9
— Пх, теперь я понимаю, из чего тут делают эти отвратительные сосиски, — он кивнул на свои шрамы, и в голосе его проскользнула горькая усмешка.
— Приятного аппетита, недоделок, — сказал тот и стал уходить. Спина его была прямой, руки сжаты в кулаки. Видимо, он направлялся к своему корпусу, растворяясь в полумраке коридора.
— Какой воспитанный мальчик, — ухмыльнулся Джун и вернулся ко мне. Он хлопнул меня по плечу и довольно оскалился.
— Вот и поговорили, хах, — сказал я, чувствуя, как дрожь проходит по телу — то ли от напряжения, то ли от холодного воздуха.
— Пх, бля, интересно же, как его зовут, — он проводил взглядом удаляющуюся фигуру.
— Снова «опыт» хочешь повторить? — спросил я, вскинув бровь.
— Нет! Просто тоже вспыльчивый, как я, — он дёрнул плечом, будто оправдывался.
— И зачем тебе имя того, кто тебя бесит? В тетрадь записать? — съехидничал я.
— Да! Пх. Ну просто интересно. Вдруг кентами станем, — он почесал затылок и немного смущённо улыбнулся.
— Подойди и спроси. Может, он забыл уже или вовсе не обиделся, — я кивнул в сторону уходящего.
— Нууу, я думаю, у него не настолько сильных диагнозов, чтобы быстро забыть, — он покачал головой.
— Я вообще здесь ни о ком подумать ничего не могу, — признался я. Голова шла кругом от всего, что произошло за последние несколько минут.
— Но об этом немом ты же смог подумать? Видишь, ты не такой уж и безнадёжный, — он похлопал меня по плечу, и жест этот вышел почти братским.
— Да, но он как будто нормальный, насколько это возможно. А насчёт того я вообще без понятия, — я посмотрел в сторону исчезнувшего парня.
— Мне кажется, он тоже нормальный. Может, биполярка, — предположил Джун, пожимая плечами.
— Нууу, в принципе, да, — согласился я, хотя внутри остался неприятный осадок.
— Ладно. Это чмо заставило меня проголодаться! — заявил он вдруг и потёр живот.
— Я тоже есть с самого утра хочу, — сказал я, чувствуя, как желудок отзывается глухим урчанием.
— Ну, по двойной порции я понял. А откуда она у тебя? — он прищурился, будто пытался угадать ответ по моему лицу.
— Мне медсестра пообещала, — ответил я, разводя руками.
— Пх, и за какие такие услуги? — он хитро прищурился и наклонил голову.
— За то, что пообщался с ней, — сказал я.
— Уууу.. Я думал, что только нам здесь одиноко, — он вздохнул и посмотрел в потолок, на котором трещины расходились паутиной.
— Думаю, им здесь просто не с кем общаться. Да и к ним относятся вряд ли хорошо, — предположил я.
— Друг с другом. Там же сидят обычные нормальные люди, без отклонений, — парировал он.
— Вряд ли у них есть время, чтобы хотя бы чая попить вместе, — покачал я головой.
— Нууу.. Это тоже верно, — наконец сказал он, и мы двинулись в столовую.
Пока парни протискивались внутрь, давка и шум стояли неимоверные. Это было долго, но, садясь за стол, аппетит резко пропал. Еда отвратительно воняла — резкий, кислый запах ударил в нос — и выглядела странно: серая, бесформенная масса, похожая на строительный раствор.
— Бля, я серьёзно думал, что она будет выглядеть лучше сегодня, — простонал я, отодвигая тарелку.
— Они реально это выбирают из канализации?? — он скривился и понюхал свою порцию.
— Фу! Наверное, — я поморщился и прикрыл нос рукавом футболки.
— Странно, все едят, — сказал Джун, встав с места и осмотревшись по сторонам. Головы склонялись над тарелками, стоял хруст и чавканье.
— Может, оно не плохое на вкус? — сказал я и начал ковыряться в каше ложкой, хотя кашей это было назвать сложно. Ложка утопала в чём-то липком и комковатом.
— Чур не я, — сказал тот, имея в виду, что пробовать это первым из нас двоих он не собирается. Значит, остался только я.
Я стал ковыряться в ней, но резко почувствовал, что мне становится очень плохо только от её вида. Желудок скрутило узлом, к горлу подступила тошнота.
— М... Может, у своего нового знакомого спросишь? Он вроде ест, — говорил я, закрывая рот рукой.
— Пх, ну такому психу и дерьмо подсунь — схавает, — сказал тот и встал. После направился к нему. — И как? — спросил тот с ухмылкой, подняв одну бровь и уперев руки в бока.
Но тот даже не повернулся.
— Эй, — сказал тот и тронул за плечо.
Тот снова не обратил внимания, как будто вовсе ничего не произошло. Тело его оставалось неподвижным, только челюсть мерно жевала.
Джун наклонился к уху того.
— Эй! — громче сказал тот. Он был вообще без тормозов — делал, а потом только думал и то, возможно.
— Блять, чел, хватит орать, — сказал другой парень, сидящий возле нужного Джуну человека. Он отложил ложку и развернулся всем корпусом.
— А чё он не отвечает? — спросил тот уже у него. — Не глухой же? Пару минут назад, вон как всех за крики расталкивал.
— Ну, видишь, не хочет с тобой человек контактировать, так съебись! — огрызнулся тот и бросил взгляд, полный презрения.
— А чего ты за него заступаешься? Горловой что ли тебе сделал? — сказал тот, уже оперевшись руками на стол, как бы отграничивая свою территорию. Пальцы его впились в столешницу.
— С каких пор карлики такими борзыми стали? — тот резко встал из-за стола и подошёл к Ёнджуну. Он возвышался над ним, но в глазах не было страха.
— Наверное, когда родился такой уродливый шкаф, что его и бояться не нужно, — сдерзил тот, смотря на того без страха. Глаза его сверкнули.
— Пф, ого. Я и не говорил, что меня бояться надо. Должно быть банальное воспитание, — ответил высокий, сложив руки на груди.
— Поэтому ты вскакиваешь на людей? — Джун прищурился, и в его голосе зазвенел металл.
— Я ничего тебе не сделал, — тот сделал шаг назад, но не сдал позиций.
— Вкусно? — резко спросил Джун, вскинув бровями.
— Чего? — не понял тот.
— Каша вкусная? — уточнил Джун, кивая на его тарелку.
— Нормальная, — ответил высокий, и в голосе его сквозило недоумение.
— Спасибо, — сказал Джун и пошёл обратно ко мне. — Нуу.. Он ест, и его дружок сказал, что это нормально, — сказал тот, садясь за стол. Он плюхнулся на скамейку, и дерево жалобно скрипнуло.
— Ты со всеми так агрессивно разговариваешь? — спросил я, чувствуя, как сердце всё ещё колотится где-то в горле.
— Агрессивно? — спросил тот, будто бы и не помнил все эти диалоги. Брови его взлетели вверх.
— Да, ты всегда как-то на повышенных тонах разговариваешь, — уточнил я.
— Да? Я сам не особо замечал такого. Наверное, уже привык к этому, — сказал тот, пожав плечами.
— Я сам тут попробовал, — сказал я и отправил ложку в рот. — Ну... Знаешь, обычная каша, только безвкусная вообще. Без соли, без перца, да даже без сахара.
— Нуу.. Думаю, такое сожрать можно. Вряд ли она отличается по вкусу от побелки в нашей комнате, — сказал тот, ковыряя кашу. Ложка его уныло шкрябала по дну миски.
— Жаль, что нам компота не досталось, — вздохнул я, оглядывая чужие стаканы.
— А у кого-то был компот?! — резко дёрнулся тот. Было что-то похожее на резкий приступ — движение тела, по обычной анатомии, просто не может так резко произойти на ровном месте. Его выгнуло дугой, и глаза широко распахнулись.
— Да, вот смотри. И у того парня тоже был. Да тут у всех почти, — я кивнул в сторону соседних столов.
— Так, — сказал тот и встал из-за стола. Он распрямился и решительно направился к поварихе, стоявшей у раздачи.
— Стой, Джун!! Нет!! — я дёрнулся, чтобы схватить его за руку, но промахнулся.
— Почему? — спросил тот, обернувшись. — Ты же хочешь компот, — в его голосе слышалось искреннее недоумение.
— Потом попью. А то ты сейчас со всеми поругаешься, — сказал я, понижая голос до шёпота.
— Да и всё равно мне. Я не за друзьями здесь, — он фыркнул и уже собрался идти дальше, но замер и снова обернулся. — Ты какой хочешь? — спросил тот, развернув корпус и глядя на меня. В глазах его горел тот самый дикий огонь — готовность идти до конца.