10
— Я не хочу компот. Он просто вкусно выглядит. Я уже наелся просто.
— Так, Гю. Скажи нормально. Я — старший, я буду заботиться, — сказал тот, сжав кулак. Костяшки его побелели.
— Но я действительно не хочу компот, Джу, — ответил я, стараясь говорить как можно спокойнее.
— Ты же хотел. Ты не мог так быстро передумать, — он нахмурился, и в голосе его послышалась обида.
— Я не говорил, что хотел, — покачал я головой.
— Я помню, что сказал! — он топнул ногой, и звук глухо разнёсся по столовой.
— Я не говорил, Джун. Иди сюда, — позвал я, поманив его рукой.
— Тебе стыдно что ли? — он прищурился, но сделал шаг ко мне.
— Нет, просто не хочу, чтобы ты сорился здесь со всеми не из-за чего, — объяснил я, чувствуя, как усталость давит на плечи.
— Ладно, — сказал тот и сел рядом. После он взял мою прядь с лица в руки и стал крутить на палец. Волосы наматывались на его палец тугим колечком, он делал это с какой-то странной, почти медитативной сосредоточенностью.
— Ты есть не будешь? — спросил я.
— Не, можешь забрать, — сказал тот, подтолкнув ко мне тарелку.
— Хорошо, спасибо, — кивнул я и взял ложку.
— Она реально что ли не прям плохая? — спросил он, с любопытством заглядывая в мою миску. — Просто такое чувство... Будто где-то по середине там кудрявый сальный волос. И не факт, что он с головы.
— Фу! Всё, я больше не хочу. Пойду, — отодвинул я тарелку, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
— Пх, я с тобой! — радостно сказал тот, взяв меня за руку. Ладонь его была горячей и слегка влажной.
— Бля, а вдруг я этот комок съел? — пробормотал я, вытирая губы тыльной стороной ладони.
— Ничего, всё выйдет, — он пожал плечами и потянул меня к выходу.
— Меня сейчас вырвет, — простонал я, чувствуя, как желудок скручивает узлом.
— Ладно, ладно. Пойдём просто воды попьём? Я у них со стола спёр бутылку, — он достал из-за пазухи мятую пластиковую бутылку и помахал ею перед моим носом.
— Когда ты успел? — я уставился на него, пытаясь вспомнить, когда он отходил от меня.
— Пока меня там осматривали. Ну, ночью. Когда ножом в грудь, — сказал он буднично, будто речь шла о походе в магазин.
— Я до сих пор не понимаю, как ты смог сделать это, — покачал я головой.
— Нож или воду? — спросил тот с улыбкой. Улыбка была кривой, почти безумной.
— В себя нож воткнуть... Мм... Как представлю эту картину, самому в груди больно становится, — я передёрнул плечами, представляя лезвие, входящее в тело.
— Я, короче, лежал.. лежал. Показалось, что кто-то зовёт, мне стало страшно. Думал, что сплю, а чтобы проверить — решил сделать себе больно. В итоге, как оказалось — не сон. Нуу, честно.. я кайфанул от этого. Такой сильной боли я давно не чувствовал, — ухмыльнулся тот. Глаза его блестели странным, почти наркотическим блеском.
— «Кайфанул»??? Ты мазохист??? — в шоке уставилась на него, слегка раскинув руки.
— Мг, — кивнул тот, как будто нас кто-то мог слышать. Из-за этого он дал такой короткий ответ. Он слегка подкусывал ноготь на среднем пальце левой руки. — Мне такое нравится лет.. с 13, наверное, — сказал тот, посмотрев на свою руку. На пальце виднелась свежая заусеница.
— То есть, если я тебя ударю, тебе понравится? — спросил я, чувствуя, как холодок пробегает по спине.
«Не понимаю, как такое может нравиться? Хотя... Это такое место, что это самое лёгонькое, наверное», — пронеслось у меня в голове.
— Нууу.. Странный вопрос.. Но.. Не могу сказать, что я мочусь от этого.. Нооо.. Против не буду, — он пожал плечами и отвел глаза.
— А, нууу, тогда в принципе нормально, наверное, — сказал я, хотя внутри всё сжалось.
— Но если ты сломаешь мне руку, — сказал тот и закрыл лицо ладонями, выглядывая из-за них, как ребёнок. — Это будет другой разговор, — улыбнулся он, но улыбка вышла нервной.
— В каком смысле? — не понял я.
— Вот тогда я обоссусь, — он отнял руки от лица и посмотрел на меня почти выжидающе.
— Серьёзно? — я поднял бровь.
— Да. Я не знаю, что со мной произошло, но я просто обожаю боль, — сказал он, и в голосе его прозвучала странная гордость.
— Ты чувствуешь то же самое, что и когда тебя обнимают? — спросил я, пытаясь найти хоть какую-то знакомую точку опоры.
— Я не чувствую особого удовольствия, когда меня обнимают, — он скривился, будто речь зашла о чём-то неприятном.
— Мм-мм, тогда не знаю, с чем сравнить, — растерялся я.
— Ну просто больной человек, — он развёл руками и улыбнулся. Улыбка была слишком широкой, почти неестественной.
— Мы все тут больные, видимо... Щас тихий час будет? — спросил я, чтобы перевести тему. За окном снова стало тихо.
— Да, скорее всего. Урааа, спать! — потянулся тот. Его руки взметнулись вверх, и позвоночник громко хрустнул. — А то тут кроме сна ничего не делать.
— Да, я даже полностью его не обходил. Я как-то боюсь лишний раз из комнаты выходить, как будто что-то нарушаю, — признался я, чувствуя, как давит стены коридора.
— Дааа, тут только эти серые коридоры и всё, — пожал плечами тот.
— Мне кажется, что на улице что-то есть, — задумчиво сказал я, глядя на мутное окно.
— Нуу... Там точно что-то есть. Кажется, что там что-то не особо дружелюбное, — он поёжился, хотя в комнате было не холодно.
— Мне кажется, что там что-то типа детской площадки, — предположил я.
— Думаешь, тут есть кто-то младше 14 лет? — он поднял бровь.
— Нет, но просто обычно, когда подобное ставят... — я не закончил мысль.
— Будет странно, но я хочу покататься на качелях. Там, наверно, очень круто, — мечтательно сказал он, глядя куда-то в потолок.
— Я тоже. Я люблю раскачиваться высоко, так что качели начинают качаться — ну, в смысле палки, ну, на которых она стоит, хах. А ты когда последний раз катался? — спросил я, чувствуя, как внутри просыпается что-то детское и забытое.
— Наверное.. наверное перед тем, как попробовать в первый раз себя убить, — он замялся, но продолжил. — Прямо помню, как я качался, думал о том — «стоит или нет?». Но в итоге решился. Тогда было где-то часов 5 утра.. А! 5:35, прямо помню. Я качался, качался. Было так хорошо. Людей вообще не было, было очень круто. Но потом всё-таки решился. Ведь всю жизнь на качелях не просидишь, а образования у меня нет, — он усмехнулся, но усмешка вышла горькой.
— И ты на качелях пытался это сделать? — спросил я, чувствуя, как сердце пропустило удар.
— Нет, пх, — он махнул рукой. — Я после домой пошёл и там уже. Я вышел просто повеситься и подумать. Думал: «А что будет, если меня не спасут? Чёрный экран? А нужно ли мне это? Может, ещё пожить?»
— И сколько раз ты вообще пытался это сделать? — голос мой сел до шёпота.
— 5. Если считать вчерашний или же сегодняшний — то 6, — он начал загибать пальцы, и каждый палец будто становился тяжелее.
— А с какого по какой возраст? — спросил я.
— С лет.. 13 до 19, пока что, — он пожал плечами.
— Это каждый год? — уточнил я.
— Да. Но у меня ещё в 15 лет я смирился. Два раза — это уже за этот год, — он посмотрел на свои руки и сжал их в замок.
— Как ты вообще на всё это решаешься? — спросил я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.
— Жизнь слишком сложная. Это просто невозможно, — сказал он, и в голосе его не было ни капли жалости к себе.
— А у тебя и раньше было что-то с головой? — осторожно спросил я.
— Даа, всю жизнь такое, — он кивнул.
— Прям с самого детства? — не поверил я.
— Не, тут не скажешь. Где-то с 10 лет. Родители слишком много пили, сверстники били, так что вот так и получилось, — он дёрнул плечом, будто стряхивал что-то невидимое.
— Ужас.. Да, это очень тяжело.. — я не знал, какие слова можно подобрать. Ведь ситуация была почти такой же, слишком знакомой.
— Тебя тоже в школе пиздили? — спросил тот, слегка наклонившись ко мне.
— И пиздят. Мне же 16, — ответил я, чувствуя, как привычная тяжесть опускается на плечи.
— Нуу, может, сейчас чуть лучше идёт. Ну, я так думал. Странно, я не видел никаких синяков на тебе, — он окинул меня взглядом.
— Они руки в кофты закатывали, чтобы синяки даже от сильного удара были не такие заметные. Да и я последний месяц гнил только дома, — объяснил я, машинально поправляя рукав.
— А, понял... А с родителями вообще как? — спросил тот, зайдя в комнату и прижавшись на свою кровать.
— Ну, отца у меня нет, я не знаю, где он. А мама.. Как-то моментами. Один день хорошая, потом неделю всего орёт и придирается, — сказал я, глядя в стену.
— То есть не били? — уточнил он.
— Ну, мама — иногда. Но я ухожу сразу, — ответил я.
— Это грустно, — сказал тот и подошёл ко мне ближе. Шаги его были бесшумными, как у кошки.
Я сам раскрыл руки для объятий.
Но после резко вспомнил про то, что у него всегда что-то блестит в кармане, а по недавнему случаю было понятно, что это нож. Но тот подошёл уже слишком близко, отступать было поздно.
— Ты же не против? — спросил я. Я сам не понял, зачем задал этот вопрос.
— Нет, не против, конечно, — он кивнул, и в глазах его мелькнуло удивление.
Я первый решил обнять того. Мои руки сомкнулись вокруг его плеч, и я почувствовал, как напряжены его мышцы.
Он постоял неподвижно, но после обнял меня в ответ. Его пальцы впились мне в спину.
«Сука, какие же рёбра...» — мелькнуло у меня в голове. Я почувствовал, как его пальцы нащупывают мои рёбра через тонкую ткань футболки.
— Ты точно не против? Тебе же не нравится такое, — уточнил я, чувствуя неловкость.
— Не то чтобы не нравится. Просто, по-честному, мне на это всё равно, — сказал он, и голос его был приглушён где-то у моего плеча.
— А, я понял, — кивнул я, хотя на самом деле не понял ничего.
— У тебя волосы вкусно пахнут, — сказал он вдруг, и я почувствовал, как его дыхание касается моей макушки.
— Спасибо, — я слегка смутился. Такой комплимент было странно слышать, особенно от него.
Ён стал тереться носом о мою голову. Движения его были медленными, почти нежными.
«Он точно не тактильный? — подумал я. — А может, он себе нос пытается растереть об мои волосы?»
— Мм.. не могу, — сказал тот, после чего сел на корточки передо мной. — Ты это.. Ну, только не думай, что я педик. Просто у тебя волосы. Это... Мягкие, — сказал тот невнятно и начал смотреть на меня, пока я просто молчал. Глаза его бегали, он явно смущался.
— Я понимаю. Я не считаю, что какие-то прикосновения могут говорить, что ты педик. Всё хорошо, — сказал я мягко.
Я не понимал, зачем он сел на корточки. Наш рост не так сильно отличался, чтобы это было необходимо.
После этого он лёг на пол, сложив руки на груди, как кладут умерших. Тело его вытянулось в струну, глаза смотрели в потолок.
— Ты прости, если что было не так... — сказал тот.
Я лишь наблюдал за происходящим, ведь вообще не понимал, что он делает сейчас. Он перекатился с боку на бок, потом замер.
— Аййй.. сердце, — сказал тот и встал обратно рядом со мной. Он поднялся резко, будто его подбросило пружиной.
— Болит сильно? — в недоумении спросил я, пока тот продолжал ломать мне мозг.
— Пх, что болит? — спросил тот, подняв одну бровь.
— Ну, сердце. У тебя болит сердце? — уточнил я.
— Сердце? Я НЕ ПЕДИК!!! — почти выкрикнул он, и его лицо исказила странная гримаса.
«Ничего не понимаю», — подумал я и взял себя за запястье. Пальцы нащупали пульс — он бился где-то в районе 120 ударов в минуту.
— М?? Порезался? Дай глянуть!? — сказал тот и со скоростью торпеды подошёл ко мне. Он схватил меня за руку и принялся рассматривать.
— Нет, всё нормально, — я выдернул руку, чувствуя, как его пальцы впиваются в кожу.
— М? — спросил тот, сев на кровать. — Голова! Болит.
— Может, мне позвать кого-нибудь? — предложил я, глядя на его побелевшее лицо.
— Чего? Нет, конечно! Ты один у меня! — сказал он, и в глазах его мелькнул странный, почти испуганный блеск.
«При чём тут я?? Он же про головную боль говорил», — подумал я.
— Устал, — сказал тот и брякнулся на кровать лицом к стене.
— Спать будешь? — спросил я.
— Нет! — отрезал он, не поворачиваясь.
— А что тогда? — не понял я.
— Я буду овощем! Где нож?? — спросил тот и начал быстро стараться что-то найти. Видимо, нож у него всё-таки отобрали или он сам перепрятал. Он обшарил карманы, заглянул под подушку, потом под матрас.
«Слишком странный. Я вообще... Не видел таких.. Каждая его фраза и действие непредсказуемы... Да, запишу так, когда останусь один», — подумал я, наблюдая за его лихорадочными поисками.
— Мммм. М.. Голова, — сказал тот. И как резко мы услышали громкий звук из комнаты где-то далеко — глухой удар, будто что-то тяжёлое упало на пол.
От этого мы вдвоём резко дёрнулись. Я даже слегка подпрыгнул на месте, сердце ухнуло в пятки.
— ЧЁ ЗА!!! — крикнул тот, поднявшись с кровати. — Пойдём глянем, а?? — спросил тот, приподняв бровь и глянув на меня. В глазах его горел азарт.
— Не знаю даже. Мне кажется, там просто упал кто-то, — ответил я, чувствуя, как холодок ползёт по спине.
— Идём! Давай! Или ссыкуешь? — он подошёл к двери и положил руку на ручку.
— Пожалуй, второе, — сказал я, пятясь ближе к кровати. Голос мой дрогнул.