новенькая в крипипасте | безглазый джек

Флаттершай испуганно вздрогнула от неожиданного прикосновения его прохладной ладони. Её бледные щёки мгновенно запылали нежным румянцем, а большие нежно-оранжевые глаза панически забегали по комнате, избегая прямого контакта с тёмными провалами глазниц Безглазого. Она судорожно сглотнула, и её аккуратная грудь среднего размера под тонкой тканью белой футболки вздымалась всё чаще, выдавая крайнюю степень замешательства.

— Я... нет, Джек, всё правда хорошо, — робко зашептала она, пытаясь спрятать кончики локонов за спину, но её маленькие пальчики предательски дрожали. — Мне очень нравится то, что ты сделал. Правда-правда. Я просто... я просто глупая.

Джек издал низкий, утробный звук, похожий на ворчание сытого хищника, которому надоело играть в прятки. Он переместил ладонь с её бедра выше, собственнически перехватывая её за тонкую талию, и одним лёгким движением притянул её кукольное тело к своему широкому серому торсу.

Флаттершай послушно уткнулась носиком в его плечо, чувствуя, как её окутывает его привычный, успокаивающий запах лесной прохлады и медицинских антисептиков.

— Солнце, — его бархатный, хриплый голос завибрировал прямо у её уха, обжигая кожу горячим дыханием. — Ты не умеешь врать. Когда ты недоговариваешь, воздух вокруг тебя становится тяжёлым от твоих мыслей. Ты ведь хотела состричь ещё, верно?

Понимая, что от этого монстра невозможно скрыть ни единого секрета, Флаттершай тихонько всхлипнула, окончательно сдаваясь. Она отстранилась и посмотрела на него взглядом, полным искреннего раскаяния и детского страха. На её припухлых губах задрожал умоляющий шепот:

— Да... Мне на секунду показалось, что если укоротить их ещё немного, прямо до рёбер, то мне станет совсем удобно. На заданиях Слендера они бы не цеплялись за ветки, и талия была бы свободна... Но потом я подумала, что это уже слишком, Джек! Это перебор. Ты только что так аккуратно подстриг меня, а я опять капризничаю. Я побоялась, что если отрежу до рёбер, то стану некрасивой. Что тебе не понравится, как я выгляжу в этой футболке и шортах, и ты решишь, что твоя куколка совсем испортилась...

Она замолчала, судорожно вдыхая воздух через рот и зажмурившись, словно ожидая, что он упрекнёт её в излишней суетливости.
Однако Джек лишь мягко взял её за подбородок своими длинными серыми пальцами, заставляя открыть глаза. На его лице без маски не было ни капли раздражения — только безграничное, ревностное обожание, смешанное с лёгкой укоризной за её вечные сомнения. Он медленно запустил свободную руку под её пышное, укороченное угольно-чёрное облако волос у самого затылка, заставляя её податься вперёд.

— До рёбер, значит? — тихо пророкотал он, и его губы коснулись её лба в успокаивающем поцелуе. — Послушай меня, моя маленькая хищница. Ты можешь состричь их хоть под корень, если тебе так будет легче дышать. Мне плевать на длину. Мои руки всё равно будут помнить каждый сантиметр твоей кожи. Если ты хочешь длину до рёбер — мы сделаем её. Прямо сейчас.

Он потянулся к прикроватной тумбочке и снова взял тяжёлые стальные ножницы. Флаттершай замерла, её сердце забилось в сумасшедшем, восторженном ритме. Напряжение, мучившее её последние минуты, бесследно растворилось.

Джек аккуратно расправил её шёлковые локоны по спине. Он приложил холодное лезвие стали точно к уровню её нижних рёбер, бережно отмеряя симметрию. Раздался плавный, чёткий хруст ножниц. Плотные чёрные пряди длиной в несколько сантиметров послушно соскользнули вниз, обнажая её изящные изгибы.

Когда Джек закончил и убрал инструмент, Флаттершай тут же повернулась к зеркалу. Изменившиеся волосы теперь пушистым, невероятно объёмным и живым шлейфом доходили ровно до её рёбер, соблазнительно открывая взору её тонкую талию и изящную линию бёдер в коротких шортиках. Этот силуэт делал её ещё более аккуратной, лёгкой и опасной — настоящая миниатюрная кукла-убийца.

— Ну как? — прохрипел Джек, обнимая её со спины и утыкаясь лицом в её обнажившуюся шею, жадно целуя нежную кожу.
— Это идеально, Джек... — прошептала Флаттершай, оборачиваясь к нему с сияющими оранжевыми глазами и обвивая его шею руками. — Спасибо, что всегда понимаешь меня.

Она прижалась к его губам глубоким, наполненным абсолютным доверием поцелуем, окончательно убедившись, что в этих стенах её больше никто и никогда не заставит сомневаться в собственной ценности.

Остаток дня пролетел незаметно, укутанный в ту особенную, осязаемую нежность, которая возникала между ними только за закрытой дверью этой спальни. Новая длина волос действительно подарила Флаттершай невероятное чувство свободы. Теперь, когда она двигалась по комнате в своей белой футболке и коротких шортах, её обновлённое угольно-чёрное облако локонов больше не утягивало плечи вниз, а послушно и упруго колыхалось в такт её шагам, едва задевая линию рёбер и дразняще приоткрывая изящный изгиб талии.

Ближе к полуночи особняк погрузился в привычную, зловещую тишину. Джек сидел на краю кровати, подперев подбородок ладонями. Его пустые глазницы были прикованы к Флаттершай, которая устроилась на полу у тумбочки. В её руках был тот самый пожелтевший блокнот — её личный архив боли, выживания и редких минут счастья.
Она открыла чистую страницу, взяла перьевую ручку и, слегка прикусив припухлую губу, принялась аккуратно выводить ровные строчки. Скрип пера о бумагу звучал умиротворяюще.

24 мая.
Сегодня я сделала то, на что так долго не могла решиться. Я состригла свои волосы. Сначала до талии, а потом — до самых рёбер. Мне было безумно страшно. Я глупая, так боялась, что Джеку не понравится, что он посчитает меня некрасивой или капризной. Но мой безглазый хирург снова доказал, что его любовь ко мне глубже любого моего страха. Он сам взял ножницы и бережно изменил меня. Теперь мне так легко дышать. С каждым днём в этом особняке, рядом с ним, я всё сильнее забываю ту слабую девочку, которую когда-то заперли в клетке. Я дома. Мой дом — это его руки.

Флаттершай аккуратно подула на чернила, чтобы они быстрее высохли, и закрыла блокнот. Она убрала его в самый дальний угол ящика тумбочки, зная, что Джек уже прочитал каждую строчку, но ценила то, как деликатно он молчал об этом, уважая её личное пространство.

Девушка поднялась с пола, её стройные бледные ножки мягко ступали по прохладному паркету. Она подошла к кровати и скользнула под тяжёлый шерстяной плед, где её уже ждало привычное тепло серого мускулистого тела Джека.

Парень не говоря ни слова притянул её к себе, укладывая её маленькую голову на свою широкую грудь. Его длинные шрамированные пальцы инстинктивно поднялись к её волосам, но теперь они не путались в бесконечных метрах шёлка, а легко очертили пушистый, объёмный срез чуть выше её талии. Джек утробно, сыто зарычал, одобряя эти изменения, и крепче прижал её к себе.
Флаттершай закрыла свои большие нежно-оранжевые глаза, закидывая ногу на его бедро. За окном спальни шумел мрачный, полный чужих криков и опасностей лес Крипипасты, но здесь, в объятиях своего личного монстра, маленькая Красная Шапочка наконец-то спала абсолютно спокойно, зная, что её обновлённый силуэт и её преданное сердце принадлежат ему до самого последнего вздоха.

Мерный стук сердца Джека, который ещё ночью казался Флаттершай самой надёжной гаванью в мире, к полудню сменился гнетущим, звенящим напряжением. Солнечные лучи безжалостно прорезали полумрак спальни, подсвечивая пылинки, кружащиеся в воздухе, и оседая на ворохе срезанных вчера волос, которые они, казалось, убрали не до конца — несколько чёрных шёлковых нитей всё ещё траурно покоились у ножки зеркала.

Всё началось из-за глупого, но рокового пустяка. Флаттершай сидела на кровати, поджав ноги в шортах. Её новая, укороченная до рёбер причёска пушистым облаком обрамляла бледное лицо. Она перебирала свои вещи, когда из кармана её хэллоуинского алого плаща, висевшего на стуле, выпал старый, помятый листок — чертёж одной из подвальных лабораторий особняка. Это была схема, которую она тайно зарисовала, пока Слендермен давал ей инструкции, пытаясь понять, куда уходят те самые «дефицитные медицинские материалы», которые Джек так регулярно приносил с охоты. Ей двигал застарелый, глубокий страх из детства — страх перед уколами, учёными и экспериментами над людьми. Она просто хотела знать, не соучастник ли её любимый в чём-то подобном.
Джек, как раз вошедший в комнату в своей тёмной толстовке и без маски, перехватил листок на лету, стоило ветру от окна сдуть его на пол. Его пустые глазницы замерли на схеме. В ту же секунду атмосфера в комнате изменилась. Воздух стал тяжёлым, почти осязаемым.

— Что это? — тихо, с леденящей, хирургической сухостью спросил он. Его бархатный голос потерял всю свою привычную нежность. Он превратился в голос Безглазого Джека — безжалостного палача Крипипасты.

Флаттершай испуганно вздрогнула, её большие нежно-оранжевые глаза панически расширились. Она попыталась забрать бумагу, но Джек резко отвёл руку назад.

— Я жду ответа, Флаттершай, — его серое мускулистое тело напряглось, превращаясь в монолит. — Ты шпионишь за Хозяином? Или ты шпионишь за мной?Ты ищешь чертежи моих операционных? Зачем? Чтобы сбежать? Или ты до сих пор видишь во мне тех тварей из своего одиннадцатилетнего прошлого?!

Этот вопрос, ударивший по самому живому, сорвал с Флаттершай лавину эмоций, которые она так долго копила в себе, стараясь «не нагружать его своими проблемами». Её губы задрожали, а грудь под белой футболкой прерывисто вздымалась.

— Да, Джек! Да, мне страшно! — сорвалась она на крик, и из её глаз брызнули горячие, злые слёзы. Она вскочила с кровати, её стройные бледные ножки дрожали. — Ты приносишь органы в банках! Ты приносишь медикаменты! Ты запираешься там часами! Я люблю тебя, я отдала тебе всю себя, но каждый раз, когда ты уходишь на охоту, я умираю от ужаса, что ты превратишься в тех самых монстров, которые кололи в меня дрянь в детстве! Ты не доверяешь мне, ты прочитал мой блокнот без спроса, а теперь обвиняешь меня в шпионаже?!

Джек отступил на шаг. Его лицо без маски приняло абсолютно пугающее, отрешённое выражение. Тёмные дорожки вокруг его пустых глазниц словно стали ещё чернее. Он швырнул скомканный чертёж ей под ноги.

— Я прочитал твой блокнот, потому что хотел знать твою боль, чтобы защитить тебя от таких ублюдков, как Джефф! — его хриплый голос сорвался на опасный, утробный рык, от которого задрожали стёкла в рамах. — Я пошёл против всего особняка ради тебя! Я резал людей, чтобы у тебя была еда, которую ты любишь! А ты... ты сидишь в этой комнате, носишь вещи, которые я тебе дал, позволяешь мне стричь твои волосы, а за моей спиной чертишь карты и ждёшь от меня удара в спину? Ты думаешь, я способен запереть тебя в клетке и ставить опыты?!
— Ты чудовище, Джек, когда злишься! Ты прямо сейчас смотришь на меня так, будто готов вырезать мои почки! — закричала Флаттершай, закрывая лицо руками. Её пышные чёрные волосы ураганом взметнулись вокруг рёбер от резкого движения. — Ты не видишь во мне человека, ты видишь во мне свою куклу! Свою собственность! Поэтому ты и разрешил мне состричь волосы — чтобы мне просто было удобнее подчиняться тебе на заданиях!

Эти слова стали точкой невозврата. В комнате повисла оглушительная, мёртвая тишина. Джек замер, тяжело и прерывисто дыша. Его длинные серые пальцы судорожно сжались в кулаки, шрамы на коже побелели от напряжения. Он посмотрел на неё — маленькую, заплаканную, в этой домашней футболке и шортах, — но в его взгляде больше не было той ревностной, обжигающей нежности. Была лишь глубокая, выжженная дотла обида монстра, которого предал единственный человек, которому он открыл своё изуродованное сердце.

Джек медленно повернулся, подошёл к тумбочке и резким движением натянул свою синюю фарфоровую маску. Черные провалы пластика окончательно стёрли из него остатки человечности.

— Если я для тебя всего лишь чудовище из твоих кошмаров... — леденящим, чужим шёпотом произнёс он, направляясь к выходу. — То мне нечего делать в этой комнате. Живи со своим страхом сама, Флаттершай.
Дверь спальни захлопнулась с такой силой, что со стены упала рамка. Флаттершай осталась стоять посреди комнаты совершенно одна. Её плечи судорожно вздрагивали, а укороченные чёрные волосы больше не приносили радости — они казались ей обрубками её разрушенного счастья. Это была их первая, по-настоящему страшная ссора, разделившая особняк на два враждующих лагеря.

Тяжёлый стук захлопнувшейся двери ещё долго вибрировал в половицах, постепенно утихая и оставляя после себя удушливую, звенящую тишину. Флаттершай так и осталась стоять посреди комнаты, словно парализованная ледяными словами Джека. Её стройные бледные ножки подкосились, и она тяжело опустилась прямо на паркет, как раз туда, где лежал злополучный скомканный чертёж лабораторий.

Из её глаз безудержным потоком катились горячие слёзы, оставляя влажные дорожки на бледных щеках. Губы судорожно хватали ртом воздух, а хрупкие плечи сотрясались от безмолвных, удушающих рыданий. Свободная белая футболка и короткие спортивные шорты теперь казались слишком тонкими, неспособными защитить от внезапно заполнившего спальню холода. Её новые, укороченные до самых рёбер угольно-чёрные волосы, которыми она ещё утром так искренне восхищалась, безжизненным пышным облаком упали на спину, напоминая о том, как бережно Джек держал ножницы всего несколько часов назад. И от этого воспоминания сердце разрывалось на части.

— Что же я наделала... — сорвался с её губ едва слышный, сиплый шепот.

Она протянула дрожащую руку, подобрала скомканную бумагу и прижала её к своей прерывисто вздымающейся груди среднего размера. Флаттершай ведь действительно не хотела шпионить. Её параноидальный страх перед экспериментами, укоренившийся в одиннадцатилетнем возрасте, просто сыграл с ней злую шутку. Она искала защиты от фантомов прошлого, а в итоге нанесла смертельную обиду единственному существу, которое готово было сжечь весь мир ради её улыбки. Назвать Джека чудовищем, обвинить его в том, что он видит в ней лишь куклу... Она знала, как сильно он ненавидел свою монструозную сущность, как отчаянно пытался быть для неё нежным, и сама же ударила в его самое уязвимое место.

Тем временем Джек стремительно шёл по длинным, тёмным коридорам второго этажа. Синяя фарфоровая маска скрывала его серое лицо, но от его массивной, напряжённой фигуры исходили такие волны чистой, концентрированной ярости, что даже стены особняка, казалось, испуганно сжимались. Попадавшиеся на пути прокси и мелкие убийцы, едва завидев Безглазого в таком состоянии, в ужасе вжимались в ниши или поспешно ретировались в свои комнаты, боясь издать даже вздох.

Джек спустился по скрипучей лестнице и направился прямиком в своё подземное убежище — операционную, скрытую за тяжёлой железной дверью в подвале. Оказавшись внутри, он с грохотом запер замок. Здесь пахло привычно: сталью, формалином и застарелой кровью. Но впервые за долгое время этот запах не принёс ему успокоения.

Он сорвал с лица синюю маску и с силой швырнул её на металлический стол. Пластик жалобно звякнул, отлетев к стене. Джек тяжело опёрся ладонями о край раковины, его длинные серые пальцы судорожно впились в эмалированный бортик, а шрамы на плечах и торсе вздулись от предельного напряжения. Из его пустых глазниц беззвучно текли густые, чёрные субстанции, пачкая серые скулы.

Его душу выжигала дикая, первобытная обида. Монстр, хирург-потрошитель, который никогда ни к кому не испытывал жалости, отдал этой хрупкой девочке всё своё искалеченное сердце. Он терпел насмешки Джеффа, шёл наперекор приказам Слендермена, лично обрабатывал её раны и с трепетом истинного художника укорачивал её роскошные чёрные волосы, боясь причинить хоть каплю дискомфорта. И всё ради того, чтобы услышать, что для неё он — лишь очередное чудовище из лаборатории, готовое запереть её в клетку и вырезать органы.

Джек издал оглушительный, животный, полный боли рёв. Развернувшись, он с дикой силой ударил кулаком в кирпичную стену. Штукатурка осыпалась дождём, а на его шрамированных костяшках проступила тёмная, густая кровь. Он бил снова и снова, круша стоявшую рядом медицинскую стойку, ломая металлические инструменты, которые со звоном разлетались по кафельному полу. Он пытался физической болью заглушить ту невыносимую, сумасшедшую пустоту, которая образовалась внутри после её слов.

Особняк Крипипасты замер. Наверху, в опустевшей спальне, Флаттершай сидела на полу, обняв свои бледные колени, и слушала глухие, доносящиеся из самого подвала удары, понимая, что их идеальный, хрупкий мир внутри этой комнаты разлетелся на тысячи неремонтопригодных осколков.

Прошло три мучительных часа. Звуки крушения в подвале наконец затихли, сменившись мёртвой, давящей тишиной, которая пугала Флаттершай гораздо сильнее самого яростного рёва. Девушка больше не могла выносить эту неизвестность. Её сердце, израненное чувством вины, требовало действия.

Она поднялась с холодного паркета. Её стройные бледные ножки слегка подкашивались, а свободная белая футболка и короткие спортивные шорты казались жалкой защитой от того холода, что поселился в её душе. Флаттершай подошла к зеркалу, быстрыми движениями стёрла ладонями слезы и попыталась пригладить свои новые, укороченные до рёбер угольно-чёрные волосы. Пышное облако локонов всё ещё хранило тепло его рук, и от этого к горлу снова подступал удушливый ком.

Она спустилась в тёмный подвал. Каждый шаг по каменным ступеням отзывался эхом в её груди. Остановившись перед тяжёлой железной дверью операционной, Флаттершай робко, дрожащими пальцами постучала.

— Джек... — её голосок прозвучал совсем тихо, срываясь на хрип. — Пожалуйста, открой. Я пришла извиниться... Я полная дура, Джек. Пожалуйста, выслушай меня.

За дверью послышался тяжёлый, шаркающий шаг. Замок с лязгом повернулся, и дверь резко распахнулась. На пороге стоял Безглазый Джек. Он был в своей синей фарфоровой маске, и это ранило Флаттершай сильнее любого оружия — он снова закрылся от неё, снова стал тем холодным, недосягаемым палачом. Его толстовка была испачкана побелкой, а длинные серые пальцы правой руки были разбиты в кровь.

Флаттершай сделала шаг вперёд, протягивая к нему свои маленькие ручки, её большие нежно-оранжевые глаза умоляюще смотрели на пластиковый лик:

— Джек, мой страх из прошлого... он ослепил меня. Ты не чудовище. Ты мой защитник, мой самый любимый...
— Уходи, — леденящий душу, плоский, лишённый каких-либо эмоций шёпот Джека прорезал пространство. Он даже не шевельнулся, чтобы принять её ласку. — Мне не нужны твои оправдания, кукла. Ты сказала всё, что думала. А теперь убирайся обратно в комнату. Я не хочу тебя видеть.
— Джек, пожалуйста! — Флаттершай попыталась схватить его за локоть, но парень резко, грубо оттолкнул её руку.

Он сделал шаг назад и с грохотом захлопнул железную дверь прямо перед её носом. Щёлкнул замок. Флаттершай осталась стоять в тёмном коридоре, чувствуя, как внутри неё окончательно что-то оборвалось. Она поняла, что её извинения разбились о гранитную стену его выжженной обиды.

Не успела она подняться наверх, как в её сознании раздался давящий, статический шум. «Флаттершай... В мой кабинет. Немедленно», — властный голос Слендермена заставил её вздрогнуть.

В кабинете Хозяина атмосфера была мрачнее обычного. Высокая безликая фигура возвышалась над столом, а чёрные векторы за его спиной хаотично извивались.

— «Твоё следующее задание, дитя моё,» — транслировал Слендермен прямо в её голову, отчего у Флаттершай заложило уши. — «В восточном карьере затаилась элитная группа зачистки военных. Они выслеживают наших прокси и используют высокотехнологичное оружие. Ты пойдёшь туда одна. Ликвидируй командира и уничтожь их базу данных. Задание чрезвычайно опасно. Будь готова ко всему.»

Флаттершай лишь молча кивнула. Ей было всё равно. После того как Джек прогнал её, внутри неё образовалась ледяная пустота. Она поднялась в комнату, натянула свой окровавленный костюм Красной Шапочки, затянула шнуровку корсета, подчёркивающего её красивую грудь среднего размера, и накинула на голову глубокий алый капюшон. Её укороченные до рёбер чёрные волосы шёлковым облаком легли под плащ. Взяв свой охотничий нож, она ушла в ночь, даже не надеясь вернуться назад.

Операция в карьере превратилась в сущий ад. Военные были готовы. Стоило хрупкой Красной Шапочке показаться среди скал, как вспыхнул яростный бой. Флаттершай действовала со слепой, суицидальной жестокостью, её движения были молниеносными, нож безжалостно находил артерии врагов, а её алый плащ мелькал в темноте, словно предвестник смерти. Она уничтожила четверых, прорвалась к палатке командира и вонзила лезвие ему в грудь, но в последнюю секунду умирающий офицер успел вскинуть пистолет.

Глухой выстрел разорвал ночную тишину.
Пуля крупного калибра насквозь прошила её правый бок, чуть выше бедра. Флаттершай вскрикнула, отшатнувшись. Горячая, липкая волна боли мгновенно затопила её тело. Белоснежный корсет и ткань юбки тут же начали стремительно пропитываться багровой, густой кровью. С трудом удерживая равновесие на подкашивающихся ногах, она забрала базу данных и, зажимая глубокую рану бледной ладонью, сквозь которую хлестала кровь, бросилась прочь в лесную чащу.

Дорога назад в особняк казалась бесконечным кругом ада. Каждый шаг давался ей с титаническим трудом, сознание мутилось, а перед глазами плыли цветные пятна. Она теряла слишком много крови. Пышные чёрные волосы растрепались, смешавшись с грязью и кровью, а алый плащ потяжелел, волочась за ней по сырой земле. Ей двигало только одно желание — увидеть его в последний раз.

Спустя несколько часов, уже на рассвете, Флаттершай наконец добралась до особняка. Она толкнула тяжёлую входную дверь и, шатаясь, переступила порог главной гостиной. Её кукольное лицо было бледнее мрамора, припухлые губы посинели от холода и потери сил, а весь правый бок её костюма Красной Шапочки представлял собой сплошное кровавое месиво.

В гостиной в этот момент как раз находился Джек, который только что поднялся из подвала в своей синей маске. Услышав скрип двери, он обернулся.
Флаттершай подняла на него свои затуманенные, гаснущие нежно-оранжевые глаза. Из её ослабевших пальцев на ковёр со звоном упал флеш-накопитель с данными.

— Дже... к... — едва слышно выдохнула она.

В ту же секунду её глаза закатились, стройные ножки окончательно перестали её держать, и хрупкое тело девушки безжизненным, окровавленным кулем рухнуло прямо на пол гостиной, погружаясь в глубокое, беспамятное забытье.

В ту же секунду, как хрупкое тело Флаттершай коснулось пола гостиной, весь особняк Крипипасты словно содрогнулся от мощного, оглушительного грохота. Это Джек, наплевав на всю свою гордость и недавнюю обиду, рванулся вперёд с такой неестественной, безумной скоростью, что воздух вокруг него свистнул.

Синяя фарфоровая маска отлетела в сторону, с грохотом покатившись по ковру — ему больше не нужно было прятать своё лицо. Его пустые глазницы расширились от дикого, первобытного ужаса, когда он упал на колени перед девушкой и подхватил её бледную голову своими длинными серыми пальцами.

— Солнце! Флаттершай, очнись! Посмотри на меня! — его бархатистый голос сорвался на истошный, хриплый крик.

Его руки мгновенно окрасились в багровый цвет. Пуля крупного калибра буквально разворотила правый бок девушки, пробив плотную ткань корсета Красной Шапочки. Густая, горячая кровь толчками вытекала из раны, стремительно пропитывая пышную короткую юбку и её волосы, которые теперь безжизненным грязным шлейфом разметались по полу. Губы Флаттершай были смертельно бледными, глаза оставались плотно закрытыми. Она не дышала.

Джек в панике прижал ладонь к её ране, пытаясь остановить кровотечение, но кровь хлестала сквозь его пальцы. Как хирург, он мгновенно оценил ситуацию: травматический шок, огромная потеря крови, возможное повреждение внутренних органов. Его ладони, которые раньше с идеальной точностью держали скальпель, сейчас крупно дрожали. Он был слишком напуган, слишком ослеплён собственным страхом потерять её, чтобы действовать хладнокровно.

— Мне нужна помощь! Быстрее, ублюдки, кто-нибудь! — взревел Джек на весь особняк, и этот полный отчаяния крик заставил вздрогнуть даже Слендермена в его кабинете.

В этот момент тяжёлые дубовые двери гостиной резко распахнулись, и в комнату стремительно вошла высокая, статная женщина. На ней был каноничный, безупречно чистый чёрный наряд медицинской сестры, резко контрастирующий с её бледной кожей, а лицо скрывала белая маска с нарисованным на ней чёрным крестом. Из-под медицинского чепчика выбивались пряди тёмно-красных, цвета запекшейся крови, волос. Это была Энн — Медсестра особняка, единственная, чьи медицинские знания могли сравниться с навыками Безглазого Джека, а в вопросах реанимации и экстренной помощи она порой превосходила его.

Она мгновенно оценила обстановку. Ей не нужны были лишние слова.

— Джек, отойди от неё! Живо! — её голос, усиленный эхом маски, прозвучал как удар хлыста — властно, холодно и профессионально.
— Нет! Я сам её зашью, я... — Джек оскалился, его серое тело напряглось, готовое защищать свою куколку от любого, даже от союзника.
— Ты в панике, придурок! У тебя руки ходуном ходят, ты занесёшь инфекцию или прошьёшь ей артерию! — Энн бесцеремонно оттолкнула массивное плечо Джека в сторону, опускаясь на колени прямо в лужу крови рядом с Флаттершай. — Хочешь, чтобы она сдохла прямо здесь? Тогда продолжай истерику. Если нет — хватай её и тащи в операционную, а я подготовлю инструменты и плазму!

Слова Энн подействовали на Джека как ушат ледяной воды. Он заставил свой разум хирургическим образом отключить эмоции. Одним мощным движением он подхватил миниатюрное тело Флаттершай и бросился вниз, в подвал, укутывая её рану остатками её же алого плаща.

Через минуту они уже были в операционной. Зажглись мощные хирургические лампы, заливая комнату резким, белым светом. Энн действовала с феноменальной скоростью. Она уже успела натянуть стерильные перчатки и сорвать со стены пакеты с первой отрицательной группой крови для переливания.

— Клади её на стол. Джек, разрезай костюм, осторожно с волосами, они путаются в ране! — командовала Медсестра, подкатывая к столу аппарат искусственной вентиляции лёгких.
Джек взял медицинские ножницы. Срезать тот самый костюм Красной Шапочки, шнуровку корсета, которую он сам так нежно распускал в душе, было физически больно, но он заставил себя действовать быстро. Когда окровавленная ткань была удалена, обнажилась бледная, как мрамор, кожа Флаттершай, её грудь едва заметно вздрагивала, а из раны на правом боку продолжала сочиться тёмная жидкость. Ее волосы намокли от крови и прилипли к рёбрам.

Энн ловким движением вонзила иглу катетера в вену девушки, запуская экстренное переливание крови. На мониторе показателей жизнедеятельности, который она включила, послышался редкий, прерывистый и пугающий писк — пульс Флаттершай стремительно падал.

— Давление критическое, 50 на 30. Она уходит, Джек, — хладнокровно, но быстро произнесла Энн, накладывая маску ИВЛ на припухлые, посиневшие губы девушки. — Пуля внутри, она задела печень или почку. Мне нужно расширять рану и искать источник кровотечения. Зажимы! Живо!

Джек, полностью подчинившись авторитету Энн, превратился в её ассистента. Он подавал инструменты, его серые пальцы работали на автомате, пока Медсестра ловкими, уверенными движениями вводила металлические расширители вглубь раны. В воздухе операционной смешался тяжёлый запах железа, антисептиков и формалина.

— Вижу повреждение крупного сосуда, — выдохнула Энн, и на её белой маске с крестом отразился блик от лампы. — Джек, держи зажим здесь. Не отпускай, иначе она истечёт кровью за секунды. Я буду шить.

Джек навис над телом своей принцессы, удерживая инструмент внутри её тёплого, израненного бока. Его пустые глазницы были прикованы к лицу Флаттершай. Он мысленно умолял все тёмные силы этого мира, самого Слендермена, кого угодно — лишь бы её сердце не остановилось. Он понимал, что если Энн сейчас не спасёт её, его собственная жизнь в этом особняке потеряет всякий смысл. Начинались самые долгие и страшные часы борьбы за жизнь маленькой Красной Шапочки.

Минуты складывались в бесконечные, удушливые часы. В операционной, залитой безжалостным неоновым светом, время словно замедлило свой ход, превратившись в тягучий кошмар. Монитор жизнеобеспечения продолжал издавать монотонный, пугающе редкий писк, который эхом отдавался в каменных стенах подвала.

Энн работала с точностью идеального механизма. Из-под её медицинской маски с черным крестом доносилось лишь тяжёлое, сосредоточенное дыхание. Её пальцы в окровавленных перчатках мелькали над разорванным боком Флаттершай, орудуя иглодержателем и хирургической нитью. Тёмно-красные волосы Медсестры выбились из-под чепчика, но она не обращала на это внимания.

— Джек, держи зажим крепче, сосуд ускользает! — её резкий голос заставил Безглазого ещё сильнее напрячься.

Парень стоял неподвижно, словно каменное изваяние. Его массивное серое тело затекло, а длинные пальцы, сжимавшие хирургический инструмент внутри раны его принцессы, побелели от предельного давления. Из его пустых глазниц тонкими струйками продолжала сочиться чёрная жидкость, пачкая воротник толстовки. Он не сводил взгляда с бледного кукольного лица Флаттершай. Её грудь теперь поднималась только за счёт мерного, искусственного шипения аппарата ИВЛ. Волосы, которые он сам так бережно состригал, слиплись от запекшейся крови и безжизненной массой свисали с края операционного стола.

Каждый раз, когда монитор издавал затяжной писк, сигнализируя об аритмии, сердце Джека пропускало удар. В его голове набатом стучала одна и та же мысль: «Только не умирай. Пожалуйста, только не умирай. Ты не кукла, ты моя жизнь». Дикая, удушающая вина за их глупую, жестокую ссору перед её уходом сдавливала его горло.

— Так, основной узел затянут, — наконец выдохнула Энн, отсекая остатки нити хирургическими ножницами. — Кровотечение в брюшной полости остановлено. Печень задета по касательной, крупный сосуд восстановлен. Джек, убирай зажим. Медленно.

Джек аккуратно, стараясь не совершить ни одного лишнего микродвижения, разжал пальцы и вытащил инструмент. Энн внимательно вглядывалась в глубину раны. Новых притоков багровой жидкости не появилось. Пакет с плазмой, подвешенный над столом, опустел уже наполовину, возвращая бледной коже девушки едва заметный, призрачный тонус.

— Давление стабилизируется. 90 на 60. Пульс выравнивается, — Медсестра отошла от стола, тяжело опёршись о медицинскую стойку и срывая с рук испачканные перчатки. На её белой маске остались мазки чужой крови. — Она крепкая девочка, Джек. Эти уколы учёных из её детства... похоже, они действительно изменили её регенерацию. Обычный человек скончался бы ещё на пороге гостиной от такого анатомического разрушения.

Джек прерывисто, шумно выдохнул, и этот звук был похож на хрип раненого зверя. Он бережно опустил руку на лоб Флаттершай, коснувшись её бледной, покрытой холодной испариной кожи.

— Ей нужен покой. И полная стерильность, — Энн подошла к раковине, включая воду и начиная тщательно отмывать руки. — Сейчас я наложу внешние швы и сделаю дренаж. Повреждения серьёзные, шрам на правом боку останется на всю жизнь. Но она будет жить. Можешь возвращать свою маску на место, Безглазый. Самое страшное позади.
Джек не шевельнулся. Он аккуратно взял со стола простыню и укутал обнажённое, израненное тело своей Красной Шапочки, оберегая её от прохлады подвала. Его шрамы на лице разгладились. Он знал, что впереди их ждёт долгий, мучительный процесс восстановления — не только её тела, но и их израненного доверия. Но теперь, когда Энн сотворила чудо и вырвала её из лап смерти, он поклялся себе, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах не позволит ей усомниться в том, кем она для него является.

____________________________________________________________________
~4580 слов~