Сломить весеннее величие

*叩宫门 - kòu gōngmén - «стучать в дворцовые ворота» - жаловаться государю на несправедливость или просить аудиенции, когда другие пути правосудия исчерпаны

— Не лги мне! Ваша Императорская лечебница - это змея и крыса в одном гнезде*, вы все еноты с одного холма**! Скорее зовите человека!

*蛇鼠一窝 - shé shǔ yī wō - «змея и крыса в одном гнезде» - друг друга стоят, заодно (о нескольких людях, объединившихся с плохими целями) **一丘之貉 - yī qiū zhī hé - «еноты с одного холма» - одного поля ягода, совсем такой же

В ту весну дождей было много, солнца почти не видели. Дождевые тучи слой за слоем нависали в небе, заслоняя свет. Всё вокруг казалось туманным.

Чу Минкэ, вскочив на лошадь, выехал из Западной службы и направился на юг, к Императорской лечебнице. Ещё не успев войти, он услышал за воротами внутреннего двора недовольный женский голос.

Несколько юных помощников-лекарей, которых отчитывали, вжали головы в плечи. Они упорно объясняли:

— Гугу, не вините нас! Мы правда не знаем, где находится придворный лекарь Чжан. Его сегодня не было на месте...

Не успел он договорить, как во дворе раздался громкий хлопок - звук пощёчины. Девушка пронзительно закричала:

— Не смейте меня обманывать! Как у тебя, помощника, хватает смелости?! Неужели вы смеете прятать человека, которого ищет госпожа?!

Несколько помощников-лекарей, стоящих рядом, увидев это, тут же подошли, окружив того, кто получил удар, чтобы защитить его, и торопливо сказали:

— Гугу, как вы можете бить людей?!

— А почему бы и нет?! Я повторяю, если сегодня не увижу придворного лекаря Чжана...

— Что случилось? Кто так разозлил Цин-гунян*?

*Гунян – обращение к незамужней девушке

Чу Минкэ узнал в ней личную придворную служанку госпожи Чэнь по имени Шицин – такую же вспыльчивую, как и наложница Чэнь, но верную. Он спешился и, усмехнувшись, вошёл во двор. Чу Минкэ ущипнул лицо избитого помощника и оттащил его назад:

— Помощники-лекари ещё юны, и их должен наказывать придворный лекарь. Разве может Цин-гунян делать это сама?

Помощник, чьё маленькое личико покраснело, кривил губы от боли, но знал, что Чу Минкэ их защищает. Он, терпя, стиснул зубы, но не посмел издать ни звука. Шицин, снова обратив на него внимание, холодно усмехнулась и положила ладони на грудь, глядя на него:

— Ну и что? Ваше Высочество всё ещё не поправился? Ему до сих пор нужно каждый день приходить в Императорскую лечебницу?

— Жизнь этого слуги ничтожна, как я смею беспокоить придворного лекаря? — Чу Минкэ улыбнулся, глядя на неё, но взгляд его был холодным, словно он хотел её съесть, — император уже два дня простужен и никак не выздоравливает. Я пришёл пригласить господина Вана.

Услышав это, старый лекарь, прятавшийся в аптеке, поспешно вынес сумку с лекарствами и, словно спасаясь бегством, сказал:

— Я заставил надзирателя долго ждать! Я уже здесь, здесь...

Увидев старого лекаря, Шицин уже протянула руку, чтобы остановить его, но заметила, что Ци Цзюньчжо, стоявший позади Чу Минкэ, положил руку на сючуньдао. Она тут же вздрогнула от страха и поспешно одернула руку. Старый лекарь быстро прошёл мимо неё, и в то же время он подмигнул помощникам, прятавшимся за спиной Чу Минкэ. Некоторые из них тут же поняли, что нужно делать, и последовали за ним.

Шицин, увидев, что во дворе никого не осталось, забыла о пугающем сючуньдао и, шагнув вперёд, воскликнула:

— Стойте! Если вы уйдёте, с кого мне спрашивать?

Чу Минкэ, повернувшись боком, преградил ей путь и улыбнулся:

— Здесь есть и другие лекари, к услугам наложницы Чэнь. Его Величеству нездоровится, этот слуга откланивается.

Сказав это, Чу Минкэ, тут же помрачнев, повернулся и скомандовал:

«Пошли!».

Все сопровождавшие его стражники окружили старого лекаря и его помощников и вышли за ворота. Оказавшись снаружи, старый лекарь, наконец, выдохнул с облегчением:

— Надзиратель спас меня...

Чу Минкэ, улыбнувшись, махнул рукой, призывая садиться на лошадей. Старый лекарь поспешно закивал, и благодаря помощи нескольких помощников-лекарей он забрался на лошадь. В этот момент со двора снова послышался крик Шицин, напугавший его. Он оступился, но быстро обхватил шею лошади, в растерянности пригнувшись к ней.

Чу Минкэ наблюдал за этим со стороны, и ему стало смешно:

— Что с вами, господин? Неужели вас так напугала простая служанка?

— Вы не понимаете, надзиратель... — с трудом взобравшись на лошадь, старый лекарь беспокойно вытер рукавом холодный пот со лба, — с тех пор как несколько дней назад скончался младший брат наложницы Чэнь, эта служанка Шицин каждый день приходит в Императорскую лечебницу и ищет придворного лекаря Чжана, который лечил молодого господина Чэня. Говорит, что наложница Чэнь, которую переполняет горе, требует, чтобы он немедленно отправился во дворец для лечения...

Цокот копыт сливался в единый ритм. Чу Минкэ ехал впереди, рассеянно слушая его рассказ.

— Да какое там лечение для наложницы Чэнь? Очевидно, совершенно очевидно, что наложница Чэнь во что бы то ни стало решила, что именно придворный лекарь Чжан погубил её брата, и теперь всячески изводит его...

Чу Минкэ хмыкнул и с полуулыбкой спросил:

— Она приходит каждый день?

Старый лекарь вздохнул:

— Каждый, в любую погоду.

— Странно, — улыбнулся Чу Минкэ, оборачиваясь к нему, — а почему это наложница Чэнь решила, что именно придворный лекарь Чжан навредил её брату?

Услышав это, старый лекарь, оглядевшись по сторонам, пришпорил лошадь, чтобы поравняться с Чу Минкэ, и понизил голос:

— Надзиратель, вы не знаете, но этот придворный лекарь Чжан - нюйсюй* чиновника Фэн Бэня из министерства общественных работ.

*Нюйсюй – зять, муж дочери

Чу Минкэ покосился на него и с невозмутимой улыбкой спросил:

— А зачем Фэн Бэню причинять вред сыну Чэнь Луньда? Он ведь ученик Гэлао, неужели это воля Совета министров?

Старый лекарь в ужасе побледнел:

— Надзиратель, будьте осторожны в своих словах! Я* такого не говорил!

*Здесь лекарь использует другое «Я» - 老朽 (старик о себе)

— Не волнуйтесь, — Чу Минкэ рассмеялся, чуть наклонился к нему и, вскинув бровь, добавил, — в тюрьму тебя не потащат.

При упоминании тюрьмы старый лекарь задрожал всем телом. Потребовалось немало времени, чтобы понять, что Чу Минкэ просто шутит над ним. Лекарь обливался потом, постоянно вытирая лоб рукавом.

Вскоре толпа покинула Императорскую лечебницу и добралась до дворца Цяньцин. Старый лекарь, передав сумку с лекарствами ученику, вошёл в зал, совершил поклон и, передвигаясь на коленях, приблизился к Императору, чтобы измерить пульс.

Чу Минкэ и Линь Дэн стояли по обе стороны от Императора, а на краю кровати сидела Императорская благородная супруга. Рядом с ней стоял призванный для разговора Хэлянь Чжао.

В зале почти не было огней, царил полумрак, но взгляд Хэлянь Чжао был необычайно ярок - словно два факела, прикованных к лицу Чу Минкэ. Тот опустил взгляд, игнорируя Хэлянь Чжао, и тогда тот тихо рассмеялся, заставив Императорскую благородную супругу обернуться к нему.

Закончив измерять пульс, Император жестом приказал всем подняться. Старый лекарь, опираясь на руку Чу Минкэ, встал и доложил:

— У Его Величества лишь лёгкая простуда, болезнь не тяжелая. Достаточно принять пару лекарств - и всё пройдёт.

Императорская благородная супруга тут же воскликнула:

— Лекари, приходившие пару дней назад, говорили то же самое! Лекарства уже приняты, почему же нет улучшений?

Старый лекарь пояснил:

— Император долгие годы принимает пилюли бессмертия, а придворные лекари не знают способов их приготовления. Возможно, из-за этого свойства лекарств нейтрализуются, потому и нет улучшений.

— Тогда выпишите новое лекарство.

Император Цзяньнин отнял руку, принял красную пилюлю под присмотром Линь Дэна, затем, опираясь на стол, указал пальцем на Хэлянь Чжао и сказал Чу Минкэ:

— Сегодня я хотел послушать, как Императорская благородная супруга будет играть на пипе*. Слуга, который передавал сообщение, сказал, что молодой генерал Хэлянь сопровождает старую хатун во дворце, поэтому позвали его, чтобы побеседовать.

*Пипа - китайский четырехструнный щипковый музыкальный инструмент типа лютни

Чу Минкэ отозвался и, подняв глаза, взглянул на Хэлянь Чжао. Взгляд того все время был прикован к нему. Увидев, что Чу Минкэ смотрит, он игриво моргнул.

Император Цзяньнин, не заметив их переглядываний, лишь с вздохом сказал:

— Если бы Хэн-эр ещё был жив, он был бы примерно того же возраста, что и молодой генерал Хэлянь?

Все замерли, услышав, как он внезапно упомянул своего второго сына. Только Чу Минкэ спокойно ответил:

— Да. Молодой генерал Хэлянь одного возраста с Его Высочеством.

Как только слова слетели с губ, никто не осмелился их подхватить. В зале воцарилась гнетущая тишина. Император Цзяньнин взглянул на Чу Минкэ и продолжил:

— Не знаю почему, но мы всегда чувствуем с ним какую-то связь.

— Герой ценит героя, — поспешил польстить Линь Дэн с улыбкой, — Император вспомнил свою молодость.

— Какими мы были в молодости? — Император Цзяньнин, будучи умилостивлённым, засмеялся, — я почти забыл.

Линь Дэн, сложив пальцы, приблизился к нему и громко произнёс тонким голосом:

— Носили яркие одежды, скакали на резвом коне, словно сверкающая звезда!

Неизвестно почему, но эта фраза внезапно напомнила Императору Цзяньнину другого человека. Он посмотрел на Чу Минкэ, который стоял с опущенным взглядом, и его улыбка немного померкла. Он внимательно вгляделся в его черты. Его взгляд скользил по лицу Чу Минкэ: острые брови, высокий нос, чётко очерченные губы - всё это постепенно сливалось с другим лицом из его воспоминаний.

Ветер проносился под деревьями. Образ юноши, натягивающего лук, словно полумесяц, в сорокалетних воспоминаниях Императора становился все яснее. Император Цзяньнин закрыл глаза, вздохнул и позвал:

— Минкэ.

Тот молча опустил голову, слушая, как Император Цзяньнин продолжил:

— Сегодня Ван Юй прибывает в столицу. Ты поедешь его встретить.

Чу Минкэ, отозвавшись, повернулся, собираясь уходить, но тут снова услышал голос Императора:

— Молодой генерал Хэлянь тоже поедет с тобой.

Императорская благородная супруга тут же бросила взгляд на Чу Минкэ - в её глазах читалось беспокойство. Чу Минкэ невозмутимо ответил:

— Ваше Величество, это не по правилам.

Но Император Цзяньнин возразил:

— Хэлянь Чжао - родственник Императорской благородной супруги. Прибытие Вана Юя в столицу - это семейное дело. Нет нужды соблюдать эти правила.

Во всей Поднебесной, пожалуй, кроме Императора, вряд ли кто-то посчитал бы прибытие Вана Юя в столицу семейным делом. Чу Минкэ, опустив глаза, пытался угадать его намерения, но на лице ничего не показывал, лишь ответил: «Слушаюсь».

Они с Хэлянь Чжао покинули дворец и направились к городским воротам. Сопровождавшие их стражники и Цзиньи-вэй во главе с Ци Цзюньчжо шли позади, чтобы случайно не услышать их разговор.

Чу Минкэ по-прежнему размышлял о смысле поступка Императора, будучи несколько рассеянным. Хэлянь Чжао щёлкнул пальцами перед ним, возвращая его из блуждающих мыслей. Он повернул голову и сказал Чу Минкэ:

— Мы с господином не виделись больше десяти дней. Я думал, вы скучали по мне так сильно, что не могли ни есть, ни спать, но вы так хладнокровны. Увидев меня сегодня, господин даже не удостоил меня взглядом, не взглянул на меня.

Чу Минкэ, привыкший к его болтовне, ответил:

— Разве я не смотрел на тебя только что?

Хэлянь Чжао, получив цунь, захотел продвинуться на чи*:

*得寸进尺 - dé cùn jìn chǐ - «получив цунь, продвинуться на чи» - ненасытный, жадничать

— Одного взгляда недостаточно.

Чу Минкэ, сидевший на лошади, посмотрел на него, пристально глядя в глаза:

— Не переходи границ. Люди, которые, овладев Лун, позарились на Шу*, не закончат хорошо.

*得陇望蜀 - dé lǒng wàng shǔ - «овладев областью Лун, зариться на Шу» - быть ненасытным, не удовлетвориться на достигнутом

Однако Хэлянь Чжао смело протянул руку, схватил его поводья:

— Я ведь прошу у господина награды.

Сухое и тёплое прикосновение окутало тыльную сторону ладони. Хэлянь Чжао взял его за руку, поглаживая большим пальцем. Чу Минкэ не отнял руку, но и не ответил, лишь через какое-то время сказал:

— Нет заслуг - нет и награды. Дело не выполнено, а ты уже хочешь награду?

— Как господин может знать, что я не сделал? — возразил Хэлянь Чжао.

Пока они разговаривали, уже достигли городских ворот. Чу Минкэ одной рукой остановил лошадь и посмотрел на Хэлянь Чжао:

— В Шуньцзине всё решаю я. Сделано дело или нет – мне нужно увидеть самому.

Улыбка не сходила с лица Хэлянь Чжао. Он спешился вслед за Чу Минкэ и, словно капризничая, проговорил:

— Господин так безжалостен. Вы даже не готовы пойти мне навстречу.

Стражники и Цзиньи-вэй начали разгонять толпу вокруг городских ворот. Чу Минкэ посмотрел на Ци Цзюньчжо, который вдалеке вёл переговоры с городскими стражниками, и, не глядя, ответил:

— Если хочешь, чтобы я пошёл навстречу, сделай то, что сможет меня порадовать.

Хэлянь Чжао, улыбаясь, приблизился, наклонился и прошептал ему на ухо:

— Разве мои умения не могут удовлетворить господина?

Чу Минкэ, казалось, был в хорошем настроении. Он, усмехнувшись, обхватил руку Хэлянь Чжао, которая лежала на его талии, и с силой оттолкнул её, прижимая обратно к его груди:

— Убери свои собачьи лапы.

Цзиньи-вэй и стражники быстро взяли под контроль городские ворота. Городская стража, расквартированная здесь, по приказу командира выстроилась в живую стену по обе стороны дороги, чтобы отгородить зевак. Не прошло и мгновения, как на пустынной дороге за городом показались несколько всадников, и с каждой секундой их становилось всё больше, а приближались они всё быстрее.

Хэлянь Чжао, глядя вдаль, насмешливо проговорил:

— Господин, вы так безжалостны: едва надели штаны, как уже не желаете признавать человека.

— «Я расчувствовался совсем»*, — парировал Чу Минкэ, — это у тебя слишком много мыслей.

*Строки из стихотворения Су Дунпо на мелодию «Бабочка, влюбленная в цветы» (в переводе Басманова М.И.)

Хэлянь Чжао хотел было что-то ответить, но увидел, как вдалеке вырвался вперёд один всадник. На нём была золотая диадема с драгоценными камнями, лунпао* с пятикогтистыми драконами, а на плечи был накинут плащ, с шумом развевающийся от порывов ветра, которые поднимали скачущие кони.

*Лунпао – парадное одеяние императора. Думаю, его могут носить и наследники

Стоявший рядом с ним Чу Минкэ, увидев его, поспешно поправил головной убор, разгладил рукава и, наконец, одёрнул полы своего одеяния, после чего быстрым шагом направился навстречу.

Когда всадник доскакал до ворот, Чу Минкэ сложил руки в приветственном жесте и обратился к нему «Ваше Высочество», не дожидаясь, пока тот сойдёт с коня.

Только тогда Хэлянь Чжао смог рассмотреть истинный облик Вана Юя: он не был ослепительно красив, но обладал аурой спокойствия и уверенности. Его черты лица были мягкими и округлыми, но взгляд излучал невольную властность, отчего с первого же взгляда становилось понятно - перед ними человек высокого ранга.

Увидев, что именно Чу Минкэ пришёл его встречать, Ван Юй поспешно спешился. Еще не успев убрать хлыст, он подхватил руку Чу Минкэ, помогая ему подняться:

— Минкэ, к чему эти пустые церемонии? Вставай скорее.

Чу Минкэ, следуя за движением его руки, выпрямился. Когда их взгляды встретились, на его лице, на удивление, промелькнула мягкая улыбка.

Хэлянь Чжао, наблюдавший за ними, замер, а затем прищурился, вглядываясь в спину Вана Юя. Казалось, он почувствовал хоть и небольшую, но угрозу.