•6•
Зал Совета напоминал готический собор, поставленный наоборот - шпили уходили не в небо, а в земную толщу. Семь кресел-тронов возвышались полукругом, и в каждом сидел вампир, чей возраст измерялся веками. Воздух был густым от магии и напряжения.
Эла стояла в центре, на круглой каменной плите, испещрённой рунами. Мэри - за её плечом, достаточно близко, чтобы чувствовать холод.
- Поднадзорная Эла, - голос Леди Северины звучал, как виолончель, - Совет готов выслушать ваше первое свидетельство.
Эла развернула папку. Достала три портрета.
Первый - Леди Амаранта, хранительница ритуалов. Эла изобразила её не в мантии, а в саду - молодая женщина сажает розовый куст, и на её пальцах земля, а не кровь. Второй - Мастер Тео, алхимик: он склонился над колбой, и в его глазах не холод расчёта, а детское любопытство. Третий - Лорд Варгас.
С ним Эла рискнула больше всех.
Она нарисовала его на поле боя. Не вампиром - человеком. Рыцарем в помятых доспехах, склонившимся над раненым товарищем. В его лице была не жестокость, а усталая, горькая преданность.
- Я вижу вас, - сказала Эла, и голос её почти не дрожал. - Не такими, какие вы сейчас. А такими, какими вы были до того, как вечность стёрла краски. Моя бабушка говорила, что искусство пленяет время. Я хочу вернуть вам то, что вы потеряли.
Тишина. Леди Амаранта склонила голову, разглядывая свой портрет. Мастер Тео хмыкнул и поправил очки.
Лорд Варгас поднялся.
Он был огромен - ростом под два метра, с лицом, изрезанным шрамами, и глазами цвета запёкшейся крови. Медленно, чеканя шаг, он спустился с возвышения.
- Ты, - его голос походил на скрежет камня, - рылась в моём прошлом?
- Я ничего не искала. Я просто нарисовала то, что увидела.
- Ты увидела слабость, - он вырвал портрет из её рук. - Ты увидела человека, которым я перестал быть больше тысячи лет назад. И ты посмела выставить это перед Советом?!
Одним движением он разорвал холст пополам.
- Это оскорбление, - Варгас повернулся к остальным. - Смертная показывает нам наши смерти. Наши потери. Она не прославляет - она вскрывает шрамы. Я требую немедленного суда.
Эла отшатнулась. Обрывки портрета упали к её ногам.
- Лорд Варгас, - начала Северина, но тот перебил:
- Она опасна. Её дар - не созидание. Это оружие. Она может видеть наши уязвимости и выставлять их на всеобщее обозрение. Что будет дальше? Она нарисует, как убить каждого из нас?
Мэри шагнула вперёд, заслоняя Элу.
- Ты боишься правды, Варгас. Всегда боялся.
- А ты, архивариус, - он скривился, - забыла своё место. Ты была никем четыреста лет. Пылью. А теперь встаёшь между мной и смертной?
- Она не просто смертная. Она - моя подруга.
Слова повисли в воздухе. Эла замерла. Мэри произнесла это не как угрозу - как констатацию факта, тяжёлую и окончательную.
Варгас усмехнулся. Отступил на шаг.
- Что ж. Тогда пусть финальное Испытание решит всё, - он повернулся к Северине. - Я требую назначить дату. Хэллоуин. Через десять дней. Если её дар действительно исключителен - пусть докажет это перед всем Советом. Если нет - казнь будет немедленной. Для обеих.
Северина молчала долго. Потом кивнула.
- Хэллоуин. Финальное Испытание. Совет согласен.
Когда они вышли из зала, Эла прислонилась к каменной стене. Ноги не держали. Обрывки портрета она сжимала в кулаке.
- Десять дней, - сказала она. - Он разорвал его. Просто разорвал.
Мэри стояла рядом, прямая и бледная.
- Варгас боится. Это хороший знак.
- Хороший знак?! Он хочет нас убить!
- Да. Потому что ты нарисовала правду. И она его ранила. Значит, твой дар работает.
Эла посмотрела на клочки холста в своих руках. Рыцарь в доспехах был разорван пополам - голова отдельно, тело отдельно.
- Мне нужно больше, - сказала она. - Портретов мало. Нужно что-то, что невозможно разорвать. Что-то, что заставит их замолчать.
- У меня есть идея, - Мэри коснулась её плеча. - Но для этого придётся вернуться к тому, что я не делала двести лет.
- К чему?
Мэри посмотрела на свои руки - бледные, неподвижные, с длинными пальцами словно у пианистки.
- К рисованию.