Осколки нас

Влад

За окном из-за туч виднелось солнце, ветер играл последними опадавшими листьями. Именно в это прекрасное утро я встретил её. Свою, как думал, давно забытую школьную любовь. Она очень изменилась: цвет волос и глаз поменялись на более светлые оттенки. Такое вообще бывает или это очередная магия девушек?

Тем не менее на съёмке я не мог сосредоточиться. Сегодня мы снимали материал с парфюмом от недавно открывшегося бренда «Memoria»¹. Атмосфера располагала к расслаблению: застеклённая крыша с видом на Москву, тёплые лучи солнца, лёгкая музыка, знакомый фотограф, стилист, визажист. И всё же я не мог расслабиться. Это напряжение передалось команде, и когда я выронил флакон духов, а тот разбился, мне сказали посидеть и отдохнуть, пока коллеги убирают беспорядок.

Откинувшись на диван, я начал прокручивать странную утреннюю сцену. Мне было непонятно, почему Ника так испуганно посмотрела на меня, почему не помнит? Что же произошло несколько лет назад? Я хранил все воспоминания, связанные с Вероникой: каждую прогулку за руку, каждый неловкий поцелуй, её привычки, её тёплую улыбку, которую она дарила только мне.

Вдруг телефон завибрировал. Достал из кармана, прочитал сообщение: «Привет! Лучше не общайся с Никой, она и так болеет, ты всё опять испортишь. Сам знаешь, какая она. В общем, я тебя предупредила». Лена. Опять она лезет туда, куда не надо. Я помню, что творила эта змея в прошлом. А Ника, видимо, не помнит об этом, да и рассказать было некому. Но теперь я рядом и расскажу всю правду.

¹ С итальянского переводится как «память», «воспоминание».

С горем пополам мы закончили съёмку, и я сразу уехал к Роме. Сейчас там была вся наша компания, но самым близким для меня оставался Рома. Припарковавшись у его дома, зашёл в лифт и нажал кнопку нужного этажа. Ехать пришлось долго — друг любил вид на Москву, сверху город был как на ладони. Поздоровался с ребятами и направился в кабинет Ромео — так мы в шутку его называли.

Быстро рассказал о встрече с Никой, о том, как её подруга увела её, и о том, что произошло в школе.

— Так давай найдём её в социальных сетях. В наше время это более чем реально, — предложил Рома.

Мы начали искать, но всё безрезультатно. Возможно, она сменила фамилию после побега от отца. В итоге решил не медлить и поехать в университет: там много знакомых с её факультета, думаю, это поможет быстрее её найти.

Проезжая по осеннему городу, смотрел на людей, которые последние тёплые деньки проводили на свежем воздухе. Стало грустно от приближения холодов.

***

В университете встретил пару знакомых с журфака. Они рассказали, что сегодня в соседнем корпусе важное выступление: лучшие студенты-психологи представляют доклады, и одна девушка якобы очень ярко выступает.

Сразу сообразил, про кого речь. Быстро распрощавшись, побежал в актовый зал. Подходя, увидел афишу с её именем — Янтарская Вероника. Значит, правда сменила фамилию.

Зал был переполнен: студенты из разных университетов, преподаватели из других городов. Встал у последних рядов и наблюдал за её выступлением.

— Ребёнок в такой системе учится выживать, — говорила она. — Он становится идеальным. Потому что только идеальным позволяют дышать. Но внутри он умирает каждый день, когда за ним происходит полный контроль. Даже в собственном доме ты не сделаешь лишний шаг — о нём сразу все узнают.

В голове возникла мысль: «Она рассказывает про себя... Моя девочка, что же ты пережила? Но я помню эту девушку, которая не боится говорить правду. А сейчас ей пришлось говорить о своей боли».

Решил добежать до ближайшего цветочного, чтобы купить те самые цветы — ромашки. Помню, как она светилась при виде этих букетов, как я вплетал их ей в волосы, как она гадала на лепестках: «любит — не любит».

Не стал смущать её после выступления, поджидал у входа. Руки дрожали, сердце колотилось как у подростка, который впервые дарит девушке подарок и боится: «А примет ли она его?» И наконец я увидел её. Глаза, в которых отражалась жизнь. Она не опустит руки и будет бороться до конца.

Смотрела на меня с каким-то презрением, но всё же приняла букет. Я был рад и этому. Сердце начало биться ровно.

Вечером решил найти её номер через знакомых в деканате. Получив, долго смотрел на экран. Несколько раз набирал варианты сообщения, но сразу стирал. Всё же решившись отправить, не ожидал, что ответ придёт так быстро.

С Никой, как и раньше, было легко общаться. Решил не давить, просто начал рассказывать смешные истории, чтобы разрядить обстановку и растопить сердце снежной королевы. Несколько часов пролетели незаметно. Было жаль прощаться, но у меня уже созрел план, как можно быстрее увидеться с ней.

***

Ника

Утром проснулась тяжело: вчерашний день оставил рану на сердце, спала плохо. Всю ночь снились мрачные сны, от которых постоянно просыпалась. Но вставать пришлось — учёба сама к себе не придёт. Быстро приняла душ, сделала лёгкий макияж, надела лонгслив и юбку, поспешила завтракать.

Сегодня вся семья завтракала вместе, все куда-то собирались с утра по своим делам. Мама наблюдала за мной всё утро, и аппетит пропал окончательно.

— Вероника, сегодня в комнате установят камеры, — произнесла мама.

— Камеры? Не одну, а несколько?

— Да, так будет лучше.

— Для кого? Для тебя? Ты вообще не думаешь, каково мне! — вспылила я.

Вышла из-за стола, накинула пальто и выбежала на улицу. Такси ждать пришлось бы долго, поэтому пошла к метро.

«Всё-таки надо было надевать куртку, холод пробирает до косточек», — разочарованно подумала и ускорила шаг. В метро немного согрелась, но из-за злости на маму села не на ту ветку, и пришлось идти до корпуса ещё пятнадцать минут. Решила зайти за кофе, чтобы согреться и перекусить. С утра там на удивление было мало студентов.

У стойки стоял Влад — поверх рубашки накинуто пальто. Я остановилась, разглядывая его. Личико и фигурка у него были что надо, видимо, долго работал над телом. В руке он держал два стаканчика с кофе и несколько пакетиков с выпечкой. «Видимо, у него есть девушка, и он купил это для неё. Романтично», — подумала я.

Каково же было удивление, когда он подошёл ко мне и протянул один стаканчик.

— Доброе утро, — сказал низким голосом. — Я купил тебе латте с корицей и круассаны.

— Доброе, — ответила, всё ещё помня о рассказе Лены, но напиток и еду приняла. — Как ты угадал? Это мой любимый кофе.

Он пожал плечами:

— Я помню. Раньше ты всегда пила такой. Просто захотелось сделать приятное.

Смущённо улыбнулась. Жест был милым, но в то же время пугающим: откуда он взял мой номер, в соцсетях я его не добавляла. Он открыл передо мной дверь, и мы вышли на осеннюю аллею.

— Ты, надеюсь, на такси приехала? Очень легко одета, — заметил Влад.

— А сам? Мы одеты почти одинаково.

— Ну у меня своя машина, поэтому не замерзаю. Хочешь после пар подвезу?

Пожала плечами. «Мало ли, увезёт ещё куда... Хотя со сталкерством мамы бояться такого не стоит: она меня из-под земли достанет, если захочет».

Мы шли не спеша, болтая обо всём на свете. Лёгкий диалог ни о чём, но рядом с ним было спокойно.

— Ника, — вдруг сказал Влад, замедляя шаг. — Ты боишься меня?

Вопрос застал врасплох.

— Немного, — призналась честно. — Мне рассказали о тебе... кое-что.

— Лена? — догадался он. — И ты ей веришь?

— А почему я должна тебе верить?

Он остановился, повернулся ко мне.

— Потому что я никогда не причинял тебе боли. А она... — он помолчал, подбирая слова. — Просто спроси у неё, почему она скрывает, что вы учились в одном классе.

У меня перехватило дыхание. В одном классе? С Леной?

— Что?

— Спроси, — повторил он. — И если после этого захочешь меня избегать... я пойму.

Он отвернулся, и мы снова пошли по аллее. Я смотрела на его профиль и чувствовала, как внутри поднимается смятение. Лена никогда не говорила, что мы учились вместе. Никогда.

Под ногами шелестела листва. Солнца сегодня не было, вокруг сгущались тучи.

В университете мы попрощались. Я ещё раз поблагодарила за завтрак и пошла на занятия. День пролетел быстро — я постоянно витала в облаках. Лена заметила, но на её вопросы отвечала уклончиво, и она, не добившись правды, отстала.

***

После лекции вышла в коридор перевести дух. Вчерашний день вымотал, но утро, проведённое с Владом, согревало изнутри. Всё ещё улыбалась, вспоминая, как он протянул мне латте и сказал: «Я запомнил».

— Янтарская!

Я вздрогнула. Аня стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела так, будто я украла у неё что-то очень личное.

— Чего тебе? — спокойно спросила, хотя внутри всё сжалось.

— Хочу поздравить с успешным выступлением, — её голос сочился фальшивой сладостью. — Интересно, сколько пришлось заплатить профессорам, чтобы они так хлопали?

— Что? — не поверила своим ушам.

— Не делай вид, что не понимаешь. Твой доклад — сплошная показуха. Никакой научной базы, одна эмоциональная чернуха. И им это понравилось? — усмехнулась она. — Только если мамочка не подсуетилась со своими связями.

Вокруг начали собираться студенты. Кто-то с любопытством, кто-то с испугом. К щекам приливала кровь.

— Моя мама здесь ни при чём. Я писала этот доклад сама.

— Сама? — Аня шагнула ближе. — Та, которая даже не помнит, где училась? Которая на парах пускает слюни, когда что-то пытается вспомнить? Или ты и амнезию себе купила, чтобы жалость вызывать?

Меня трясло. В груди разрастался горячий ком. Сжала кулаки, чтобы не броситься на неё.

— Повтори, — тихо сказала я.

— Амнезия по блату? — Аня ухмыльнулась. — Или ты забыла, сколько людей в школе уничтожила своими секретами? Все помнят, Вероника. Все, кроме тебя.

В голове что-то щёлкнуло. Обрывок воспоминания: класс, я стою перед всеми, в руках листок, лица одноклассников искажены ненавистью. Но это была защита. Я защищалась. А теперь меня снова пытаются уничтожить.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — голос звучал уверенно, но внутри всё горело. — Понятия не имеешь, через что я прошла. А мой доклад — это не истерика. Это правда. И если тебе завидно, что у меня получилось лучше, чем у тебя, это не мои проблемы.

— Лучше? — Аня повысила голос. — Ты заплатила за это выступление! Все знают, что твоя мать покупает всё, что захочет. И ты такая же — купленная, фальшивая...

— Замолчи! — выкрикнула я, и голос эхом разнёсся по коридору.

Сделала шаг вперёд, но чья-то рука мягко, но твёрдо взяла меня за плечо.

— Ника.

Влад. Я не знала, откуда он взялся, но он стоял рядом и смотрел на Аню спокойно, но так, что та невольно отступила.

— Всё хорошо, — сказал он тихо, обращаясь ко мне. — Не надо.

— А ты кто такой? — Аня попыталась вернуть наглость, но голос сел.

— Человек, который уводит свою девушку от пустых разговоров, — ответил Влад, даже не глядя на неё.

Он взял меня за руку и повёл по коридору. Щёки горели, пальцы дрожали, но его ладонь была тёплой и надёжной.

Мы вышли на улицу, холодный воздух ударил в лицо. Влад остановился, повернулся ко мне.

— Дыши. Медленно.

Я пыталась, но внутри всё клокотало.

— Кто она такая, чтобы так говорить? — вырвалось у меня. — Она ничего не знает! Ни про мою жизнь, ни про...

— Знаю, — мягко перебил он. — Но если ты позволишь ей себя задеть, она победит.

Посмотрела на него. В его глазах не было жалости, только спокойная уверенность.

— Я не хотела... Я просто...

— Ты защищалась, — закончил он за меня. — И это нормально. Но иногда лучше уйти, чем дать им увидеть твои слёзы.

Выдохнула. Слёз не было, но внутри всё ещё бушевало.

— Откуда ты узнал, что я здесь?

— Хотел тебя проводить после пар. Услышал голоса. Твой голос, — поправил он.

Я сжала его руку.

— Спасибо.

— Не за что, — он улыбнулся краешком губ. — Хочешь, куплю тебе ещё один кофе? Или лучше мороженое?

Не удержалась и улыбнулась в ответ.

— Мороженое. Шоколадное.

— По рукам.

Мы пошли к выходу с территории университета, и напряжение потихоньку отпускало. Я знала, что Аня ещё не раз попытается меня задеть. Но сейчас, рядом с Владом, мне было всё равно.

***

Аня осталась стоять в коридоре, провожая взглядом удаляющуюся парочку. Щёки всё ещё горели от злости и унижения.

Мало того, что эта выскочка Янтарская украла у неё победу, так теперь ещё и какой-то парень при всех осадил её, назвав Веронику «своей девушкой».

— Вот же... — прошипела она, сжимая кулаки.

— Аня?

Она обернулась. Рядом стояла Лена — одногруппница Вероники, та самая рыжая, что вечно таскалась за ней как приклеенная.

— Что тебе? — бросила Аня раздражённо. Ей не хотелось ни с кем разговаривать, особенно с подругой её врага. Но Лена не уходила. Она подошла ближе, оглянулась по сторонам и сказала тихо:

— Я всё видела. Она ведёт себя ужасно.

Аня удивлённо посмотрела на неё.

— Ты же её подруга...

— Подруга? — Лена горько усмехнулась. — Думаешь, мне легко смотреть, как она получает всё, не прилагая усилий? Ты права. Ей всё достаётся через связи. И это выступление... — Лена сделала паузу, словно не хотела говорить, но всё же продолжила: — Его за неё почти написал куратор. Александра Юрьевна давно её продвигает.

Аня замерла. Значит, она не ошиблась.

— А тот парень? — спросила она. — Кто он?

— Влад, — Лена произнесла его имя с неприязнью. — Бывший, который её бросил. А теперь вдруг решил вернуться, когда она стала «звездой». Хотя, если бы он знал, какая она на самом деле... — она не договорила, но многозначительно замолчала.

— Какая? — Аня подалась вперёд.

Лена вздохнула, словно нехотя:

— В школе она разрушила жизнь многим. Сначала была милой и дружелюбной девочкой, а потом рассказывала чужие секреты, уничтожала репутации. А теперь притворяется невинной овечкой с амнезией. Удобно, правда?

Аня переваривала услышанное. Выходит, она была права: Вероника — не та, кем кажется.

— Почему ты мне это рассказываешь? — настороженно спросила Аня.

— Потому что кто-то должен знать правду, — Лена посмотрела ей прямо в глаза. — Ты смелая. Не боишься говорить открыто. Я — нет. Но я могу помочь.

— Чем?

Лена достала телефон, что-то быстро набрала и показала экран Ане.

— Вот несколько её старых фотографий. И контакты людей, которые учились с ней в одной школе. Они многое могут рассказать.

Аня взяла телефон, пробежалась глазами по списку имён и снимкам. На одном Вероника стояла на каком-то балу, у неё была идеальная улыбка, но глаза выдавали неприязнь ко всем, кто находился рядом. Лица окружающих были искажены злобой и страхом.

— Я слишком близка к ней. Если я начну — заподозрит сразу. А ты — другое дело, — Лена убрала телефон и добавила с лёгкой улыбкой: — Просто хочу справедливости.

Аня медленно кивнула. Ей не нравилась Лена, она всегда казалась скользкой. Но сейчас она говорила то, что Аня хотела услышать. А это было важнее личных отношений.

— Справедливость, значит, — повторила Аня. — Что ж, пусть будет справедливость.

Они обменялись номерами, и Аня ушла, окрылённая новым союзником.

***

Лена осталась в коридоре одна. Медленно убрала телефон в сумку и посмотрела в ту сторону, куда ушли Влад и Вероника. Её лицо изменилось. Исчезло притворное сочувствие, исчезла мягкость. Глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.

— Наивные дуры, — прошептала она.

Вытащила телефон, открыла переписку с Аней и прочитала её сообщения, которые та только что отправила: «Спасибо за поддержку, Лен. Вместе мы ей покажем».

Лена усмехнулась и убрала телефон.

— Конечно, покажем. Только каждая из вас узнает ровно столько, сколько мне нужно.

Отошла к окну, достала телефон. Пальцы летали по экрану.

«Руслан, мне нужна информация. Про старую школу Ники. Всё, что можно найти: учителя, одноклассники, скандалы. Особенно про выпускной класс».

Ответ пришёл через минуту:

«Зачем тебе? Вы же вроде в одном классе учились. Сама должна всё помнить».

Лена усмехнулась. Помнить? Она помнила каждую деталь. Как Ника вышла к доске и одним вечером уничтожила репутацию всех. Как Лена сидела за партой и с ужасом ждала, когда очередь дойдёт до неё — но Ника назвала только чужие имена, а её... даже не заметила. Даже для мести Вероника оказалась слишком хороша. Это было хуже, чем если бы она выдала её секрет. Это означало, что она её даже не считала равной.

«Я хочу помочь ей восстановить память. Но не могу спрашивать прямо — она расстроится. А ты просто собери факты. Заплачу, как обычно».

«Хорошо. Сделаю. Что именно ищешь?»

«Всё, что может объяснить, почему её ненавидели. И почему она забыла именно школьные годы».

Убрала телефон и посмотрела в окно. Вдалеке, у выхода из университета, Влад всё ещё стоял рядом с Никой. Они о чём-то говорили, и Ника улыбалась.

— Ты даже не помнишь, что я была там, — прошептала Лена, и в её голосе прозвучала горечь. — Но скоро всё вспомнишь. И тогда посмотрим, сможешь ли ты так же легко улыбаться.