Часть 10. Совет Се Ляня
Параллельно с этим Се Лянь решил поговорить с Лань Ванцзи. Он нашёл его в саду на следующее утро — бог музыки медитировал, но Се Лянь чувствовал, что его мысли далеко.
— Лань Чжань, можно присесть?
— Прошу, — Лань Ванцзи открыл глаза и жестом пригласил его на соседний камень.
— Ты выглядишь... счастливым, — заметил Се Лянь с улыбкой. — Я редко видел тебя таким.
— Вэй Ин, — просто ответил Лань Ванцзи, и в этом имени прозвучало всё.
— Знаешь, — Се Лянь задумчиво посмотрел на цветущие вишни, — когда мы с Сань Ланом только начали... быть вместе, я тоже боялся. Я думал, что недостоин такой преданности. Что я слишком сломлен, слишком много раз падал.
— Вы не сломлены, — твёрдо сказал Лань Ванцзи.
— Спасибо. Но я к тому, — Се Лянь повернулся к нему, — что Вэй Усянь чувствует то же самое. Он прошёл через ад. Он думает, что он чудовище. Ему нужно слышать от тебя слова любви. Часто. Даже если кажется, что он и так знает.
— Я говорю ему, — ответил Лань Ванцзи. — Теперь — каждый день.
— Это хорошо. Но ещё... — Се Лянь чуть смутился, — показывай ему. Действиями. Сань Лан, когда я сомневался в себе, просто брал меня за руку и вёл за собой. Он никогда не отпускал. Вэй Усяню нужно то же самое — знать, что ты не исчезнешь.
Лань Ванцзи помолчал, обдумывая. Потом кивнул.
— Я понял. Спасибо.
— Не за что.
Вечером того же дня Лань Ванцзи пришёл к Вэй Усяню с подарком. Это была нефритовая подвеска в форме лотоса — точно такая же, как клановая подвеска Пристани Лотоса, но вырезанная из белого нефрита с вкраплениями алого.
— Это... — Вэй Усянь взял её дрожащими руками. — Это символ моего клана. Но откуда?..
— Я сделал её сам, — ответил Лань Ванцзи. — Белый нефрит — мой клан. Алый — твой путь тьмы. Я хочу, чтобы ты носил её. Как знак того, что ты принадлежишь и свету, и тьме, и... мне.
Вэй Усянь прижал подвеску к груди. Она была тёплой — Лань Чжань, должно быть, согревал её в ладонях.
— Лань Чжань... — его голос сорвался. — Ты... ты вообще понимаешь, что делаешь со мной?
— Люблю тебя, — ответил Лань Ванцзи. — Открыто. Навсегда.
Вэй Усянь бросился ему на шею, целуя куда попало — в щёки, в лоб, в губы.
— Я тоже! Я тоже тебя люблю! Ты невозможный, идеальный, самый лучший человек во всех трёх мирах!
— Я бог, — поправил Лань Ванцзи с лёгкой улыбкой.
— Да хоть верховное божество! Всё равно мой!