но невероятно чувственно коснулась кончиком языка самой вершины его возбуждения, заставив Джека глухо, утробно зарычать от неожиданности. Она обхватила его ладонью у основания и начала медленно, глубоко принимать его в свой тёплый, влажный рот. Её припухлые губы плотно обхватывали его стальной орган, а аккуратная грудь прерывисто вздымалась при каждом движении вперед. Она двигалась ритмично, лаская его языком, заставляя Безглазого потрошителя до белых костяшек вцепиться пальцами в простыни. Его дыхание превратилось в рваный, рвущийся из груди хрип: Флаттершай никогда раньше не была столь инициативной и искусной в минете.
Когда Джек уже был на грани, Флаттершай мягко отстранилась, оставляя его плоть влажно поблескивать в полумраке. Парень попытался перехватить её за талию, чтобы опрокинуть под себя, но девушка упрямо качнула головой.

— Нет, теперь моя очередь, — прошептала она.

Она легла на спину, широко разводя свои стройные бледные ножки и приглашающе выгибая поясницу. Джек мгновенно уловил её безмолвный призыв. Он спустился к ней в ноги, его широкие ладони собственнически легли на её бёдра. Безглазый наклонился, утыкаясь лицом в её самую интимную, обжигающую глубину.

Его прохладный, умелый язык начал уверенно и безжалостно ласкать её чувствительную плоть. Флаттершай мгновенно запрокинула голову, с её губ сорвался громкий, протяжный стон, эхом разнесшийся по спальне. Джек делал кунилингус с хирургической точностью и дикой, хищной страстью. Он прижимался лицом к её бёдрам, его язык проникал глубоко внутрь, а затем дразняще очерчивал клитор. Девушка судорожно вцепилась пальцами в его густые волосы у затылка, её пушистые чёрные локоны растрепались по подушке, а правый бок со шрамом сладко трепетал от накатывающих волн удовольствия. Спустя пару минут такой интенсивной ласки Флаттершай шумно вздохнула и содрогнулась в первом, мощном и чистом оргазме, полностью растворяясь в ощущениях.

Едва она успела перевести дыхание, как её новая, уверенная сущность снова взяла верх. Она аккуратно толкнула Джека в грудь, заставляя его лечь на спину. Парень послушно растянулся на матрасе, его мощный серый торс со старыми шрамами тяжело вздымался.
Флаттершай грациозно перекинула ногу через его бедра и села сверху, полностью контролируя ситуацию. Она взяла его горячую, пульсирующую плоть в руку и медленно, с наслаждением начала опускаться на него, принимая его внутрь себя сантиметр за сантиметром. Её тесная, влажная глубина плотно обхватила его, и Флаттершай сладко зажмурилась, тихонько застонав от невероятной полноты ощущений.

Она начала двигаться. Сидя сверху, она сама задавала ритм — то медленный и тягучий, то быстрый, рваный. Её волосы ураганом взлетали при каждом толчке, рассыпаясь по её плечам и его широкой груди. Джек лежал снизу, его длинные серые пальцы взлетели к её талии. Его ладони легли прямо на её правый бок, уверенно сжимая багровый рубец. Но теперь это прикосновение подстегивало их обоих: шрам больше не был источником боли или стыда, он был катализатором их общей, дикой страсти.

Джек начал мощно помогать ей снизу, подбрасывая её бедра навстречу своим толчкам. Комната наполнилась звуками их тяжелого дыхания, влажными шлепками тел и звонкими стонами Флаттершай. Экстаз нарастал с каждой секундой. Девушка полностью отдалась этому ритму, чувствуя себя настоящей королевой этой ночи.
В предрассветный час, когда первые лучи солнца коснулись занавесок, их общая страсть достигла пика. Флаттершай, выбившись из сил, упала грудью на его серый торс, её судорожные движения стали безумными.

Джек утробно, дико взревел, его пальцы до боли впились в её бедра, и он мощным, сокрушительным потоком излился глубоко внутрь неё, заставляя девушку одновременно забиться в повторном, ослепительном оргазме.

Они лежали, сплетясь руками и ногами, тяжело и прерывисто дыша. Комната медленно наполнялась утренним светом, а Флаттершай, засыпая на груди своего безглазого монстра, улыбалась — её шрам, её тело и её душа теперь полностью принадлежали этой дикой, но такой счастливой реальности.

Утренние лучи солнца уже вовсю прорезали плотные шторы, окрашивая душную спальню в мягкие золотистые тона. Воздух в комнате казался густым, пропитанным мускусом, ментоловым мылом и сладковатым ароматом лесной земляники. Шумное, рваное дыхание после бурной ночи постепенно сменялось тихим, размеренным сапом, но Джек и не думал погружаться в сон.

Его хищная, исследовательская натура потрошителя, смешанная с глубоким чувством собственничества, требовала финального аккорда. Безглазый аккуратно, стараясь не потревожить обмякшее от усталости тело девушки, отстранился. Перевернувшись на бок, он приподнялся на одном локте, нависая над Флаттершай. Его пустые черные глазницы с маниакальным, почти научным вниманием уставились на её нижнюю часть тела.

Флаттершай лежала на спине, раскинув свои стройные бледные ножки по измятой, пропитанной влагой простыне. Её волосы пушистым, растрепанным облаком разметались по подушке. Грудь мерно и глубоко вздымалась — признак абсолютного покоя и сладкого сна. На правом боку четко выделялся багровый рубец, но сейчас он был лишь частью общей картины её чувственного триумфа.

Джек протянул свою длинную серую руку и осторожно, едва касаясь, развел её бедра еще чуть шире, открывая себе идеальный обзор. Внутренние мышцы Флаттершай после мощных оргазмов и его троекратного обильного излияния медленно, судорожно сокращались.

И вот, под действием силы тяжести, изголодавшееся лоно девушки начало медленно возвращать излишки его семени. Джек завороженно наблюдал, как густая, абсолютно белая, непрозрачная жидкость ленивой, горячей струйкой показалась из её обжигающей глубины. Сперма медленно переливалась через край её припухлых интимных губ, контрастируя своей стерильной белизной с бледной, фарфоровой кожей её бёдер.

Парень подался вперед, его тяжелое прохладное дыхание коснулось её живота. Густая капля доползла до внутренней стороны её левого бедра и медленно потекла вниз, оставляя за собой влажный, блестящий след на простыне. Для Джека это зрелище было высшей формой триумфа. Это была не просто биологическая жидкость — это была метка его безраздельной власти. Он заполнил эту хрупкую девочку до краев, выжег из неё все страхи, и теперь его суть буквально переливалась через край её тела.

Флаттершай почувствовала это щекочущее, теплое движение на своей коже. Её длинные ресницы дрогнули, она медленно приоткрыла свои глаза. Сонный, затуманенный взгляд сфокусировался на серой фигуре Джека, застывшего над её бедрами. Она не испугалась и не смутилась. Напротив, её припухлые губы тронула ленивая, сытая улыбка.

— Джек... — сонно, с хрипотцой прошептала она, приподнимая голову. — Что ты там делаешь?

Парень не ответил. Вместо слов он опустил указательный палец в густую белую лужицу, собравшуюся у основания её бёдер, и медленно потянул её вверх, размазывая чудное семя по её бледной коже живота, поднимаясь к самому багровому рубцу. Он очертил контур шрама белой жидкостью, словно запечатывая его навсегда.

— Смотрю, как красиво ты принимаешь меня, солнце, — вкрадчиво пророкотал Безглазый, и в его низком голосе послышалась хищная, безграничная нежность. — Вся комната пахнет мной. И ты вся принадлежишь мне. До последней капли.

Флаттершай сладко потянулась, её новые черные локоны взметнулись по простыне. Она опустила взгляд на свой живот, покрытый его семенем, и ласково накрыла его серую ладонь своей маленькой ручкой. Обида, комплексы, страх перед шрамом — всё это окончательно растворилось в этой густой, утренней патоке их общей страсти. Они были монстрами этого леса, и их любовь была такой же дикой, откровенной и не знающей стыда.

____________________________________________________________________
~4289 слов~