•5•
Особняк стоял в часе езды от города, на краю заброшенного поместья. Дорога к нему заросла ежевикой, а кованые ворота покосились, словно устав ждать хозяйку, которая не возвращалась столетие.
- Миленькое место, - заметила Эла, перешагивая через поваленный фонарный столб. - Немного не хватает таблички «Добро пожаловать в кошмар».
- Я не была здесь с 1890-х, - Мэри коснулась ржавой решётки. Та со скрежетом отворилась сама, узнав кровь хозяйки. - Здесь должно быть Зеркало Истинной Сути. Артефакт, способный подтвердить твою ценность перед Советом.
- Зеркало, которое показывает правду? Звучит как начало фильма ужасов.
- Оно не показывает. Оно отражает суть дара. Если твой талант действительно исключителен, зеркало это засвидетельствует. Это сильнее любых слов на слушании.
Они вошли. Внутри пахло сыростью и старым деревом. Мебель стояла под чехлами, похожими на саваны. Люстра сиротливо позвякивала хрусталём на сквозняке.
Эла замерла у стены. Там, в тусклом свете вампирского зрения, проступали контуры - десятки картин, развешанных и сваленных в углу. Пейзажи. Портреты. Наброски углём.
- Это всё... твоё?
Мэри не ответила. Она стояла у дальней стены, глядя на незаконченное полотно - женский силуэт у окна, едва намеченный, словно художница боялась закончить.
- Я бросила кисть здесь. В этой комнате. В ночь, когда поняла, что он не вернётся.
Эла подошла ближе. От холста веяло такой застарелой болью, что у неё перехватило дыхание. Женщина на картине смотрела в окно, ожидая кого-то, кто никогда не придёт.
- Ты была потрясающим художником.
- Я была живой. Это разные вещи.
Эла взяла с подоконника старую кисть. Щетина затвердела от времени.
- Возьми, - она протянула кисть Мэри. - Просто подержи.
Мэри отшатнулась, как от огня.
- Нет.
- Почему?
- Потому что если я снова начну, мне придётся признать, что последние двести лет я пряталась. Не от Совета. Не от законов. От себя.
Она резко развернулась и направилась к лестнице.
- Зеркало в подвале. Идём.
Подвал оказался лабиринтом из каменных арок. В самом дальнем углу, вмурованное в стену, висело зеркало - высокое, в серебряной раме, покрытое паутиной, но не запылённое. Его поверхность мерцала, как замёрзшее озеро в лунном свете.
- Коснись его, - сказала Мэри. - Оно покажет твой дар.
Эла протянула руку. Пальцы почти коснулись стекла, когда из темноты выступили фигуры. Три. Четыре. Пять.
Призраки. Полупрозрачные, сотканные из воспоминаний и боли. Мужчина с жестоким лицом и кистью в руке - создатель Мэри. Молодая женщина с разорванным горлом - одна из тех, кого Мэри убила в первые годы. Старуха в чепце. Ребёнок.
- Стражи прошлого, - выдохнула Мэри. - Они охраняют зеркало. Мои грехи. Мои потери.
Один из призраков шагнул к Эле. Девушка инстинктивно выбросила руку - и с её ладони сорвался тёплый, золотистый свет. Тот самый, что она чувствовала с момента пробуждения, но не умела использовать.
Призрак замер. Отступил.
- Их не победить силой, - прошептала Мэри. - Это не монстры. Это я.
- Тогда не силой, - Эла повернулась к ней. - Ты должна их отпустить. Сама.
- Я не могу.
- Можешь. Ты держала это в себе четыреста лет. Хватит.
Мэри смотрела на призраков. Создатель ухмылялся. Женщина плакала. Ребёнок тянул руки.
- Я... - голос Мэри дрогнул. - Я отпускаю вас. Я не могу изменить того, что сделала. Но я могу перестать мучить вас. И, наверное, себя.
Слова упали в тишину. И призраки начали таять. Медленно, как утренний туман. Последним исчез создатель - его ухмылка наконец погасла.
Зеркало вспыхнуло. Эла коснулась его - и увидела отражение. Не лица. Образ. Две фигуры, стоящие плечом к плечу перед Советом. Одна - тень с серебряными глазами. Вторая - свет с углём в руке.
- Оно показало нас, - прошептала Эла. - Вместе.
Мэри стояла за её спиной. В зеркале отражалось и кое-что ещё - едва заметное, но ясное. Мэри держала кисть.