Вампир айдол

«돌다리도 두드려 보고 건너라»
«Даже каменный мост простучи, прежде чем перейти»
— корейская пословица

◾◾◾

Воспоминание пришло неожиданно.

Феликс сидел на подоконнике в своей комнате, смотрел на ночной Сеул и вдруг услышал голос Сухо. Не в ушах — внутри. Такой же живой, насмешливый, тёплый.

За месяц до смерти брат приехал в Сеул. Они сидели на крыше общежития — Феликс тогда ещё не знал, что внизу спят вампиры. Пили пиво — тёмное, горькое, совсем невкусное, но брат сказал «взрослей». Смотрели на звёзды.

— Ты изменился, — сказал Сухо, глядя не на небо, а на Феликса. — Раньше ты был солнечным. Улыбался постоянно, даже когда спать хотелось. А теперь боишься даже дышать.

— Не боюсь, — ответил Феликс.

— Врёшь. Я же вижу. Ты стал дерганым, прячешь шею, вздрагиваешь от каждого звука. Уходи оттуда, пока не поздно.

— Не могу.

— Ради мечты?

— Ради них.

Сухо помолчал, затянулся сигаретой — хотя не курил обычно. Выдохнул дым в звёздное небо.

— Они тебя погубят, — сказал он.

— Нет, — ответил Феликс. — Они меня спасут.

— От чего?

— От одиночества.

Сухо не поверил. Но спорить не стал. Только обнял на прощание крепко, как тогда, когда Феликс уезжал в Сеул.

— Береги себя, — сказал брат.

— Ты тоже.

Они разошлись в разные стороны, и Феликс больше никогда не видел Сухо живым.

Феликс открыл глаза. На подоконнике рядом с ним сидел Минхо.

— Ты плачешь, — сказал он.

— Кровавые слёзы, — ответил Феликс, вытирая лицо. — Привыкаю.

— О чём думал?

— О брате. Он просил меня уйти. Я не послушал.

— Жалеешь?

— Жалею. — Феликс помолчал. — И не жалею одновременно. Потому что если бы я ушёл, я бы не встретил тебя.

Минхо взял его за руку.

— Я тоже не жалею. Ни о чём.

---

Концерт должен был стать первым выступлением Stray Kids после обращения Феликса.

За кулисами пахло краской, потом и дешёвым кофе. Техники проверяли микрофоны, стилисты поправляли костюмы, менеджеры носились с рациями. Феликс стоял перед зеркалом и смотрел на своё отражение.

Бледное лицо. Тёмные круги под глазами, которые теперь не скрыть тоналкой. Клыки, которые вылезали, когда он злился или нервничал. Сейчас они были спрятаны — он научился контролировать.

— Ты готов? — спросил Бан Чан, подходя сзади.

— Не уверен, — ответил Феликс.

— Это нормально. Просто танцуй. Как раньше.

— Я уже не раньше.

— Ты всё ещё ты. Просто быстрее. И сильнее.

Музыка заиграла, и Феликс вышел на сцену.

Свет ударил в глаза, но теперь он не жмурился. Он видел каждый луч, каждую пылинку в воздухе, каждое лицо в толпе — далеко, на верхних рядах, у сцены, в VIP-ложе. Запахи — тысячи запахов: духи, пот, жвачка, попкорн, алкоголь. И кровь. Пульсирующая, горячая, живая.

Феликс сделал глубокий вдох и начал танцевать.

Он двигался быстрее, чем когда-либо. Его тело слушалось идеально — ни одного лишнего движения, ни одной ошибки. Он чувствовал ритм костями, кожей, каждой клеткой. Он парил над сценой, хотя ноги твёрдо стояли на полу.

Толпа ревела. Фанаты кричали, плакали, смеялись. Феликс улыбался — своей старой солнечной улыбкой, которая теперь выглядела почти безумной на бледном лице.

Песня закончилась. Он замер в центре сцены, тяжело дыша — хотя дышать не нужно было, привычка осталась.

За кулисами его вырвало.

— Твою мать, — прохрипел Феликс, стоя на коленях.

Минхо опустился рядом, взял его за плечи.

— Перегрузка, — сказал он. — Слишком много впечатлений. В первый раз всегда так.

— Я думал, я сильный.

— Ты сильный. Поэтому и не упал.

Феликс уткнулся лицом в плечо Минхо. Мир всё ещё вращался, но холодные руки держали крепко, не давая упасть.

— Отпустит, — прошептал Минхо.

— Когда?

— Скоро.

— Ты врёшь.

— Всегда. Но сейчас — нет.

---

Через два дня Феликс пошёл к ENHYPEN один.

Без Минхо, без Бан Чана, без охраны. Просто приехал в особняк, назвал своё имя, и его впустили.

Хисун ждал его в гостиной — сидел в кресле, пил синтетическую кровь из хрустального бокала. Рядом стояли Джейк и Ни-Ки.

— Один пришёл? — Хисун поднял бровь. — Смело.

— Я вампир, — сказал Феликс, останавливаясь посередине комнаты. — Как и вы.

— Мы заметили.

— Оставьте группу в покое. Я докажу, что мы не угроза. Не будем нападать на людей. Не будем нарушать законы. Дадим слово.

— Дать слово легко, — заметил Ни-Ки.

— А сдержать — трудно, — согласился Феликс. — Но я попробую.

Хисун отставил бокал, посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты изменился, — сказал он. — В тебе больше нет страха.

— Бояться бесполезно, — ответил Феликс. — Я уже мёртв. Почти.

— Хорошо, — Хисун кивнул. — Мы не трогаем Stray Kids. При условии, что ты сдержишь слово.

— Сдержу.

Джейк улыбнулся. Ни-Ки пожал Феликсу руку — крепко, почти больно.

— Ты нравишься мне, — сказал Ни-Ки. — Жаль, что ты не наш.

— Я ничей, — ответил Феликс. — Я свой.

Он развернулся и вышел.

В машине, по дороге домой, Феликс смотрел в окно и улыбался.

Впервые за долгое время — по-настоящему.

---

Ночью они стояли на балконе.

Феликс держал в руках стакан с синтетической кровью. Сделал глоток — и не поморщился.

— Привык? — спросил Минхо.

— Нет, — ответил Феликс. — Но могу пить. Не выплёвываю.

— Это прогресс.

Они смотрели на ночной Сеул. Огни, вывески, бесконечные окна, за которыми люди жили своей человеческой жизнью. Феликс больше не завидовал им.

— Я больше не боюсь темноты, — сказал он.

— Почему?

— Потому что я сам — тьма.

Минхо повернулся к нему, взял за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Нет, — сказал он. — Ты — свет, который научился жить в темноте. Не путай.

Феликс смотрел в его глаза — чёрные, бездонные, без бликов.

— Поцелуй меня, — попросил он.

— Не боишься?

— Чего? Клыков?

— Меня.

— Никогда.

Минхо поцеловал его. Нежно, медленно, как в первый раз — только теперь не было страха, не было мокрого пола, не было зрителей. Только они вдвоём. Только холодные губы и тёплые (почти) ответные.

— Минхо-хён, — сказал Феликс, когда они отстранились.

— Мм?

— Съездим в Китай? Или в Россию? Отдохнуть?

Минхо удивлённо посмотрел на него.

— Ты серьёзно?

— У нас есть вечность. Почему бы не потратить немного на путешествия?

— А группа?

— Бан Чан отпустит. Должен же быть у нас отпуск.

Минхо усмехнулся, покачал головой.

— Ты неисправим, — сказал он.

— Надеюсь.

Он снова поцеловал Феликса — крепче, увереннее, обещая всё, что будет после.

А за окном занимался рассвет.

Первый рассвет в новой жизни Феликса.

Не последний.

Далеко не последний.