Осколки нас

С Алиной я провела несколько часов: она всё это время отвлекала меня от ужасных мыслей. Она написала своему знакомому – Виктору, и нам оставалось только ждать ответа. Мы посмотрели фильм, она рассказала, какие бренды пригласили её на съёмку, показала фотографии с последней фотосессии. Я гордилась ей, как своей настоящей сестрой, хоть она и не пошла получать дальнейшее образование сейчас. Но ведь сможет позже, когда поймёт, кем всё-таки хочет стать в будущем.

Илья вернулся домой пораньше — скорее всего, мама заставила. Ведь её совет — это самое важное для всех нас, и мы естественно должны забыть про все планы и послушать её.

— Папа, привет! Ты сегодня рано, я хочу с тобой обсудить мой контракт с модельным агентством, — Алина подбежала и поцеловала отца в щеку.

— Привет, звёздочка. Конечно, обсудим, — он смотрел на неё с такой нежностью, что иногда мне становилось грустно, что моего папы нет в живых.

Мама рассказала мне, что на него наняли киллера и убили, когда я была ребёнком. Подробностей я не знаю, скорее всего забыла — ведь была ребёнком, когда всё произошло. Алине я завидовала белой завистью: её родитель был рядом с ней. И если на дочь он смотрел с любовью, то на меня — с какой-то ненавистью. Но все мне говорили, что мне всего лишь кажется. Ну и ладно, пусть даже верят в свою же ложь.

— Вероника, Оля позвонила мне и сообщила о твоём поведении. Так что я сейчас сниму дверь, а потом послушаю, что там с твоим контрактом. Хорошо, Алин?

— Папа! Это ненормально, не снимай дверь из комнаты Ники, ей и так некомфортно с этой камерой и опекой. А так совсем не сможет побыть в комнате наедине с собой.

— Некомфортно? Так вот как ты считаешь заботу своей матери. Я ей обязательно это передам. Всё, никаких споров со мной. Если сказал надо снять — значит, надо, — он отмахнулся от нас как от надоедливых насекомых, а на меня посмотрел с каким-то злорадством.

Мне ничего не оставалось, кроме как смириться со своим положением. Я просто наблюдала за тем, как моя комната остаётся открытой для всех. И пока Алина весело рассказывала своему отцу о новых съёмках, я сидела на кровати и писала Лене о том, что произошло дома. Подруга всегда меня понимала и поддерживала и в этой ситуации. Её очень возмутило поведение мамы и отчима, но, так же как и я, она не смогла придумать, как смягчить это отношение.

К вечеру приехала домой мама, как всегда уставшая: мешки под глазами, в руках стопка бумаг, под подмышкой ноутбук. Видимо, собиралась поработать ещё и дома. Она заказала доставку еды — наш повар уже ушёл, так распорядилась мама, не хотела, чтобы дома были лишние уши. Переодевшись, сразу позвала всех в столовую:

— Не буду долго тянуть — в следующем месяце я выпускаю коллекцию новых новогодних украшений. Коллеги нашли продавцов редких камней, мы на днях будем заключать договор о сотрудничестве. Очень переживаю, надеюсь, всё пройдёт хорошо. Ну по крайней мере наши юристы уже составляют выгодный контракт. В этом плане я им доверяю.

— В следующем месяце? Новый год через два месяца. На что ты рассчитываешь вообще? Настолько доверяешь своим ребятам, что не задумываешься, а настоящие ли вообще эти камешки? — возразил Илья, но мама кинула в него пронзительный взгляд.

— Я мастер своего дела, лично видела, что это настоящие драгоценности. А ты, если не понимаешь ничего в этом прекрасном бизнесе, лучше промолчи. Умнее будешь. И это будет предзаказ, а не продажа. Мы давно не появлялись нашей дружной семьёй в интернете. Я хочу, чтобы наши дочки были моделями в новой коллекции.

— Дружная семья? Самой не смешно, — глухо усмехнулась я. — Вот в нормальных семьях у детей есть слежка за местоположением? У дружной семьи стоят камеры у детей, которым уже двадцать лет? Или может, у них в комнате вовсе нет двери? Гулять можно только с девочками и то с разрешения родителей. Я думаю, это просто гиперконтроль за ребёнком, который давно вырос, мама.

— Что за вздор, юная леди? С тобой ещё будет отдельный разговор. Сейчас мы обсуждаем дела моей компании, а потом обсудим твою чепуху. Итак, как я понимаю, возражений нет?

Все, конечно же, промолчали. А как тут что-то можно возразить, когда железная леди всё держит под своим каблуком? Далее отчим и мама обсуждали детали договора, который предстояло подписать уже отчиму с акционерами. Меня это всё не интересовало, я хотела выпуститься психологом и помогать людям в тяжёлых ситуациях, как у меня.

Курьер принёс еду, и мы как «любящая» семья сели ужинать вместе. Все говорили о том, как прошёл их день, ну, а мне просто нечего было рассказывать. Маме про угрозы говорить не хотелось — опять подумает, что это я специально пытаюсь так привлечь к себе внимание.

— Знаете, давно мы нигде не отдыхали. Может, в январе возьмём выходные и полетим на море? — неожиданно предложил Илья.

— Хорошая идея, пап. Как раз выложу новые фотографии в социальные сети.

— Да, Алина права. Новые фотографии семьи будут очень даже вовремя для нашей репутации.

Каждый думал о своей ерунде. Я просто кивнула и закончила ужин раньше всех. Ссориться с мамой не хотелось — и так день вышел паршивый. Поэтому я сказала, что устала и пойду спать.

Мне снился незнакомый парень. На самом деле он снится мне лет с пятнадцати, тогда мы переехали в Москву и я пошла в новую школу. Я почему-то не видела его лица, но запомнила светлые волосы. Он был таким родным и знакомым, однако я не могла вспомнить, кто же это.

Утром я проснулась раньше всех и пошла в ванную собираться. Не хотелось никого видеть; хорошо, что у каждого члена семьи была личная ванна, и поторопить меня в любом случае никто бы не смог. Я встала под душ, смывая напряжение прошлого дня.

Укутавшись в полотенце, заказала себе завтрак и начала утренние любимые ритуалы: массаж, маска, макияж, укладка. Я всегда выглядела как с обложки. На самом деле и мне многие предлагали сниматься в рекламах или стать моделью, но меня это не интересовало, поэтому ответом было «нет».

Посчитала калории в своём завтраке, допила чай и надела любимый брючный костюм. Сегодня я выступаю на кафедре со своей первой работой. Тема — детско-родительские отношения в семьях после развода. Когда писала этот доклад, сдерживала слёзы, будто писала про свою жизнь. Я вложила в этот текст всю себя, поэтому уверена — всё пройдёт хорошо.

Вышла из дома пораньше и решила прогуляться до корпуса: погода пока что позволяла носить лёгкое пальто. Солнце светило так ярко, будто говорило: «Не бойся, сегодня твой день». И я ему верила. В кофейне взяла любимый напиток для себя и подруги. Времени ещё было много до начала занятий, поэтому решила посидеть в коридоре университета и почитать конспекты.

Всю дорогу до корпуса я чувствовала чей-то взгляд, но не могла понять, кто на меня смотрит. В холле меня окликнул парень. Этот голос...

— Ника! Я не ожидал, что увижу тебя тут, ты так изменилась, — незнакомый парень подошёл и обнял меня.

Я этому очень удивилась и испугалась — вдруг это тот анонимный маньяк, который преследует меня своими записками и подарками. Я оттолкнула парня, смотрела на него большими, испуганными глазами, будто зверь загнал меня в угол.

— Не подходи ко мне, — сказала я охрипшим голосом. — Я не знаю тебя, ты, видимо, обознался.

Но эти волосы, как вспышка света в ночном кошмаре, — я видела их в своём сне. Но кто же ты? Я настолько долго смотрела на него, что в голове опять мелькнула вспышка воспоминаний: школа, коридор, класс, все смотрят на меня с отвращением, они готовы уничтожить меня... но за что?

— За что? За что? — начала я повторять эти слова, будто кто-то ответит на мои вопросы.

Из-за этого стресса я начала плохо себя чувствовать, ноги подкосились, и я чуть не упала, если бы не этот парень. Он подхватил меня и посадил на диван, дал воды и начал успокаивать, держа за руку.

— Всё будет хорошо, моя хорошая. Теперь я рядом, это же я — Влад. Ты что, совсем меня не помнишь?

Влад... да, твоё имя мне знакомо, но почему я не помню то, что ты значил для меня?

Я смотрела в его глаза, пытаясь ухватиться за ускользающий образ, как вдруг знакомый голос разрезал воздух:

— Влад? Какая неожиданность.

Лена стояла в двух шагах от нас, и её улыбка была такой же идеальной, как всегда. Но я заметила, как дёрнулся её палец, сжимающий лямку сумки.

— Лен, ты знаешь его? — спросила я, всё ещё чувствуя слабость в ногах.

— Мы учились в одной школе, — ответила она слишком быстро. — Но это было давно. Правда, Влад? И вряд ли стоит сейчас ворошить прошлое, особенно когда у Ники такие проблемы с памятью.

Влад нахмурился.

— Я просто хотел убедиться, что с ней всё в порядке.

— Со мной всё хорошо, — сказала я, пытаясь встать.

Лена тут же подхватила меня под локоть, буквально оттесняя Влада.

— Я провожу её до аудитории. А ты, наверное, торопишься? У тебя же съёмки?

Влад не сдвинулся с места.

— Я напишу тебе, — тихо сказал он, глядя мне в глаза. И, развернувшись, вышел из холла.

Лена проводила его взглядом, и на секунду мне показалось, что в её глазах вспыхнула настоящая ненависть. Но уже в следующее мгновение она снова стала заботливой подругой.

— Пойдём, Никуль. Не стоит тратить на него нервы. Он из твоего прошлого, а прошлое тебе вредно. Ты же знаешь.

Я кивнула, но внутри впервые за долгое время что-то ёкнуло. Мне показалось, что Лена не просто заботится — она мешает нам.
***

Лена заметила их ещё издалека.

Она шла по коридору, поправляя волосы перед зеркалом, когда краем глаза уловила знакомый силуэт. Сердце пропустило удар. Влад. Он стоял в холле, обнимал Веронику, и в этот момент всё внутри Лены сжалось в тугой, болезненный ком.

Она остановилась за колонной, наблюдая. Вероника оттолкнула его — испуганно, резко. Лена почувствовала короткое удовлетворение: не помнит. Конечно не помнит. После аварии память стёрта, и это был единственный подарок судьбы, который Лена приняла с благодарностью.

Но потом Вероника начала падать. Влад подхватил её, усадил на диван, взял за руку. И Лена увидела то, что заставило её ногти впиться в ладонь: Вероника смотрела на него. Не так, как на чужого. В её глазах мелькнуло что-то старое, что-то, что не должно было выжить после амнезии.

— Всё будет хорошо, моя хорошая, — услышала Лена его голос. Моя хорошая. Эти слова предназначались только ей, только Веронике, и сейчас они резали хуже ножа.

Она сделала глубокий вдох, расправила плечи, натянула улыбку — ту самую, которой научилась за три года дружбы. И вышла из-за колонны.

— Влад? Какая неожиданность.

Она смотрела на него с приторной вежливостью, но внутри всё кипело. Он даже не обернулся сразу — смотрел только на Веронику. Всегда только на неё.

— Лен, ты знаешь его? — спросила Вероника слабым голосом.

— Мы учились в одной школе, — ответила Лена слишком быстро и почувствовала, как это прозвучало фальшиво. Она поправилась, добавила стали в голос: — Но это было давно. Правда, Влад? И вряд ли стоит сейчас ворошить прошлое, особенно когда у Ники такие проблемы с памятью.

Она надеялась, что он поймёт намёк. Уйдёт. Исчезнет. Но Влад нахмурился, посмотрел на неё с тем самым выражением, которое она ненавидела больше всего — будто она была помехой, надоедливым котенком, которому так и хотелось сказать - брысь отсюда.

— Я просто хотел убедиться, что с ней всё в порядке.

Лена стиснула зубы. С ней всё в порядке. Было в порядке, пока ты не появился.

— Со мной всё хорошо, — вдруг сказала Вероника и попыталась встать.

Лена мгновенно оказалась рядом, подхватила её под локоть, вжала пальцы в плечо чуть сильнее, чем нужно.

— Я провожу её до аудитории. А ты, наверное, торопишься? У тебя же съёмки?

Она бросила эти слова как пощёчину. Знала, что у него съёмки. Знала, что он не может пропускать. Знала о нём всё — с тех самых пор, как впервые увидела в школьном коридоре.

Влад не сдвинулся с места. Он смотрел на Веронику так, будто Лены вообще не существовало.

— Я напишу тебе, — тихо сказал он. И ушёл.

Лена провожала его взглядом, и в этот момент она позволила себе не прятать ненависть. Она смотрела на его спину, на светлые волосы, которые когда-то хотела трогать, и чувствовала, как внутри разгорается старая, выжженная злоба.

Он никогда не смотрел на меня. Даже когда она исчезла. Даже когда я была рядом. Всегда только она.

— Пойдём, Никуль, — сказала она вслух, и голос прозвучал мягко, заботливо. — Не стоит тратить на него нервы. Он из твоего прошлого, а прошлое тебе вредно. Ты же знаешь.

Вероника кивнула, и Лена повела её к лестнице. Она чувствовала, как дрожит её собственная рука, и молилась, чтобы подруга не заметила.

В голове уже созревал план. Нужно будет позвонить «Клиенту». Сообщить, что Влад вернулся. Возможно, пора переходить от записок к чему-то более серьёзному.

Я не позволю вам быть вместе. Ни сейчас. Никогда.

Она улыбнулась Веронике, поправила ей воротник и сказала:

— Всё будет хорошо. Я рядом.

И впервые за три года Лена не соврала. Она действительно будет рядом. Чтобы в нужный момент нажать на спуск.