Вампир айдол

«형제는 손과 발과 같다»
«Братья как руки и ноги»

◾◾◾
Автобус отъехал от концертного зала, когда часы показывали начало второго ночи. Феликс сидел у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрел, как огни Сеула проплывают мимо — жёлтые, красные, белые. Красивые. Чужие. Внутри него была пустота, которая не заполнялась ничем.

Минхо сидел рядом, Хёнджин — через проход. Остальные разбрелись по своим местам. Кто-то спал, кто-то листал телефон, кто-то просто смотрел в потолок. Победа на MAMA всё ещё кружила головы, но Феликс не чувствовал ничего, кроме тошноты.

Он сжимал в кармане телефон, который молчал. Тётя больше не звонила. Наверное, не хотела мешать. Или не знала, что сказать. Или просто устала плакать.

«Сухо умер», — повторил Феликс мысленно, проверяя, отзывается ли внутри хоть что-то. Отзывалось. Больно. Глухо. Как будто кто-то вырвал кусок грудной клетки и забыл зашить рану.

— Ты какой-то бледный, — сказал Минхо, когда автобус свернул на знакомую улицу. — Даже бледнее обычного.

— Устал, — ответил Феликс. — Выступление, нервы. Всё сразу.

— Адреналин спал. Завтра будет легче.

— Да.

Феликс не стал спорить. Он знал, что завтра не будет легче. И послезавтра. И никогда. Потому что Сухо не вернуть.

Автобус остановился у общежития. Теген открыл дверь, и все начали выходить — сонные, но довольные. Кто-то нёс цветы, кто-то сжимал в руках золотую статуэтку, которую передавали по кругу, как эстафетную палочку.

Феликс зашёл в свою комнату, закрыл дверь и сел на кровать.

Рюкзак стоял в углу — старый, потрёпанный, тот самый, с которым он приехал в Сеул несколько месяцев назад. Тогда он был полон надежд. Теперь он был пуст. Как и сам Феликс.

Он встал, открыл шкаф. Достал паспорт — маленькую красную книжечку с золотым тиснением, которую он получил ещё в Австралии. Сухо помогал ему оформлять документы. Сухо водил его в миграционную службу. Сухо сидел в очереди и дурачился, чтобы Феликс не нервовал.

«Больше не будет, — подумал Феликс. — Никогда».

Он сунул паспорт в рюкзак. Потом достал из ящика тумбочки деньги — немного, те, что откладывал на чёрный день. Конверт с наличкой, которую дал Бан Чан на карманные расходы. Пара пластиковых карт, которые почти ничего не стоили.

Зарядил телефон. Положил зарядку.

Надел старые кеды — те, которые стоптались за время тренировок. Новые кроссовки, подаренные Минхо, стояли на полке. Он посмотрел на них, и в груди кольнуло. Белые. Красивые. Минхо сказал: «Я увижу». Но Минхо не увидит. Потому что Феликс уходит.

Он не взял их. Слишком больно.

Взял только самое необходимое.

Рюкзак получился лёгким. Как будто он уезжал на пару дней, а не навсегда.

Феликс застегнул молнию, закинул рюкзак на плечо и вышел в коридор.

В гостиной никого не было — все разбрелись по своим комнатам. Только горел тусклый свет на кухне, да холодильник тихо гудел, напоминая о тех бутылках за чёрной панелью.

«Вампиры, — подумал Феликс. — Они вампиры. А я человек. И сейчас я ухожу».

Он сделал несколько шагов по коридору, и вдруг дверь за его спиной открылась.

— Ты куда? — голос Минхо прозвучал тихо, но в этой тишине он показался выстрелом.

Феликс замер.

Минхо стоял в проёме своей комнаты — босой, в чёрной футболке и свободных штанах. Волосы растрёпаны, глаза — человеческие, карие, но в них застыло что-то опасное. Он смотрел на рюкзак, потом на лицо Феликса.

— Куда собрался? — повторил он, делая шаг вперёд.

— Мой брат погиб, — сказал Феликс.

Голос не дрогнул. Он сказал это так же ровно, как если бы сообщил, что на улице идёт дождь.

Минхо замер.

— Что?

— Сухо. Мой сводный брат. Единственный, кто у меня был. — Феликс сглотнул. — Он разбился на машине. По дороге в Пусан. Сегодня вечером. Когда мы выступали.

Минхо молчал. Его лицо ничего не выражало — ни удивления, ни сочувствия, ни злости. Только пустота.

— Мне нужно ехать, — продолжил Феликс. — В Пусан. К тёте. Похороны. Бумаги. Всё это.

— Ты не поедешь, — сказал Минхо.

— Что?

— Ты не поедешь. Не сейчас. Не один.

— Ты не можешь мне запретить, — голос Феликса начал срываться. — Это не твоё дело. Это моя семья. Мой брат.

— Твой брат мёртв. — Минхо шагнул ближе, и Феликс почувствовал его холод — тот самый, от которого стыла кровь. — И ты хочешь поехать в Пусан? Один? Посреди ночи? Без машины, без денег, без нормальной одежды?

— У меня есть паспорт. И деньги.

— Этого мало.

— А что ещё нужно?

— Защита, — сказал Минхо. — Потому что ENHYPEN только и ждут, чтобы ты вышел за порог без присмотра. Потому что ATEEZ и TXT не всегда рядом. Потому что ты — человек с редкой кровью в мире, где тебя хотят сожрать.

Феликс сжал лямку рюкзака так, что она впилась в плечо.

— Мне плевать на ENHYPEN. Мне плевать на кровь. Мой брат умер, Минхо. Понимаешь? Умер. Я должен быть там.

— Ты должен быть жив, — ответил Минхо. — Твой брат мёртв. Ты — нет. И я не позволю тебе умереть.

— Ты не мой отец.

— Нет. Я тот, кто не даст тебе совершить ошибку.

Феликс смотрел на него, и внутри всё кипело. Гнев, боль, отчаяние — всё смешалось в один горячий комок, который подкатил к горлу.

— Отпусти меня, — сказал он. — Пожалуйста.

— Нет.

— Минхо...

— Нет, Феликс. Ты поедешь завтра. С утра. Я отвезу тебя сам. Или Чанбин. Или кто-то из нас. Но не один. И не ночью.

— А если я не послушаю?

Минхо подошёл вплотную. Феликс чувствовал его холодное дыхание на своей щеке.

— Тогда я привяжу тебя к кровати. И не выпущу, пока не рассветёт.

— Ты не сделаешь этого.

— Сделаю, — Минхо наклонился к его уху, и его голос стал шёпотом, от которого по спине пробежали мурашки. — Ты не знаешь, на что я способен, когда речь идёт о твоей безопасности.

Феликс закрыл глаза.

Рюкзак сполз с плеча и упал на пол.

— Почему тебе не всё равно? — тихо спросил он. — Почему тебя волнует, что со мной будет? Я просто человек. Еда. Ходячий термос.

Минхо отстранился. Посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то — боль? Страх? Феликс не понял.

— Потому что ты не просто человек, — сказал Минхо. — Ты — мой человек. И я не отпущу тебя в темноту одного.

Он развернулся и пошёл в свою комнату.

— Ложись спать. Завтра я позвоню твоей тёте. Договоримся о поездке.

— Откуда у тебя её номер?

— Я всё достану. Ложись.

Дверь закрылась.

Феликс стоял в коридоре, смотрел на рюкзак, который валялся на полу, и не мог пошевелиться.

Где-то в глубине общежития часы пробили три часа ночи.

Он поднял рюкзак, отнёс в комнату, поставил на место.

Лёг на кровать, натянул одеяло до подбородка и уставился в потолок.

Минхо снова не спал. Феликс слышал его дыхание — ровное, спокойное, неестественное.

— Минхо-хён, — позвал он.

— Мм?

— Ты правда считаешь меня своим?

— Не задавай глупых вопросов.

— Это не глупый вопрос.

— Спи.

— Ответь.

Минхо молчал долго. Феликс уже думал, что он не ответит.

— Да, — наконец сказал Минхо. — Ты мой. Иди спать.

Феликс закрыл глаза.

Слёзы всё-таки потекли. Тихо. Без звука.

Он плакал по Сухо, который никогда не узнает, что его брат живёт среди вампиров.

И по себе — такому же одинокому, как и раньше.

Но теперь у него было что-то ещё.

Минхо.

Который не отпустил.

Который сказал «мой».

И Феликс почему-то поверил.

За окном серел рассвет.

Новый день начинался без Сухо.

Но Феликс был жив.

И это, наверное, что-то значило.