новенькая в крипипасте | безглазый джек

Утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотные шторы, когда в комнату Флаттершай постучали. В глубине особняка раздался глухой, проникающий прямо в сознание голос Слендермена: Хозяин вызывал её в свой кабинет.

Джек, который в этот момент сидел на краю кровати и задумчиво перелистывал пожелтевшие страницы старого блокнота, найденного им в тумбочке принцессы, медленно закрыл кожаный переплёт. Его пустые глазницы на мгновение задержались на обложке дневника, где хрупким, аккуратным почерком были расписаны годы ада: похищение в одиннадцать лет, жуткие уколы учёных, первый забитый камнем насильник в лесу и, наконец, её знаменитый хэллоуинский «дебют» в корзинке с человеческим мясом.

Парень аккуратно убрал блокнот обратно в ящик тумбочки. Он поднял глаза на Флаттершай, которая как раз затягивала шнуровку своего культового костюма.
Сегодня она шла на официальное задание от Хозяина. И для этого случая она достала из шкафа наряд, который когда-то определил её судьбу — костюм Красной Шапочки. Пышная короткая юбка, белоснежный корсет, подчёркивающий её тонкую талию и красивую, высоко поднятую грудь среднего размера, и, конечно же, ярко-алый атласный плащ с глубоким капюшоном. Контраст между этой сказочной, невинной эстетикой и угольно-чёрным, тяжёлым водопадом её длинных волос, спускающихся до самых бёдер, завораживал. При её миниатюрном росте в 157 сантиметров она выглядела как хрупкая фарфоровая куколка, но Джек, прочитавший её дневник, знал: за этим кукольным личиком скрывается расчётливая, хладнокровная хищница.

— Слендермен не даёт простых заданий новичкам, солнце, — тихо прохрипел Джек, поднимаясь и подходя к ней со спины. Его сильные серые руки по-хозяйски легли на её бледные плечи, слегка сжимая их. — Будь осторожна. Если что-то пойдёт не так — подай сигнал. Я вырву почки любому, кто встанет у тебя на пути.

Флаттершай повернулась в его руках, и её большие нежно-оранжевые глаза преданно и мягко посмотрели на Безглазого. Её припухлые губы тронула нежная улыбка. Маленький носик уткнулся в его широкую грудь, впитывая родной запах антисептиков и лесной прохлады. Она аккуратно поправила висящий на её бедре широкий охотничий нож — тот самый, который появился у неё после шестнадцатилетия.

— Всё будет хорошо, Джек. Я умею за себя постоять, ты же знаешь, — тихо ответила она.
Через десять минут Флаттершай уже стояла в тёмном, монументальном кабинете Слендермена. Высокая фигура без лица безмолвно возвышалась над дубовым столом. Тонкие чёрные векторы слегка колыхались за его спиной, создавая атмосферу давящего, первобытного ужаса.

— «Флаттершай...»— раздался безликий голос прямо в её голове, от которого по стенам пошли едва заметные помехи. — «В западном секторе леса, у старой просеки, обосновалась группа браконьеров. Они уничтожают экосистему и слишком близко подобрались к границам моих владений. Твоя задача — ликвидировать их лидера и зачистить лагерь. Принеси мне его кольцо-печатку в знак выполнения работы. Иди. И пусть твоя корзина не останется пустой.»

Флаттершай слегка поклонилась, накинула на голову глубокий алый капюшон, полностью скрывая свои нежно-оранжевые глаза, и бесшумно вышла из кабинета.

Лес встретил её вечерней прохладой и густым туманом. Хрупкая Красная Шапочка шла по тропинке, плавно покачивая бёдрами, а в её руках была небольшая плетёная корзинка. Со стороны она казалась идеальной, беззащитной приманкой.

Вскоре впереди показался свет костра. Четверо мужчин в камуфляже сидели у палатки, распивая спиртное и громко хохоча. Вокруг были разбросаны капканы и шкуры убитых животных. При виде одинокой миниатюрной девушки в ярком наряде, вышедшей из тумана, они мгновенно затихли, а затем на их лицах проступили грязные, сальные ухмылки — точь-в-точь такие же, как у тех подонков из её дневника тридцать первого октября.

— Опачки, пацаны, глядите, какая краля к нам в глушь забрела! — крикнул самый крупный из них, поднимаясь и перегораживая ей дорогу. — Эй, девка, ты сказкой ошиблась? Где твой серый волк?

Флаттершай остановилась в паре шагов от него. Из-под алого капюшона блеснули её оранжевые глаза, но в них не было и капли того страха, что она испытывала в лабораториях в двенадцать лет. На её припухлых губах заиграла странная, пугающе-кроткая улыбка.

— Волк остался дома, — тихо, как шелест травы, произнесла она. — А я принесла вам угощение.
— Да ладно? И что там, пирожки? — хохотнул мужчина, наклоняясь к ней и бесцеремонно протягивая руку к её корзине.

Это было его последней ошибкой. В долю секунды Флаттершай, используя всю свою неестественную скорость, доставшуюся ей после таинственных уколов учёных, выхватила из корзины тяжёлый, остро заточенный нож. Молниеносным, профессиональным движением она вонзила лезвие парню прямо под подбородок, пробивая нёбо и доходя до самого мозга. Мужчина даже не успел вскрикнуть — его глаза закатились, и он грузным мешком рухнул на сырую землю.

— Какого чёрта?! — взревели оставшиеся трое, хватаясь за ружья.

Но Флаттершай уже не была той слабой девочкой. Её пышный алый плащ взметнулся, словно крылья бабочки, когда она скользнула в сторону, уходя с линии огня. Пышные чёрные волосы ураганом взметнулись вслед за её движениями. Она оказалась за спиной второго браконьера раньше, чем он успел вскинуть затвор, и точным, глубоким ударом перерезала ему горло. Горячая кровь брызнула на её белоснежный корсет и подол юбки, окрашивая их в багровые тона.
Третий попытался сбежать, но Флаттершай настигла его у самого обрыва. Она сильно толкнула его в спину, и мужчина, ломая кости о выступы скал, полетел вниз, в бурный поток реки — точно так же, как её самая первая жертва в шестнадцать лет.

Остался только лидер. Он стоял на коленях у костра, дрожащими руками пытаясь перезарядить пистолет, глядя на маленькую, хладнокровную убийцу в окровавленном костюме Красной Шапочки. Флаттершай медленно подошла к нему, её нож мерно покачивался в бледной руке, с кончика лезвия капала тёмная кровь.

Она присела перед ним на корточки, изящно расправив юбку. Её большие оранжевые глаза смотрели на него без ненависти — лишь с ледяным, гастрономическим интересом.

— Знаешь... — протянула она, и её пальчики аккуратно срезали с его пальца золотую печатку для Слендермена. — Свинина в последнее время стала слишком дорогой. А мне нужно порадовать своего Джека хорошим ужином.

Она замахнулась для финального удара.
Через час Флаттершай бесшумно вернулась в особняк. В её корзинке, прикрытой чистой салфеткой, лежало свежее, аккуратно нарезанное мясо, а на дне покоился трофей для Хозяина. Поднимаясь по лестнице к своей комнате, она уже предвкушала, как Джек поможет ей отмыть бледное тело и роскошные чёрные волосы от чужой крови, а затем они вместе запрутся от этого безумного мира, растворяясь в своей привычной, ласковой и глубокой страсти.

Дверь комнаты бесшумно приоткрылась, и Флаттершай скользнула внутрь, прижимая к себе плетёную корзинку. Алый капюшон съехал набок, и в полумраке спальни её бледное кукольное лицо казалось особенно контрастным на фоне багровых брызг, запятнавших щёку. Белоснежный корсет Красной Шапочки и пышная короткая юбка были испачканы тёмной, уже начавшей подсыхать кровью браконьеров.

Джек ждал её. Он сидел на краю кровати, но стоило замку щёлкнуть, как его серое мускулистое тело мгновенно выпрямилось. Одним слитным, хищным движением Безглазый оказался рядом с ней. Его пустые глазницы безошибочно зафиксировали каждую деталь: тяжёлый запах свежей крови, липкие багровые разводы на её бледной коже и то, как тяжело вздымалась её грудь под натянутой шнуровкой корсета.

Он забрал из её рук корзинку, даже не заглядывая под салфетку — добыча для Слендермена и ингредиенты для ужина могли подождать. Сейчас для него существовала только она. Его большие, шрамированные ладони легли на её хрупкую талию, бережно, но собственнически притягивая девушку к себе.

— Ты цела, принцесса? — низко, бархатно прохрипел он, наклоняясь к самому её уху. Его прохладное дыхание заставило Флаттершай сладко вздрогнуть.
— Да, Джек... всё хорошо. Я выполнила задание, — тихо ответила она, утыкаясь маленьким носиком в его широкую грудь. Её большие нежно-оранжевые глаза затуманились усталостью, а припухлые губы приоткрылись в облегчённом вздохе. — Но мне нужно смыть это с себя. Весь этот лагерь... от них пахло грязью и дешёвым алкоголем.
Джек ничего не ответил, лишь утробно хмыкнул, одобряя её чистоплотность. Он подхватил её на руки, как делал уже сотни раз.
Джек увлёк её в совмещённую с комнатой ванную. Здесь было темно и прохладно, но парень уверенным движением включил воду, настраивая идеальную, мягкую теплоту, и закрыл за ними дверь на защёлку, отсекая любые звуки из коридора особняка.

Он аккуратно поставил её на кафельный пол и принялся расстёгивать сложную шнуровку её окровавленного костюма сказочной героини. Его длинные серые пальцы, способные с хирургической точностью держать скальпель, сейчас действовали с невероятной, трепетной нежностью. Пышный алый плащ полетел на пол, за ним последовал тесный корсет и короткая юбка. Флаттершай послушно поднимала руки, позволяя своему монстру полностью раздеть себя.

Когда она осталась совершенно нагой, Джек быстро скинул собственную домашнюю одежду. Его массивное тело нависло над ней в полумраке ванной. Каждая мышца его торса перекатывалась под кожей, выдавая скрытую, первобытную силу.

Джек взял Флаттершай за руку и увлёк за собой под струи тёплой воды. Потоки из душа мгновенно обрушились на них, с шумом разбиваясь о плечи Джека и стекая по его груди прямо на хрупкую фигуру девушки. Горячая вода тут же принялась растворять чужую, засохшую кровь, окрашивая воду у их ног в бледно-розовый цвет.

Флаттершай блаженно зажмурилась, подставляя лицо под капли. Её длинные чёрные волосы мгновенно намокли, став тяжёлыми и блестящими, словно крыло ворона, и облепили её бледное тело, подчёркивая округлые изгибы бёдер и красивую форму груди.

Джек взял кусок мыла и принялся бережно намыливать её плечи и шею. Его ладони, грубоватые от шрамов, двигались медленно, тягуче, превращая обычное мытьё в интимный, гипнотический ритуал. Он аккуратно обходил белую повязку на её ладони, которую сам сделал несколько часов назад, стараясь не намочить рану. Когда его скользящие в мыльной пене руки спустились ниже, очерчивая изящную линию её талии и ложась на соблазнительные бёдра, Флаттершай тихо, сладостно застонала. Её губы дрогнули, и она прижалась спиной к его крепкой, прохладной груди, подставляя под его ласки всё своё кукольное тело.

— Ты пахнешь дождём и лесом, солнце, — пророкотал Джек ей в самую шею, обжигая мокрую кожу губами. Его член, прижатый к её ягодицам под струями воды, стремительно наливался каменной силой, пробуждая в нём новый, голодный интерес после её опасного задания. — Чужая кровь тебе не идёт. На тебе должна быть только моя марка.

Флаттершай повернула к нему голову, и её глаза встретились с тёмными провалами его глазниц. В её взгляде не было страха перед его пробуждающейся страстью — только безграничное, абсолютное обожание. Она потянулась к нему, смывая остатки мыла под струями воды, готовая прямо здесь, среди шума падающих капель и горячего пара, снова раствориться в объятиях своего безглазого защитника.

Горячая вода продолжала с шумом разбиваться о их плечи, заполняя небольшую ванную комнату густым, плотным паром. В этой влажной, полумрачной атмосфере все запахи обострились до предела: тонкий аромат мыла смешивался с чистым запахом мокрой кожи Флаттершай и едва уловимым, ни на что не похожим мускусным ароматом самого Джека. Чужая кровь была полностью смыта, унесена бурными потоками в слив, и теперь её бледная фарфоровая кожа буквально сияла под каплями воды.

Джек плавно развернул девушку лицом к себе, не разрывая плотного контакта их тел. Чтобы встретиться с ней взглядом, Безглазому пришлось ощутимо наклониться. Его сильные серые руки, влажные от воды и пены, скользнули с её талии чуть ниже, по-хозяйски обхватывая округлые, соблазнительные бёдра.
Флаттершай робко приподнялась на носочках, её маленькие пальчики левой руки (правая, аккуратно перевязанная чистым бинтом, покоилась на его плече, уберегаемая от воды) судорожно впились в его крепкие, мокрые плечи. Её глаза блестели от подступающей истомы, а припухлые губы маняще приоткрылись, ловя рваное, горячее дыхание парня. Тяжёлые, мокрые пряди её волос облепили её изящную спину и грудь, контрастируя с бледностью кожи, словно шёлковые путы.

— Джек... — едва слышно прошептала она, и в этом звуке, утонувшем в шуме падающей воды, было столько безграничного доверия, что внутри безжалостного монстра окончательно рухнули все барьеры.

Джек издал низкий, утробный рык. Он подался вперёд, прижимая её спиной к прохладному, покрытому каплями кафелю стены, и одновременно с этим легко подхватил её под бёдра, заставляя Флаттершай инстинктивно обвить его поясницу своими стройными ногами. Ловким, выверенным движением он направил своё тяжёлое, налившееся каменной силой достоинство к её нежному, разгорячённому лону. Горячая вода, стекающая по их телам, служила идеальной дополнительной смазкой.
Одним мощным, плавным толчком Джек вошёл в неё на всю длину, заполняя её тесную, обжигающую глубину. Флаттершай звонко, протяжно вскрикнула, запрокинув голову назад и ударившись затылком о мокрую стену, но парень тут же подставил свою большую ладонь, бережно оберегая её голову. Её внутренние мышцы судорожно, крепко сжались вокруг его плоти, заставляя Безглазого прерывисто вздохнуть от почти болезненного наслаждения.

Он замер на пару секунд, давая её миниатюрному телу привыкнуть к этой дикой, заполняющей изнутри полноте, а затем начал двигаться — сначала медленно, выверенно, а затем всё быстрее и яростнее, подчиняясь ритму бьющей сверху воды. Хлёсткие шлепки тел смешивались со звуками всплесков, создавая в замкнутом пространстве ванной свою собственную, безумную симфонию страсти.

Каждым своим глубоким толчком Джек словно заново заявлял свои права на эту хрупкую Красную Шапочку, которая ещё час назад хладнокровно резала браконьеров в лесу, а сейчас, полностью покорная и беззащитная, плавилась в его руках. Его пустые глазницы неотрывно смотрели на неё, ловя каждое изменение в лице его принцессы.
Наслаждение нарастало лавиной, скручивая низ живота Флаттершай в тугой узел. Её грудь с нежно-розовыми сосками дразняще вздымалась и прижималась к его широкому серому торсу при каждом движении. Она начала судорожно ловить ртом воздух, чувствуя, как сладостная агония подступает к самому горлу.

— Смотри на меня, солнце... — прохрипел Джек, перехватывая её поудобнее и делая толчки максимально глубокими, жесткими и частыми.

Флаттершай послушно распахнула свои глаза, полные слёз экстаза. Она крепче сжала его плечи, и в ту же секунду мощнейший, сокрушительный оргазм накрыл её, заставляя её тело мелко дрожать и пульсировать вокруг него. Джек, чувствуя этот сумасшедший спазм её мышц, издал громкий, животный рев, перекрывший шум душа, и излился глубоко внутрь неё горячей, пульсирующей волной, полностью растворяясь в своей маленькой, идеальной куколке.

Они ещё долго стояли так под остывающими струями воды, тяжело дыша и содрогаясь от отголосков пережитого удовольствия, пока Джек медленно и аккуратно опускал её обратно на мокрый пол, не выпуская из своих надёжных, защищающих объятий.

Потоки воды постепенно остывали, превращаясь в приятный, освежающий душ, который бережно смывал с их тел остатки безумной страсти. Плотный пар в ванной начал медленно рассеиваться, оседая крупными прозрачными каплями на кафельных стенах и зеркале.

Джек медленно, с неохотой выпустил Флаттершай из своих объятий, позволяя её аккуратным ножкам коснуться прохладного пола. При её росте она едва доставала ему до груди, и сейчас, мокрая, тяжело дышащая, с припухлыми губами и затуманенным взглядом, она выглядела невероятно трогательно. Её волосы, утяжелённые водой, облепили бледные плечи и спину, словно дорогой мокрый шёлк, а отдельные пряди прилипли к изящным ключицам.

Парень потянулся к металлическому поручню, снял большое, пушистое махровое полотенце тёмно-синего цвета и полностью завернул в него свою принцессу, укутывая её от плеч до самых пят. Он бережно подхватил её на руки, согревая своим массивным, серым телом, и вышел из ванной комнаты обратно в спальню.

В комнате царил приятный, прохладный полумрак. Джек аккуратно усадил Флаттершай на кровать и взял второе полотенце меньшего размера. Он опустился перед ней на колени, устраиваясь между её бёдер, обёрнутых в ткань, и принялся бережно промакивать её влажные волосы. Его длинные серые пальцы двигались на удивление аккуратно, прядь за прядью разделяя мокрые локоны, чтобы они быстрее высохли и снова превратились в то великолепное, воздушное облако, которое он так любил перебирать перед спячкой.

Флаттершай сидела тихо, послушно наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, следуя за движениями его рук. Её правая ладонь в бинте, которую Джек так старательно оберегал от воды во время их бурной близости, аккуратно покоилась на её колене. Она смотрела на его серое лицо без маски — на тёмные дорожки у глазниц, на резкие скулы — и чувствовала, как внутри разливается абсолютное, концентрированное счастье. Ей больше не было одиноко или страшно.

Прошлое из её дневника, полное боли, лабораторий и жестокости, словно отступило на задний план, сгорая в пламени его собственнической любви.

— О чём ты думаешь, солнце? — негромко прохрипел Джек, заметив её пристальный, задумчивый взгляд. Его бархатный голос в тишине комнаты звучал успокаивающе.
— О том, как сильно я тебя люблю, — тихо, почти шёпотом ответила она, и её припухлые губы тронула мягкая, нежная улыбка. — И о том, что я никогда не пожалею, что ответила Слендермену «да» и пришла в этот особняк. Потому что здесь я нашла тебя.

Джек замер на секунду. Его пустые глазницы расширились, а затем он низко, утробно выдохнул, прижимаясь своим лбом к её лбу. Это было высшее проявление его привязанности — жест монстра, который обрёл свой дом в сердце хрупкой девушки.
Он помог ей избавиться от полотенца и достал из шкафа её любимую домашнюю одежду — чистую обтягивающую майку и свободные чёрные штаны. Флаттершай быстро оделась, чувствуя приятное тепло, возвращающееся к телу. Джек тоже накинул свои привычные тёмные вещи.

Они вместе забрались под тяжёлый шерстяной плед. Джек устроился на спине, притягивая Флаттершай к своему боку, а она привычно уложила голову на его широкую грудь, закидывая ногу на его бедро и переплетая свои тонкие пальчики с его длинными серыми пальцами. Её уже почти высохшие чёрные волосы огромным угольным шлейфом рассыпались по постели, укутывая их обоих.

За окном шумел ночной проклятый лес, где-то внизу на кухне Джефф, шипя от злости, обрабатывал мазью синяки на шее после встречи с хирургом, но здесь, на втором этаже, в тихой комнате, Флаттершай засыпала под мерный, успокаивающий стук сердца своего Безглазого Джека, зная, что теперь она находится под самой надёжной защитой в мире.

Прошло ещё несколько дней, и жизнь в особняке вошла в своё привычное русло. Ночной инцидент с Джеффом заставил обитателей дома обходить комнату Безглазого Джека по широкой дуге, так что Флаттершай наконец-то могла чувствовать себя в относительной безопасности. Однако внутри неё зрело новое, совершенно неожиданное беспокойство, никак не связанное с другими убийцами.

В этот тёплый майский полдень Флаттершай сидела перед большим зеркалом в их спальне. На ней были свободная белая футболка, слегка прикрывающая бёдра, и короткие спортивные шорты, полностью обнажающие её стройные бледные ножки. При её миниатюрном росте эта простая домашняя одежда делала её похожей на обычного подростка, если бы не одно «но».

Её волосы. Огромный, невероятно пышный и тяжёлый водопад угольно-чёрных волос, который сейчас шёлковым ковром лежал на полу вокруг её стула. Они были настолько длинными, что спускались ниже ягодиц и бёдер, доходя почти до подколенных впадин.
Девушка задумчиво перебирала пальцами плотные, блестящие пряди. В последнее время они стали казаться ей слишком тяжёлыми.

После каждой вылазки в лес или бурной ночи с Джеком ей требовались часы, чтобы распутать и вымыть эту огромную массу. Ей безумно хотелось подстричь их. Не кардинально, нет — хотя бы до уровня пупка или чуть выше талии, чтобы облегчить себе жизнь и чувствовать себя свободнее во время заданий Слендермена.

Но Флаттершай безумно сомневалась и боялась.

Её губы испуганно сжались, а глаза затуманились тревогой, когда она вспомнила, с каким обожанием Джек всегда запускал свои длинные серые пальцы в её локоны. Он буквально боготворил её длинные волосы, часто утыкался в них носом во время сна и укутывал ими их тела, словно вторым одеялом.

«А вдруг он разозлится? Вдруг он посчитает, что я испортила свою кукольную внешность? — испуганно думала она, сжимая в ладони расчёску. — Вдруг я перестану ему нравиться?»

Флаттершай решила ничего не говорить Джеку. Ей казалось, что её капризы по поводу длины волос — это глупость, которой не стоит нагружать её мрачного, вечно занятого защитника. Она просто сидела, глядя на своё отражение, и робко примеряла пальцами длину, отмеряя пряди ровно по линии талии, судорожно вздыхая от собственной нерешительности.

В этот момент дверь спальни тихо скрипнула. Джек вошёл в комнату, уже без маски, в своей привычной чёрной толстовке. Его пустые глазницы мгновенно зафиксировали её напряжённую позу. Он подошёл со спины абсолютно бесшумно, его массивное серое тело нависло над ней, отражаясь в зеркале.

— Солнце? — тихо, бархатно прохрипел он, и его прохладные шрамированные ладони легли на её бледные плечи, скрытые под футболкой. — Ты сидишь так неподвижно уже десять минут. Что случилось?

Флаттершай вздрогнула, её сердце испуганно затрепетало, как пойманная птица. Она поспешно выронила волосы из рук, позволяя им снова упасть тяжёлым ковром до самого пола, и попыталась выдавить из себя безмятежную улыбку:

— Всё хорошо, Джек... Правда. Я просто... задумалась.

Джек не двинулся с места, но его ладони на её плечах слегка сжались, транслируя немое, но властное требование искренности. Он слишком хорошо изучил свою хрупкую принцессу, чтобы поверить в эту поспешную, испуганную улыбку. От неё снова повеяло той самой липкой тревогой, которую он так сильно ненавидел чувствовать. Его пустые глазницы в зеркале опасно сузились, сканируя её напряжённое лицо, губы и то, как судорожно её пальцы сжали пластиковую расчёску.

Он медленно скользнул руками вниз по её плечам, очерчивая изгибы тела сквозь тонкую ткань свободной белой футболки. Его длинные серые пальцы коснулись её обнажённых бёдер, выступающих из-под коротких шорт, а затем лениво, привычным собственническим жестом погрузились в густой, угольно-чёрный водопад волос, лежащий на её спине.

Джек приподнял огромную, тяжёлую прядь, вдыхая её лесной аромат, и заметил, как Флаттершай инстинктивно вжала голову в плечи, словно ожидая упрёка или наказания. В его груди раздался низкий, вибрирующий рокот — не злой, скорее озадаченный и мягкий.

— Ты снова пытаешься что-то спрятать от меня, солнце, — тихо, леденяще-бархатно прохрипел он ей в самое ухо, заставляя девушку сладко вздрогнуть. — Твоё сердце колотится так, будто я застукал тебя за предательством. Расскажи мне. Прямо сейчас.

Флаттершай поняла, что загнана в ловушку собственной скрытности. Её глаза прерывисто моргнули, отражая свет зеркала, а на ресницах задрожали мелкие слёзы упрямого страха.

Она обернулась на стуле, насколько позволяли его держащие её руки, и преданно, умоляюще посмотрела на Безглазого. При её миниатюрном росте, сидя на стуле, она казалась ему совсем крошечной, беззащитной девочкой в этой домашней футболке и шортиках.

— Джек... пожалуйста, только не злись, — её голосок сорвался на робкий шёпот. Она подняла левую ладонь, аккуратно касаясь его серой, шрамированной щеки. — Я... я просто очень глупая. Я думала о своих волосах.
— О волосах? — Джек удивлённо приподнял бровь, и его пальцы замерли в чёрных шёлковых прядях.
— Да... — Флаттершай сглотнула, прикусив припухлую губу. — Они стали такими тяжёлыми, Джек. После заданий Слендермена, после леса... мне так трудно ухаживать за ними. Я очень хотела подстричь их. Совсем немного! Не каре, нет... просто до пупка, до талии, чтобы они не путались под ногами и не весили как тонна железа. Но я... я так боялась, что тебе это не понравится. Ты всегда так любишь их трогать, укутывать нас в них... Я думала, что если я их состригу, ты посчитаешь, что я испортила себя, и... и разлюбишь меня.

Она договорила это на одном дыхании и зажмурилась, пряча лицо в ладонях, готовая услышать его суровый вердикт или холодное разочарование. Её грудь под футболкой ходила ходуном от паники.

В комнате воцарилась звенящая тишина. Но вопреки её кошмарам, вместо гнева Джек издал тихий, хриплый смешок, который вибрировал глубоко в его рельефной груди. Он бесцеремонно убрал её ладони от лица, заставляя снова открыть оранжевые глаза. Его серое лицо скользнуло вниз, и он требовательно, но бесконечно нежно поцеловал её в губы, выпивая весь её глупый, надуманный страх.

— Маленькая моя, глупая куколка... — прохрипел он, отрываясь от её губ и аккуратно убирая чёрную прядь с её лба. — Неужели ты думаешь, что моя любовь к тебе измеряется длиной твоих волос? Да, я обожаю их. Обожаю прятаться в них от всего мира. Но ты — это не твои волосы. Ты — моя принцесса, моя хищница, моя единственная слабость. И если тебе тяжело носить эту длину, мы избавимся от неё прямо сейчас.

Джек поднялся во весь рост, на секунду оставляя её, и направился к ванной комнате. Флаттершай проводила его ошеломлённым, полным робкой надежды взглядом. Через полминуты парень вернулся, и в его сильной серой руке тускло поблёскивали длинные, профессиональные парикмахерские ножницы, которые он когда-то забрал из операционной для бытовых нужд.

Он снова опустился позади её стула. Его пустые глазницы сосредоточились на огромном угольном ковре волос, рассыпанном по её спине.

— До талии, говоришь? — его бархатный голос стал собранным, как у хирурга перед важным надрезом.

Флаттершай послушно кивнула, её сердце забилось в сумасшедшем, но теперь уже предвкушающем и сладком ритме. Она аккуратно расправила футболку, показывая ему линию своего пупка. Джек собрал её пышные локоны в один плотный, тяжёлый хвост, отмерил длину ровно по изгибу её тонкой талии и, сделав глубокий вдох, уверенно сомкнул лезвия ножниц. Раздался характерный, сочный хруст срезаемых волос, знаменующий начало её новой, более лёгкой и свободной главы в этом особняке.

Хруст стали, срезающей плотную прядь, прозвучал в тишине спальни удивительно громко. Флаттершай инстинктивно затаила дыхание, крепко зажмурив свои большие глаза и вцепившись пальцами в края коротких спортивных шорт. Её сердце испуганно ухнуло куда-то вниз, а по бледной коже пробежала волна мурашек. Ей казалось, что вместе с этой длиной уходит часть её прошлой жизни, но ощущение внезапной, невероятной лёгкости, разлившееся по плечам, мгновенно притупило вспышку паники.

Джек действовал с абсолютным, почти хирургическим хладнокровием. Его длинные серые пальцы уверенно перехватывали следующие тяжёлые локоны, отмеряя идеальную, ровную линию по изгибу её тонкой талии, прямо на уровне пупка. Ножницы в его шрамированной руке двигались плавно, без единой заминки. Отрезанные угольно-чёрные пряди шёлковым, блестящим водопадом скользили по её белой футболке и мягко, бесшумно падали на старый деревянный паркет, образуя у её ног пушистый тёмный ковёр.

Когда последнее лезвие сомкнулось, Джек отложил инструмент на тумбочку и мягко, успокаивающе положил ладони на её обнажённые, подрагивающие плечи.

— Всё, солнце. Открывай глаза, — тихо, бархатно прохрипел он ей в самый затылок.
Флаттершай медленно выдохнула и посмотрела в зеркало. Её оранжевые глаза удивлённо расширились. Безжалостная длина, доходившая почти до колен, исчезла. Теперь её роскошные, невероятно пышные чёрные волосы аккуратным, густым и объёмным облаком обрамляли её кукольное лицо, мягко ложась на талию и едва прикрывая бёдра. Без лишнего веса локоны стали казаться ещё более пушистыми, живыми и упругими.

Девушка робко подняла руки, запуская пальцы в обновлённые волосы, и удивлённо встряхнула головой. Голове стало непривычно легко, словно с неё сняли тяжёлую корону. На её припухлых губах расцвела искренняя, сияющая улыбка.

— О боже, Джек... это так непривычно, — восторженно прошептала она, поворачивая к нему лицо. — Мне кажется, я стала весить на пару килограммов меньше. Спасибо тебе...
Джек ничего не ответил, но в глубине его пустых глазниц промелькнуло сытое, глубокое удовлетворение. Он бесцеремонно развернул её стул к себе, заставляя Флаттершай раздвинуть стройные бледные ножки, и сам опустился перед ней на колени. Его мощный серокожий торс оказался прямо на уровне её лица.

Он запустил обе ладони в её новые, укороченные волосы у самого затылка, слегка сжимая пальцы и заставляя её чуть податься вперёд. Его лицо без маски приблизилось к ней вплотную.

— Теперь мне гораздо удобнее добираться до твоей шеи, принцесса, — пророкотал он опасным, тягучим шёпотом, от которого внутри у Флаттершай всё сладко сжалось.

Джек наклонился и требовательно, глубоко поцеловал её в губы, заставляя девушку тихо застонать от накатившей волны нежности. Его большие руки собственнически скользнули под её свободную футболку, ложась на тонкую талию и поднимаясь выше, к красивой, высоко вздымающейся груди среднего размера. Он прижал её кукольное тело к себе, окончательно стирая из её мыслей любые глупые сомнения и доказывая, что в любом облике она остаётся его единственной, самой желанной добычей в этом мрачном особняке.

Флаттершай сидела на кровати, поджав под себя стройные бледные ножки. Простая белая футболка уютно грела тело, а короткие спортивные шорты почти полностью скрылись под тканью. Прошло всего полчаса с того момента, как Джек избавил её от удушающей, тяжёлой длины, и девушка то и дело встряхивала головой, упиваясь этим новым, невероятным чувством лёгкости.

Отрезанные угольно-чёрные пряди уже были аккуратно убраны с паркета, но в воздухе всё ещё витал едва уловимый аромат свежести.
Она снова потянулась к зеркалу, стоявшему на тумбочке, и принялась перебирать кончики локонов, которые теперь ровной, густой линией аккуратно лежали у неё на талии, прямо напротив пупка. При её миниатюрном росте волосы всё ещё казались очень длинными и пышными, роскошным облаком окутывая её хрупкую фигуру.

И вдруг в её аккуратную головку закралась совершенно безумная, дерзкая мысль.
Флаттершай приподняла одну из плотных угольных прядей и приложила её чуть выше — прямо к уровню нижних рёбер, на несколько сантиметров выше талии. Её большие нежно-оранжевые глаза удивленно округлились, когда она представила себя с такой длиной. Волосы открыли бы её тонкую, изящную талию, перестали бы мешаться, когда она садится, и сделали бы её движения во время охоты ещё более стремительными и незаметными. Ей безумно захотелось укоротить их ещё немного, прямо до рёбер.
Но в ту же секунду Флаттершай испуганно отдернула руки, а её припухлые губы сжались в узкую линию.

«Нет-нет, это уже слишком... — испуганно пронеслось у неё в мыслях. — Это будет уже перебор».

Внутри неё снова проснулся тот самый робкий, сомневающийся ребёнок из её прошлого. Джек только что проявил к ней невероятное терпение, он сам взял ножницы и бережно отрезал почти половину её длины, подстраиваясь под её комфорт. Нагружать его своей новой, сиюминутной прихотью казалось ей верхом эгоизма. Она побоялась, что если попросит отрезать ещё, Безглазый решит, что она просто капризничает или, что ещё хуже, пытается полностью уничтожить тот образ, который он так сильно полюбил и защищал от всего особняка. Для неё её роскошные чёрные волосы всегда были символом её кукольной, обманчивой невинности, за которой скрывалась хищница, и состричь их до рёбер казалось уже слишком радикальным шагом.
Флаттершай тяжело вздохнула, её аккуратная грудь среднего размера прерывисто вздохнула под футболкой. Она опустила руки на колени, пытаясь прогнать навязчивое желание, но её взгляд то и дело возвращался к отражению, оценивая расстояние от пупка до рёбер.

Джек, который в этот момент сидел в кресле в углу комнаты и лениво протирал лезвие своего скальпеля чистой тканью, не упустил из виду эту минутную заминку. Он отложил оружие, поднялся и его массивное, серокожее тело бесшумно пересекло комнату. Он опустился на край матраса рядом с ней, отчего кровать слегка просела под его весом.

Его прохладная, шрамированная ладонь легла на её обнажённое бедро, повыше колена, слегка сжимая нежную кожу. Пустые глазницы Безглазого замерли, устремившись на её взволнованное лицо.

— Солнце, — низко, бархатно прохрипел он, и его голос заставил её внутренности сладко сжаться. — Ты держишь в руках свои волосы и смотришь на них так, словно они нанесли тебе личную обиду. Что ещё крутится в твоей маленькой голове? Не молчи.

____________________________________________________________________
~4796 слов~