Пепел и Шёлк: Сказание о Четырёх

Через несколько дней после того вечера, когда Лань Ванцзи подарил Вэй Усяню нефритовую подвеску, а Вэй Усянь в ответ зацеловал его до потери дыхания.

По Призрачному Городу разнёсся тревожный слух. Целый город Лиян на границе мира смертных погрузился в сон. Никто не мог проснуться. Люди лежали в своих постелях, на улицах, в лавках — живые, дышащие, но полностью оторванные от реальности. Демон Сна, древняя тварь, питался их мечтами, высасывая жизненную силу, и его влияние грозило распространиться на соседние поселения.

Хуа Чэн собрал всех четверых в главном зале.

— Значит так, — он развернул карту, — демон прячется в центре города, в старом храме. Мои бабочки уже оцепили периметр, но внутрь могут войти только те, кто способен сопротивляться его чарам. — Он перевёл взгляд на Лань Ванцзи и Вэй Усяня. — Это ваша специализация. Музыка и тьма.

— А вы? — спросил Вэй Усянь, поигрывая Чэньцин.

— Мы с гэгэ будем держать барьер, — ответил Хуа Чэн. — Если демон вырвется наружу, его нужно будет остановить. Кроме того, — он ехидно улыбнулся, — вам двоим не помешает поработать в паре без нашего присмотра. Практика, так сказать.

Вэй Усянь фыркнул, но Лань Ванцзи просто кивнул, и его пальцы чуть крепче сжали гуцинь.

Когда они прибыли в Лиян, город встретил их мёртвой тишиной. Только ветер гулял по пустым улицам, шевеля одежду спящих. Это было жутко — сотни людей, застывших в неестественных позах, с умиротворёнными, почти счастливыми лицами.

— Они видят свои самые заветные мечты, — прошептал Вэй Усянь. — Демон не просто питается снами. Он соблазняет. Обещает то, чего человек хочет больше всего.

— Как и ты когда-то? — тихо спросил Лань Ванцзи, и в его голосе не было осуждения — только понимание.

Вэй Усянь поморщился, вспомнив свой тёмный путь, своих подчинённых духов, свои обещания мести.

— Примерно. Только я не крал сны. Я давал выбор.

— Ты изменился, — Лань Ванцзи взял его за руку. — Пойдём.

Они вошли в храм. В центре, в облаке переливающегося тумана, парил Демон Сна — бесформенная сущность, которая постоянно меняла очертания, принимая образы из чужих желаний. Увидев гостей, он засмеялся — звук, похожий на звон разбивающегося стекла.

— О, заклинатель и бог... — прошелестел он. — Какая редкость. Хотите увидеть свои мечты?

И прежде чем кто-то из них успел ответить, туман сгустился вокруг Лань Ванцзи.

Вэй Усянь закричал, но было поздно. Лань Чжань замер, его глаза остекленели, и он рухнул на колени, уходя в иллюзию.

— Нет! Лань Чжань! — Вэй Усянь бросился к нему, но демон преградил путь.

— Тише, тише, — пропел он. — Ты тоже увидишь. Но сначала — он. Посмотрим, что прячется в сердце бога музыки.

Вэй Усянь стиснул Чэньцин. Если он атакует демона сейчас, то может навредить Лань Чжаню. Оставалось только одно — войти в сон следом за ним.

Он закрыл глаза, сосредоточился на нити, связывающей его с Лань Чжанем, — той самой, что была создана из пепла ленты и музыки «Вансянь», — и нырнул в иллюзию.

Он очнулся в библиотеке Облачных Глубин.

Всё было как в юности: запах старых книг, свет, льющийся сквозь бумажные окна, строгие ряды полок. Только цвета — слишком яркие, слишком резкие. Иллюзия.

За столом сидел молодой Лань Ванцзи — с идеальной осанкой, с лобной лентой на лбу, с холодным, отстранённым лицом. А перед ним стоял молодой Вэй Усянь — наглый, смеющийся, размахивающий знакомой книгой в жёлтой обложке.

— Лань Чжань, Лань Чжань! Смотри, какую я книгу нашёл! — иллюзорный Вэй Усянь хохотал. — Твой клан хранит такие сокровища, а ты мне не сказал!

Вэй Усянь-настоящий замер у двери. Он видел эту сцену сотни раз. Она была из его собственных воспоминаний. Но сейчас он смотрел на неё глазами Лань Чжаня — и чувствовал то, что чувствовал тогда Лань Чжань.

Раздражение. Смущение. И — под всем этим, глубоко запрятанное — острое, болезненное любопытство. Желание, чтобы этот невыносимый юноша подошёл ближе. Сказал что-нибудь ещё. Не уходил.

— Ты... — прошептал Вэй Усянь. — Ты уже тогда...

Иллюзия сменилась. Теперь они стояли на тропе Цюнци. Лил дождь. Молодой Вэй Усянь, растрёпанный, раненый, кричал на Лань Ванцзи: «Ты ничего не понимаешь! Оставь меня!»

А Лань Ванцзи смотрел на него, и его молчание было громче любого крика. Вэй Усянь-настоящий чувствовал его мысли в этот момент — ясные, как удар меча. «Я не оставлю тебя. Я не знаю как, но я не оставлю. Пожалуйста, позволь мне остаться».

— Лань Чжань... — прошептал Вэй Усянь, и слёзы потекли по его щекам. Он чувствовал всё. Всю любовь, которую Лань Ванцзи носил в себе годами, не в силах высказать. Всю боль от того, что он не смог защитить его. Всю тоску тринадцати лет поисков.

И тут иллюзия снова изменилась. Они оказались в пещере. Той самой, где Лань Ванцзи признался ему в любви. Но теперь всё было иначе. Иллюзорный Лань Ванцзи стоял перед иллюзорным Вэй Усянем и говорил — громко, чётко, без страха:

— Я люблю тебя. Останься со мной. Не уходи на тёмный путь.

Это была сцена, которую настоящий Лань Ванцзи прокручивал в голове миллион раз. Его самое заветное желание. Мечта, которую он не смог воплотить.

Вэй Усянь увидел себя — иллюзорного, — который вместо того, чтобы уйти во тьму, останавливается. Поворачивается. Улыбается. Говорит: «Я останусь».

И Лань Ванцзи — настоящий — стоял в стороне, глядя на эту картину с выражением такой глубокой, бездонной тоски, что у Вэй Усяня разрывалось сердце.

— Лань Чжань! — он бросился к нему, схватил за руку. — Я здесь! Это иллюзия! Но я настоящий! Посмотри на меня!

Лань Ванцзи моргнул. Его глаза, затуманенные сном, медленно сфокусировались.

— Вэй... Ин?

— Да! Да, это я! — Вэй Усянь обхватил его лицо ладонями. — Это всё сон. Демон показывает тебе то, что ты хотел изменить. Но Лань Чжань, послушай меня. Ты ничего не должен менять. Всё, что случилось, привело нас сюда. Мы вместе. Мы нашли друг друга. Ты не опоздал.

Лань Ванцзи смотрел на него, и его губы дрожали.

— Я... я хотел сказать тебе тогда. Я должен был.

— Ты говоришь мне сейчас, — Вэй Усянь улыбнулся сквозь слёзы. — Каждый день. И я слышу. Лань Чжань, я люблю тебя. Ты моя мечта. Не иллюзия. Реальность.

Он поднёс к губам Чэньцин и заиграл — ту самую мелодию, «Вансянь», которую Лань Ванцзи сочинил для них. Лань Ванцзи, словно очнувшись, поднял гуцинь и присоединился. Их музыка сплелась — живая, настоящая, наполненная любовью, которая была сильнее любых иллюзий.

Мир сна задрожал. Иллюзорная библиотека, дождь на тропе Цюнци, пещера — всё пошло трещинами и разлетелось, как стекло. Демон Сна закричал — его сущность, не выдержав чистоты их чувств, начала распадаться.

— Это невозможно! — вопил он. — Люди всегда выбирают иллюзию! Всегда! Почему вы?..

— Потому что мы не люди, — ответил Вэй Усянь, не переставая играть. — И потому что наша реальность лучше любого сна.

Демон взорвался облаком серебристой пыли. Сон рассеялся.

Они очнулись в храме, задыхаясь, но живые. Лань Ванцзи первым делом схватил Вэй Усяня за плечи и притянул к себе — крепко, до хруста костей.

— Ты вошёл в мой сон, — прошептал он. — Ты увидел... всё.

— И ничего страшного, — Вэй Усянь уткнулся носом в его шею. — Я увидел, как сильно ты меня любишь. Знаешь, это довольно приятно.

— Вэй Ин.

— Что? Это правда! — он отстранился и улыбнулся своей обычной дерзкой улыбкой, хотя в глазах ещё блестели слёзы. — Ты любишь меня с самого начала. Ты хотел, чтобы я остался. Ты мечтал обо мне. Лань Чжань, ты сентиментальный романтик.

— Только с тобой, — тихо ответил Лань Ванцзи.

Снаружи послышались шаги. В храм вбежали Хуа Чэн и Се Лянь — барьер пал, и они тут же поспешили на помощь.

— Вы целы? — Се Лянь подбежал первым, оглядывая их. — Мы почувствовали всплеск энергии...

— Всё в порядке, — ответил Вэй Усянь, поднимаясь и подавая руку Лань Чжаню. — Демон уничтожен. Город проснётся.

Хуа Чэн окинул их взглядом — растрёпанных, заплаканных, но сияющих — и хмыкнул.

— Выглядите так, будто пережили не бой с демоном, а сеанс совместной терапии.

— Примерно так и было, — признался Вэй Усянь.

Лань Ванцзи ничего не сказал, но его рука нашла руку Вэй Усяня, и их пальцы переплелись — крепко, навсегда.

Когда они вышли из храма, город уже просыпался. Люди поднимались с земли, оглядывались, не понимая, что произошло. Солнце вставало над Лияном, окрашивая крыши в золотой.

— Знаешь, — сказал Вэй Усянь, глядя на рассвет, — я рад, что увидел твой сон.

— Я тоже, — ответил Лань Ванцзи. — Потому что теперь ты знаешь.

— Что?

— Что моя единственная мечта — это ты.

Вэй Усянь покраснел, но на этот раз не стал отшучиваться. Он просто прислонился к плечу Лань Чжаня и закрыл глаза.

— Тогда она сбылась, — прошептал он.