Сломить весеннее величие

Холодный ветер на крытой дорожке заставлял пламя свечей в дворцовых фонарях мерцать и колебаться. Свет и тень смешивались перед дверьми зала. Чу Минкэ стоял вполоборота, половина его лица скрывалась в тени, куда не достигал свет огня, делая его облик мягким и расплывчатым.

— Личные цели? — спокойно повторил он, а затем, улыбнувшись, спросил в ответ, — что вы имеете в виду, евнух Линь? Какие у меня могут быть личные цели по отношению к ним?

Очевидно, он прикидывался незнающим. Линь Дэн холодно фыркнул:

— Эти четверо так или иначе связаны старой дружбой с пограничной конницей Юйлинь тех лет. Тебе самому лучше знать, почему ты их арестовал.

Услышав это, Чу Минкэ широко раскрыл глаза и притворился испуганным:

— Господин, не говорите вздор! Во дворце упоминание пограничной конницы Юйлинь - это преступление, караемое обезглавливанием!

В этот момент во дворце умолкли звуки струнных и духовых инструментов. Завершился последний танец. Возглавляющий чиновников посланник сложил руки перед грудью и, обратившись к главному месту, опустился на одно колено, прося разрешения продемонстрировать Его Величеству Императору их представление по борьбе.

Чу Минкэ обернулся, чтобы посмотреть внутрь зала. Императорская благородная супруга бесшумно вернулась из бокового зала и села рядом с Императором Цзяньнином. Ее глаза горели сильной тоской по родине, когда она смотрела на посланников.

Линь Дэн заметил его взгляд и не удержался от усмешки, а затем невнятным, тонким голосом произнес:

— Когда-то люди из Вэйсу вторгались на наши земли и грабили наши границы, а теперь они приходят сюда, чтобы показать эти детские забавы.

Из самых дальних мест вышли две фигуры, направляясь в центр зала. Они были огромны и крепки, несомненно, привлекая всеобщее внимание. Чу Минкэ, высокий и стройный, молча стоял за дверями зала, и среди ошеломленных взглядов толпы он остро уловил нечто необычное.

Он покосился в сторону и неожиданно встретил взгляд, полный живого интереса.

В то время как все остальные смотрели на две высокие и хорошо сложенные фигуры, только взгляд Хэлянь Чжао скользнул сквозь толпу, пересек весь зал и неотрывно устремился на Чу Минкэ.

Его взгляд был подобен звериному - свирепый, острый, полный решимости получить свое. Он наблюдал, оценивал, и за короткий миг зрительного контакта искал уязвимое место Чу Минкэ, готовый тут же нанести удар и убить.

Его взгляд был слишком откровенным, наполненным первобытной дикостью и желанием, отчего Чу Минкэ почувствовал себя лягушкой, которую заметила змея - будто колючки в спине*.

*如芒在背 - rúmáng zàibèi - «как колючки в спине» - как на иголках

Чу Минкэ отвел взгляд и услышал, как Линь Дэн продолжил:

— Много лет назад именно Динъюаньхоу совершил поход к северу от Великой Китайской стены* и подавил мятеж диких племен Цзичуань в Вэйсу. Жаль только, что он, возгордившись заслугами, стал помогать разбойникам для укрепления собственной власти, вступил в сговор с врагом и изменил родине, погубив еще и такие отборные войска, как пограничная конница Юйлинь...

*Сайбэй или земли к северу от Великой Китайской стены - Монголия

— Линь Дэн!

Чу Минкэ наконец заговорил. Его лицо было холодным, как вода, а тон звучал грозно даже без гнева.

— Я сказал, это преступление, караемое смертью. Если вам надоело жить, можете прямо сейчас катиться обратно в Церемониальное управление* и отмыть эту гнилую плоть. Завтра я лично приведу Цзиньи-вэй к вам домой, сниму с вас кожу, набью ее соломой и выставлю перед Восточной сыскной службой, чтобы ваше потомки поглядели.

*Церемониальное управление (управление церемониями) - название госучреждения, учреждённого при династии Мин. Являлось одним из «Двенадцати управлений» внутреннего двора, управлявших евнухами и делами дворца

Евнухи, попадая во дворец, сразу подвергались кастрации и потому не могли иметь ни внуков, ни детей. Упоминание потомков было для них самым болезненным табу. Услышав эти слова, Линь Дэн мгновенно изменился в лице. Его мутные старые глаза прищурились, полные злобы.

Он, стиснув зубы, шагнул вперед, приблизившись к Чу Минкэ, и прошипел:

— Чу Минкэ, другие тебя боятся, но я - нет. Что вообще из себя представляет ваша Западная сыскная служба? Как ты смеешь в моем присутствии упоминать Цзиньи-вэй, размахивая топором у ворот Лу Баня*?

*班门弄斧 - bānmén nòngfǔ - «размахивать топором у ворот [Гуншу] Лу Баня» - cоваться со своим мнением перед знатоками; давать советы специалистам; брать на себя слишком много

Он приблизился очень близко. Чу Минкэ слегка поднял голову, закрыл глаза и понял:

— Евнух Линь, признаюсь, вы и правда признали хорошего сына. Похоже, сегодняшний сговор четверых мятежников о восстании под носом у Цзиньи-вэй - действительно ваших рук дело.

В этот момент в зале раздались радостные возгласы - завершился первый раунд борьбы, определился победитель. Линь Дэн, обернувшись, увидел, как младший евнух в красных одеждах вышел по приказу Императора Цзяньнина найти кого-то. Линь Дэн понизил голос.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Сейчас ты - дракон, парящий в небесах, а мы - грязь под твоими ногами. Но не забывай, почему ты вообще попал во дворец! Я посоветую тебе лишь одно: цветок не может цвести сто дней*. Будь осторожен в своих действиях, остерегайся, чтобы твои поступки не обернулись против тебя самого!

*花无百日红 - huā wú bǎirì hóng - «цветок не может цвести сто дней» - счастье не вечно

Сказав это, он резко взмахнул рукавом и поспешно вернулся в зал.

Увидев, что Чу Минкэ все еще стоит на месте, младший евнух подбежал, подхватив полы своего одеяния, и крикнул:

— Ваше Высочество! Императорская благородная супруга уже вернулась на свое место и ищет вас!

Чу Минкэ отозвался, но его взгляд, минуя идущего перед ним младшего евнуха, в третий раз устремился внутрь зала.

Борцовское представление варваров было свирепым и грубым, наполненным первобытными порывами и жаждой крови. Оно заставляло зрителей закипать от возбуждения - глаза каждого сияли боевым азартом. Только Хэлянь Чжао, сидя полубоком и опираясь одной рукой о столик, неторопливо пил вино. В его взгляде читалось лишь полное равнодушие.

Заметив его взгляд, младший евнух поспешно объяснил:

— Ван Шэн воспитывался госпожой и с детства любит борьбу. Услышав о прибытии чиновников, он уже горел желанием поучаствовать. Он дождался сегодняшней ночи! Ваше Высочество, скорее пройдемте внутрь - может, еще успеете посмотреть хотя бы на один поединок.

Когда они вдвоем вошли в зал, борьба уже началась. Хотя Ван Шэн был молод, по телосложению он был довольно высоким и крупным, а его противник был крепок, подобно горе - широкий в плечах и груди, настоящий силач. Стоя рядом, они делали Вана Шэна низкорослым и тщедушным, явно уступающим в сравнении.

Но Ван Шэн победил благодаря своей ловкости. После нескольких неуспешных попыток атаковать, когда противник яростно ринулся на него, Ван быстро увернулся, сделал ложный шаг, а затем левой рукой заблокировал плечо противника, одновременно правой рукой сделал захват, перейдя от обороны к атаке, и повалил силача на землю.

В зале на мгновение воцарилась мертвая тишина - был слышен лишь тихий звук шагов Чу Минкэ, поднимающегося по ступеням. Он опустил глаза и даже не взглянул на других и, поспешив к главному месту, почтительно сказал:

— Ваше Величество, госпожа.

Только после этого в зале разразились бурные аплодисменты. Ван Шэн вошел во вкус, поэтому очень скоро начался второй раунд борьбы. Взгляд Императора Цзяньнина был очень даже неплохим, поэтому он лишь слегка повернул голову и спросил:

— Где ты снова пропадал? Похоже, зал Фэньтянь слишком велик, ты заблудился по дороге к Императорской благородной супруге.

Чу Минкэ, уловив недовольство в его словах, тут же опустил голову еще ниже, однако его тон оставался спокойным. Он держался с достоинством, без высокомерия:

— Когда я* отправился искать госпожу, то встретил у входа в зал евнуха Линя и, вспомнив о недавних перемещениях в Цзиньи-вэй, я немного поговорил с ним.

*Здесь «я» (奴婢) используется как обращение евнуха к государю

Услышав это, Линь Дэн с другой стороны тут же изменился в лице и поспешно сказал:

— Прибытие чиновников в столицу не терпит никаких промахов! Восточная сыскная служба боялась побеспокоить Ваше Величество и госпожу...

Не успел Линь Дэн договорить, как Император Цзяньнин поднял руку, прервав его. Вслед за этим в зале снова раздались ликующие крики - был определен победитель второго раунда. Молодой и пылкий Ван Шэн стоял в центре зала и высокомерно заявил поверженному силачу:

— Борьба за пределами Великой стены - всего лишь такая!

Тут же нашлись те, кто поддержал его:

— Ван Шэн - настоящий сын нашей Великой Чу, поистине доблестен!

Чу Минкэ, склонив голову, молча стоял рядом с Императором Цзяньнином, наблюдая, как со стола поднимают чарки и ставят их обратно, а Линь Дэн несколько раз наливает вино. Император Цзяньнин, казалось, был очень доволен: он пил чашка за чашкой, слушая лестные речи высокопоставленных чиновников о том, что Великое Чу - Небесная империя, а он - мудрый правитель на все века.

Чу Минкэ поднял глаза, чтобы понаблюдать. Он увидел, что посланник, сидящий внизу, выглядел очень плохо: его взгляд был полон негодования, словно его унизили. Он повернул голову к Императорской благородной супруге, сидящей по другую сторону, и увидел на ее лице сдержанность и скрытый гнев.

Это была безмолвная игра. Чу Минкэ отвел взгляд и остался стоять на месте, ожидая окончания этой политически окрашенной, наполненной унижением и высокомерием фарсовой сцены. Но вдруг, среди волны лести, доносившейся из зала, раздался резкий и надменный голос, совершенно неуместный в этой атмосфере:

— Не знаю, интересно ли Его Высочеству сразиться со мной в следующем поединке?

Бурная атмосфера в зале Фэнтянь в этот момент немного остыла. Голос Хэлянь Чжао, словно холодный ветер весенней ночи, пронесся по залу, заставив всех вздрогнуть.

Как говорят, не больше трех раз. Никто не ожидал, что кто-то еще осмелится выйти на бой, и никто совершенно не ожидал, что эти маленькие варвары из Вэйсу посмеют бросить вызов авторитету Небесной империи в такой момент.

Ван Шэн обернулся, окинул его оценивающим взглядом и, задрав подбородок, ответил:

— Хорошо.

Хэлянь Чжао был высоким, но не очень крепким и совершенно не мог сравниться с двумя могучими силачами, выступавшими ранее. Его телосложение было больше похоже на людей из Центральных равнин*: прямые плечи, величественная осанка, равномерные и плавные линии мускул, сдержанные и скрытые, словно натянутая тетива.

*Центральные равнины (Чжунъюань, Срединная равнина) - историческая область, очерчиваемая южной частью Великой Китайской равнины и средним и нижним течением реки Хуанхэ

Он встал, снял яшмовую подвеску, висевшую у пояса, и неторопливо вышел в центр зала.

Император Цзяньнин, опираясь на трон, сменил позу. Он, выпрямившись, подался вперед и уставился на Хэлянь Чжао.

Чу Минкэ вспомнил слова младшего евнуха, сказанные им у входа в зал: возможно, Император Цзяньнин действительно благосклонно относился к этому молодому человеку из Вэйсу. Поэтому он тоже поднял голову, устремив взгляд на Хэлянь Чжао. Стоя рядом с главным местом, он смотрел на того свысока.

В наступившей тишине прозвучал маленький золотой гонг. Ван Шэн первым издал громкий, полный энергии крик и, наклонившись, бросился на Хэлянь Чжао.

Его скорость была невероятной, словно внезапно атаковавший гепард. Хэлянь Чжао стоял на месте, его взгляд был сосредоточен на нападавшем. Когда они вот-вот должны были столкнуться, Хэлянь Чжао сделал шаг в сторону, согнулся и проскользнул под раскрытыми руками противника. Одновременно он обхватил его талию рукой сзади, крепко схватил за пояс и молниеносно повалил противника на землю.

Тело, ударившись о пол, издало громкий звук. В зале воцарилась мертвая тишина - никто не ожидал, что Хэлянь Чжао усмирит Вана Шэна в мгновение ока.

Рядом послышался легкий хлопок. Чу Минкэ покосился в сторону и увидел, что Императорская благородная супруга прислонилась одной рукой к столу. Ее белоснежное, красивое лицо не могло скрыть радостного выражения. Она улыбалась, глядя на этого юношу, приехавшего из ее родных мест, и гордилась им, словно его победа была её собственной..

Чу Минкэ беззвучно выдохнул: он понимал, что этот ночной фарс не закончится так скоро.

Но в момент, когда никто не обратил внимания, опрокинутый на землю Ван Шэн поднялся на ноги, ловко бросившись на спину Хэлянь Чжао, обхватил его талию ногами и одновременно напряг верхнюю часть тела, попытавшись повалить его на землю, чтобы хоть как-то сохранить лицо.

Однако реакция Хэлянь Чжао оказалась быстрее. В тот момент, когда Ван Шэн бросился на него, Хэлянь Чжао, услышав звук, обернулся, тут же схватив его за плечо левой рукой, а правой обхватив бедро, прокрутил его в воздухе.

Ван Шэн мгновенно потерял равновесие и, вращаясь словно ветряная мельница, рухнул на землю. После краткого замешательства он, разразившись громким хохотом, встал и помахал Хэлянь Чжао рукой, признавая свое поражение.

Два вызова, и оба - мгновенное поражение. Хэлянь Чжао важничал, стоя в зале подобно обнаженному длинному клинку, демонстрируя свою непобедимость.

Игра возобновилась. Хэлянь Чжао стал новой разменной монетой. Каждый хотел заполучить его, стремясь доказать собственную силу и могущество этой династии через победу над ним.

Но никто не добился успеха. Хэлянь Чжао был доблестен и отважен, побеждая в каждом сражении. Никто не мог извлечь из схватки с ним ни малейшей выгоды.

Наконец, в какой-то момент Император Цзяньнин почувствовал угрозу и, восседая на троне, начал серьезно относиться к этой игре. Чу Минкэ терпеливо ждал; его сердце было безмятежно, а лицо спокойно, пока Император Цзяньнин, сидящий рядом с ним, не произнес его имя:

— Минкэ.

Чу Минкэ обернулся, обратившись к нему, низко склонил голову, ответил «да», а затем развернулся и спустился по ступеням.

Ступая к центру большого зала, Чу Минкэ почувствовал, как на него смотрит Императорская благородная супруга. Он прочитал в ее взгляде угрозу и предупреждение: она не желала поражения Хэлянь Чжао, потому что победа ее клана была ее победой. Казалось, стоит Чу Минкэ проиграть, и они смогут побеждать вечно.

Но в этом мире никто не может побеждать вечно.

Чу Минкэ подошел и встал перед Хэлянь Чжао. Позади него сидел Император Цзяньнин, и только он был как последний «Советник» на шахматной доске, защищающий «Генерала»*. Стоит ему проиграть, и вся Великая Чу потерпит поражение.

*«Советник» и «Генерал» - две из семи фигур в Сянци (китайские шахматы). Все фигуры в порядке от самой значимой: генерал, советник, слон, пушка, ладья, конь, пешка

Когда прозвучал маленький гонг, две фигуры в зале быстро столкнулись, а затем мгновенно разделились. Хэлянь Чжао почувствовал опасность, исходящую от Чу Минкэ.

Столкнувшись с ним, Хэлянь Чжао вдруг вспомнил первого зверя, которого он встретил на охоте.

Он, прячась за деревом, постепенно приближался, и в момент, когда ветер стих и волны успокоились*, бросился вперед, крепко вцепившись в горло волчонка.

*风平浪静 - fēngpíng làngjìng - «ветер стих и волны успокоились» - полный порядок и спокойствие; тишь да гладь; никаких волнений

Вторая попытка началась почти сразу. Они столкнулись вновь: плечи соприкоснулись, руки переплелись, дыхание на мгновение сблизилось, а лица почти коснулись друг друга. Хэлянь Чжао уловил от него аромат сливы, а также скрытый запах крови.

Чу Минкэ освободился от захвата, развернул правую руку и ударил Хэлянь Чжао в грудь, но в следующее мгновение его запястье было схвачено и прижато обратно к телу.

— Господин, — раздался в ухе внезапный смех юноши. Хэлянь Чжао сделал шаг вперед, упершись плечом в плечо другого, отталкивая его назад. Чу Минкэ ни на шаг не отступил, поэтому расстояние между ними быстро сократилось:

— От вас пахнет кровью.

Чу Минкэ посмотрел на него и увидел в глазах возбуждение и азарт. Хэлянь Чжао видел в нем добычу, а себя считал охотником. Его тело дрожало от возбуждения - каждая его частица кричала об ужасном желании покорить.

Его голос, горячий и влажный, соблазняюще звучал у самого уха, но Чу Минкэ оставался невозмутим. Он тут же, сделав подсечку, зацепил его правую ногу, одновременно резко развернув ладони и толкнув, намереваясь воспользоваться моментом, чтобы повалить Хэлянь Чжао на землю.

Хэлянь Чжао почти одновременно отреагировал: он подставил свою ногу под ногу Чу Минкэ и, воспользовавшись случаем, обхватил правой рукой его украшенный яшмовый пояс и, надавив левым плечом, без малейшего усилия поднял Чу Минкэ себе на плечо.

В зале раздались возгласы изумления. В следующий миг Чу Минкэ перевернулся в воздухе, обхватил ногами руку Хэлянь Чжао и, используя силу его броска, повалил Хэлянь Чжао вместе с собой на землю.

В памяти маленький волчонок и Хэлянь Чжао вместе скатились с горного склона, оставляя за собой кровавый след. Не желающий умирать волчонок вырвался из рук и, рыча, бросился на него, пытаясь перекусить Хэлянь Чжао горло. Тела столкнулись друг с другом. Они боролись обнаженными под ледяным ветром суровой зимы, кровь кипела, а звериный рык был его собственным рыком.

Они одновременно падали и вставали, сталкиваясь, словно бодающиеся антилопы - безжалостно, беспощадно, превратив эту схватку в смертельную битву.

Внезапно Хэлянь Чжао рассмеялся, его взгляд упал на руку, которая прижимала левое плечо Чу Минкэ. Он большим пальцем стер след крови на белоснежной коже на шее Чу Минкэ:

— Ты забыл вытереть.

Температура повышалась. Эта интимная близость стала искрой, попавшей на сухие дрова, и их переплетенное дыхание стало двусмысленным. Яростное желание завоевания и обладания в глазах юноши почти тут же вырвалось наружу.

Чу Минкэ в глубине души счел это забавным, потому что этот человек из Вэйсу совершенно не понимал принципа «приотпустить, чтобы схватить верхнее»*.

*欲擒故纵 - yù qín gù zòng - «приотпустить, чтобы вернее схватить» - заманить в ловушку, усыпить бдительность

Он быстро повернул голову в сторону, смягчив удар, схватил эту недовольную своей участью руку и, развернувшись, выкрутил ее. Хэлянь Чжао, как и ожидалось, попался на уловку: следуя силе Чу Минкэ, он развернулся, желая обхватить его за талию и бросить через спину на землю.

Чу Минкэ был не только добычей, но и охотником. В тот момент, когда Хэлянь Чжао обхватил его, он потянул того за собой, падая назад, принял удар на спину и, оттолкнув его руками и ногами, отправил Хэлянь Чжао в полет.

В зале на мгновение повисла тишина, а затем разразились радостные возгласы. Хэлянь Чжао с глухим стуком упал на землю. Чу Минкэ, подняв руку, отряхнул пыль с плеча и неспешными шагами подошел к нему.

Чу Минкэ смотрел на него сверху вниз. Его ресницы были слегка опущены, скрывая презрение и пренебрежение в глазах, с небольшим оттенком высокомерия.

Его темно-красные тонкие губы слегка приоткрылись, и Чу Минкэ, с усмешкой, сказал:

— Ты проиграл.