Монолог Джисона. За пару месяцев до обращения Феликса
◾◾◾
Я — Хан Джисон. Телепат. Профессиональный подслушиватель чужих мыслей, который никогда не просил об этом даре.
Мне двадцать пять лет по документам. По правде — сто двадцать семь. Выгляжу на двадцать, чувствую себя на все сто двадцать семь, а иногда — на семнадцать, когда смотрю дурацкие дорамы и плачу над счастливым концом.
Я вампир. Не по выбору. Никто из нас не выбирал. Нас обратили — кто силой, кто по глупости, кто из любви, которая потом сгорела. Я был обращён в начале прошлого века, когда Корея была другой, а люди верили в духов и не верили в монстров, которые ходят среди них.
Я был студентом. Хорошим, старательным. Любил стихи и тихие вечера с книгой. Потом пришла война, потом голод, потом смерть. И после смерти — эта пустота. Вечная, холодная, бесконечная. Сердце не бьётся, но ты всё ещё здесь. Ходишь, дышишь, притворяешься живым.
---
Что я люблю?
Я люблю тишину. Настоящую, когда в голове ни одной чужой мысли. Такое бывает редко — обычно я слышу всех в радиусе километра. Но когда я один, когда вокруг нет людей и вампиров, я выключаю свой дар и просто существую. Это кайф.
Я люблю музыку. Не нашу — Stray Kids, хотя я горжусь тем, что мы делаем. А старую. Ту, которую слушал, когда был человеком. Пластинки, шипение иглы, голоса, которые давно умерли. Бан Чан называет меня старым пердуном. Я не спорю.
Я люблю спать. Вампиры почти не спят, но я умею. Я вырубаю сознание и погружаюсь в темноту, где нет чужих голосов, нет голода, нет этой вечной жажды, которая никогда не проходит. Сон — моё лекарство. Единственное.
Я люблю Феликса. Не так, как Минхо. По-другому. Как младшего брата, которого я должен защитить, даже если он сильнее меня. Как солнце, которое зачем-то зашло в нашу тёмную пещеру и решило там остаться. Я люблю его мысли. Они чистые. Знаете, какими бывают мысли у людей? Мутными, грязными, полными страха и зависти. А у Феликса — ясные. Как горный ручей. Даже когда он боится, даже когда плачет — его мысли остаются светлыми. Это редкость. Я встречал таких людей дважды за сто лет. Один умер. Второй — Феликс. Я не дам ему умереть.
---
За пару месяцев до его обращения
Он уже знал. Про нас. Про кровь. Про то, что мы не люди.
Это висело в воздухе, как запах грозы. Он не говорил вслух, но я слышал. Каждую ночь, когда он лежал на своей кровати и смотрел в потолок, его голова кричала:
«Они вампиры. Блядь, они вампиры. И я ничего не могу с этим сделать».
А потом: «Но Минхо... Минхо не тронул меня. Мог бы. Не тронул. Почему?».
И позже: «Я, кажется, влюбляюсь в монстра. Это неправильно. Это опасно. Но я не могу остановиться».
Я не лез в его голову специально. Просто она была слишком громкой. Он не умел закрываться, как мы. Не умел ставить блоки. Его мысли хлестали через край, и я тонул в них.
Но я молчал. Потому что если бы я сказал ему: «Я слышу тебя», он бы испугался. А если бы я сказал Минхо: «Он знает», то началась бы война. А я не хочу войны. Я хочу, чтобы мы все просто выжили.
---
Что я делал в те месяцы?
Я сидел на кухне по ночам. Пил синтетику. Смотрел, как Чанбин готовит еду, которую не будет есть. Слушал, как Хёнджин спорит с Чонином о цветах для новой картины. И слушал мысли Феликса.
«Сегодня Минхо посмотрел на меня так, будто я — его. Не еда. А его. Это странно. Это приятно. Это страшно».
Я улыбался в кружку. Потому что знал — Минхо тоже влюблён. Впервые за сто лет. В человека. В мальчика с веснушками и голосом демона.
«ENHYPEN хотят меня убить. Или обратить. Я не хочу ни того, ни другого. Я хочу просто жить. Танцевать. Петь. Быть с ними».
Я сжимал кружку так, что трескался фарфор.
«Я не дам тебя убить», — думал я. Но он не слышал. Он не умел читать мысли. И это, наверное, к лучшему. Потому что внутри меня тоже был хаос. И голод. И страх.
---
О моей телепатии
Это не дар. Это проклятие. Вы бы знали, каково это — слышать всё. Каждую чужую боль, каждую зависть, каждую ложь. Я научился отключаться, но не полностью. Как радио, которое нельзя выключить — только убавить громкость.
Самые громкие мысли — у голодных. У вампиров, которые давно не пили. У людей, которые умирают. У Феликса, когда он голоден по-человечески — едой, теплом, любовью.
Самые тихие — у Минхо. Он умеет закрываться. Я не слышу его, когда он не хочет. Это бесит, но я уважаю.
Самые больные — у Чонина. Он молод. Он не научился справляться с голодом. Его мысли — это кровавая каша из желаний, страхов и детских обид.
Самые спокойные — у Бан Чана. Он принял себя. Он не борется с тем, кто он есть. Я завидую ему.
---
О моём будущем (тогда, до обращения Феликса)
Я думал, что мы все умрём. Или разбежимся. Или ENHYPEN убьют нас за то, что мы приютили человека. Я уже прощался с жизнью — с этой бесконечной, унылой, тёмной жизнью, в которой нет смысла, кроме музыки и редких моментов тишины.
А потом Феликс сказал: «Я хочу быть вампиром».
И я услышал его мысли.
«Я не хочу умирать. Я хочу быть с ним. Я хочу быть с ними. Я хочу жить. По-настоящему. Даже если для этого придётся стать монстром».
Я заплакал тогда. Кровавыми слезами, впервые за несколько лет. Потому что понял — он нас спасёт. Не мы его. Он — нас.
Потому что он — свет. А свету плевать, кому светить. Живым или мёртвым. Людям или монстрам.
---
Что я люблю сейчас (уже после обращения)
Я люблю смотреть, как Феликс учится рисовать у Хёнджина. Его мысли в эти моменты — разноцветные. Жёлтые, зелёные, синие. Как будто он переносит краски из головы на холст.
Я люблю, когда он смеётся. Его смех заразителен даже для меня, старого циника.
Я люблю, когда он спит. Его мысли затихают, становятся тихими, как пульс эмбриона. Это единственное время, когда я могу отдохнуть от него.
Я люблю его. Не как Минхо. Как брата. Как надежду. Как доказательство того, что даже в вечной тьме можно найти искру.
---
Эпилог для этого монолога
Феликс стал вампиром. Он больше не пахнет как ходячий обед. Он пахнет как мы — холодом, смертью и чем-то ещё, что я не могу описать. Его мысли изменились. Они стали тише, глубже, темнее. Но в них всё ещё есть свет.
Я слышу его каждую ночь.
«Я справлюсь. Я справлюсь. Я справлюсь».
Он справился.
Мы все справились.
Потому что у нас был он.
И теперь он — один из нас.
Навсегда.
Хан Джисон, телепат, вампир, старший брат для всех, кто этого заслуживает.
◾◾◾