Глава 2
Деймон открыл глаза, резко выныривая из сна, и тут же поморщился. Настроение было отвратительным — и он сам не мог до конца понять почему. То ли потому, что Елена и Стефан не давали ему уснуть, и из комнаты младшего Сальваторе, всю ночь доносились слишком уж красноречивые звуки их «бурной ночи», то ли из-за предстоящего бала основателей, где им всем предстояло играть в героев и защищать мисс Гилберт.
Ирония заключалась в том, что ещё полтора века назад подобные мероприятия были для него привычной частью жизни светские вечера, маски, фальшивые улыбки. Тогда он был человеком. Тогда всё казалось проще. Теперь же вечность, кровь, и постоянное напоминание о том, что даже бессмертие не избавляет от чувств, которые он так старательно пытался игнорировать.
Он тихо выдохнул, откинул одеяло и неохотно поднялся с постели. День обещал быть долгим.
Деймон направился в душ. Горячая вода всегда помогала привести мысли в порядок — ну, почти всегда. Хотя, если быть честным, лучше горячего душа его бодрил только бурбон. Но это — позже.
Стоя под струями воды, он уже мысленно прокручивал план на вечер. Бал основателей — это не просто скучное мероприятие с танцами и притворными улыбками. Это опасность. И, как обычно, куча проблем, которые, скорее всего, опять придётся решать ему.
Вскоре он вышел из душа, обернув полотенце вокруг бёдер. Подойдя к умывальнику, Деймон остановился и посмотрел на своё отражение в зеркале. На его губах появилась привычная самодовольная улыбка.
— Красота — это дар. И, к счастью, я им не обделён, — протянул он, лениво проводя рукой по щеке. — Даже спустя века я всё ещё выгляжу лучше большинства.
В его голосе звучала привычная самоуверенность. Он чуть склонил голову, оценивая себя, будто видел впервые. Внешность — его оружие.
Но долго любоваться собой он не стал. Бал сам себя не переживёт.
Когда Деймон вышел в коридор, он сразу заметил их. Елена и Стефан стояли у входной двери, слишком близко друг к другу. Уж слишком.
В тот момент, когда Елена потянулась к Стефану за поцелуем, внутри что-то неприятно сжалось. Старое чувство. Знакомое. Раздражающее. На губах Деймона появилась горькая усмешка.
— Конечно, целуй его, — лениво бросил он, прислонившись к стене. — Он как раз с утра немытых белок наелся...
Они резко отстранились и одновременно посмотрели на него — раздражённо, почти синхронно. Как всегда.
Елена нервно заправила волосы за ухо — не привычный жест, когда она нервничала.
— Я… наверное, пойду, — неловко сказала Гилберт.
Она бросила на него короткий взгляд. После чего развернулась и вышла, даже не попрощавшись со Стефаном как следует. Дверь закрылась. Тишина повисла тяжёлым грузом.
— Деймон, ты ведь умеешь испортить момент, — с упрёком сказал Стефан, все ещё стоя возле входных верей.
Парень же просто завернулся, не желая продолжать разговор, и ушёл в свою команду, игнорируя пристальные взгляды Стефана.
Да, возможно, он должен был радоваться за брата. Но не тогда, когда они оба любили одну и ту же девушку. И уж точно не тогда, когда он знал: в этой истории счастливого финала не будет ни у кого.
***
В поместье Локвудов уже собирались гости на бал основателей. Первыми, как обычно, появились братья Сальваторе. Чуть позже к ним подошли Кэролайн и Бонни — девушки сразу же принялись обсуждать план действий, который, конечно же, придумал Деймон.
Когда в зал вошла Елена в своём вечернем платье, разговоры на секунду словно стихли. Братья Сальваторе не смогли отвести от неё взгляд. Стефан почти сразу подошёл к девушке, мягко протянув ей руку. Деймон же лишь отвернулся, не желая наблюдать за их «идиллией».
Тем временем Бонни первой заметила Джереми. Её лицо заметно смягчилось, и она поспешила к нему, обнимая парня с теплотой, которую не пыталась скрыть.
Не хватало только Аларика, чтобы начать осуществление «гениального» плана.
Деймон, явно не горящий желанием смотреть на эти две «сладкие парочки», направился к выходу из особняка, делая вид, что просто ждёт Рика снаружи. Он уже достал телефон, собираясь позвонить, как вдруг услышал до боли знакомый голос:
— Привет, идиотам! Рик будет немного позже, – произнесла уже знакомая ему девушка.
Деймон медленно обернулся, скривив губы.
— Не обращайся так к себе, это невежливо, — с холодной иронией бросил он. — И что ты вообще здесь делаешь?
— О, я тоже «безумно рада» тебя видеть, — ответила девушка, не скрывая сарказма. — Аларик решил, что тебе не помешает немного испорченных нервов, и отправил меня вам на помощь. Хотя, если честно, я сама не понимаю, что здесь делаю… Мне только сказали вас не убивать. К моему огромному сожалению.
— Тогда сделай одолжение — исчезни и не мешай, — прошипел Деймон сквозь зубы. — Ты и так уже портишь весь план.
— Увы, не могу. Все вопросы к Рику, — она пожала плечами. — К тому же у меня плохое предчувствие… и оно обычно означает, что будет весело.
С этими словами Рейвен прошла мимо него и уверенно направилась внутрь.
Деймон резко напрягся, заметив, как она целенаправленно движется в сторону Елены и Стефана. В следующую секунду он оказался рядом с ней и попытался схватить её за руку — но тут же отдёрнул пальцы, словно обжёгшись. Он скривился. Вербена.
Судя по всему, она была не просто на кулоне или кольце — ею было пропитано всё: кожа, одежда… возможно, даже воздух вокруг неё.
— Ты издеваешься, — тихо процедил он.
Девушка лишь усмехнулась, даже не замедлив шаг.
Девушка подошла к Елене и с улыбкой обняла её. К удивлению обоих Сальваторе, Гилберт ответила на объятия, игнорируя их недоумённые взгляды. Братья переглянулись, затем снова уставились на девушек.
— Будете так смотреть — глаза повылазят, — спокойно произнесла Рейвен, не разрывая объятий с двойником.
— Рейвен, какого чёрта ты творишь? — с явным раздражением спросил Деймон, подходя ближе.
— Ворую у вас двоих девушку, — легко ответила она.
С этими словами девушки взялись за руки и убежали вглубь здания.
Деймон проводил их взглядом, мысленно подбирая самые подходящие ругательства для этой ситуации. Все его планы рушились с появлением одной-единственной девушки, которая раздражала его до невозможности.
Но, возможно, в этом был и плюс: если Елена будет всё время рядом с Рейвен, с ней ничего не случится.
Появлялась, правда, другая проблема — не такая серьёзная, но всё же неприятная: ему придётся сидеть с ними в одной комнате и следить, как за детьми.
С тяжёлым вздохом он направился к их комнате. Деймон долго стоял у двери, не решаясь войти, но всё же открыл её, когда услышал голос Рейвен:
— …Я вообще тебя не понимаю. Зачем тебе встречаться с вампиром? Ты же буквально его еда…
В комнате повисла напряжённая тишина.
Деймон молча прошёл внутрь и сел в кресло, никак не реагируя на услышанное.
— Что ты тут делаешь? — резко спросила Рейвен, доставая из сумочки деревянный кол.
— Не горячись, зайчик. Я здесь для защиты, — с иронией ответил он, чуть улыбнувшись.
— Себя защити лучше! И с какой стати ты вообще меня так называешь?
— Ну, если ты сестра Аларика, значит тоже Зальцман. Сокращённо «зайчик».
Деймон спокойно налил себе бурбон. Рейвен, однако, не расслаблялась и продолжала крепко сжимать кол.
— Почему ты так ненавидишь Деймона? — тихо спросила Елена, надеясь, что он не услышит. Но с его слухом это было практически невозможно.
— У меня есть причины, — холодно ответила Рейвен. — Это было несколько лет назад… но видеть его самодовольную физиономию до сих пор раздражает.
— И почему же ты меня так ненавидишь? — ровно спросил Деймон. По его тону было сложно понять, действительно ли ему всё равно… или он просто не хочет вспоминать.
— Ты убил её! — голос Рейвен дрогнул. — Ты убил Изобель на глазах у Аларика. А теперь спрашиваешь? Она мне почти мать заменила… всегда хорошо ко мне относилась. А ты…
Она сжала кулаки, с трудом сдерживая эмоции.
— Именно тогда я и начала тренироваться. Чтобы стать охотником. Чтобы уничтожать таких, как ты… Да пошёл ты!
Рейвен резко развернулась и вышла из комнаты. Было видно, что воспоминания буквально разрывают её изнутри.
Деймон же остался сидеть в кресле, молча делая глоток бурбона. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень чего-то тяжёлого — возможно, вины… а возможно, просто раздражения.
Остаток вечера прошёл без происшествий. Никто не пострадал.
Стефан вызвался проводить Елену, а старший Сальваторе отправился домой в одиночестве.