Вампир айдол

«일어날 사람은 일어난다»
«Тот, кто должен встать — встанет»

◾◾◾
Комната утонула в темноте. Только красный ночник в углу отбрасывал слабые кровавые блики на стены, делая их похожими на внутренности огромного живого существа. Феликс лежал на своей кровати, глядя в потолок, и не спал. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, на своей кровати лежал Минхо. Он тоже не спал. Они оба знали это, хотя ни один не произнёс ни слова.

Тишина висела тяжёлая, как свинцовое одеяло. Где-то за стенкой Джисон давно уже перестал притворяться, что дышит во сне, и просто лежал с открытыми глазами, слушая их мысли. Но сегодня даже телепат не лез в чужие головы. Сегодня каждый был сам по себе.

— Минхо-хён, — голос Феликса прозвучал тихо, почти неслышно.

— Мм?

— Ты боишься завтрашнего дня?

Минхо повернул голову. В темноте Феликс видел только блеск его глаз — жёлтый, голодный, но сейчас почему-то спокойный.

— Нет, — ответил Минхо. — А ты?

— Да.

— Чего?

Феликс помолчал. Слова не хотели выходить наружу, застревали в горле, как кости.

— Я боюсь, что недостаточно хорош, — наконец сказал он. — Что я подвёл группу. Что фанаты увидят меня и подумают: «Зачем они его взяли? Он же никакой».

— Ты не никакой.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел, как ты танцуешь. Как поёшь. Как смотришь в камеру. — Минхо говорил ровно, без эмоций, но каждое слово падало в тишину тяжёлым грузом. — Ты не никакой. Ты — чёртов самородок. Просто ещё не знаешь этого.

Феликс сглотнул.

— А ты? Ты чего боишься?

Минхо замолчал. Так надолго, что Феликс уже подумал, что он не ответит.

— Я боюсь, что мы когда-нибудь перестанем быть нужными, — тихо сказал Минхо. — Что группа распадётся, фанаты уйдут, и мы останемся одни. С тем, кто мы есть на самом деле. Без масок. Без сцены. Без света.

— Но у вас же есть друг друг, — возразил Феликс.

— Этого мало, — ответил Минхо. — Иногда — даже слишком много. Мы заперты друг на друге, как звери в клетке. Иногда хочется выть.

— А я?

— Что — ты?

— Я для тебя кто? Тоже клетка?

Минхо долго молчал. Потом сел на кровати, повернулся лицом к Феликсу. Красный свет падал на его лицо, делая его похожим на древнюю статую — прекрасную и пугающую.

— Ты — не клетка, — сказал он. — Ты — окно. Единственное окно в мире, где я когда-то был человеком. И я боюсь, что оно закроется.

— Не закроется, — прошептал Феликс. — Я не уйду.

— Не обещай того, что не можешь сдержать.

— А я обещаю.

В темноте он не видел, как Минхо улыбнулся. Но услышал — по дыханию, которое стало чуть тише, чуть спокойнее.

— Спи, — сказал Минхо. — Завтра тяжелый день.

— Ты тоже.

— Я не сплю.

— Знаю.

Они замолчали. Феликс закрыл глаза и не заметил, как провалился в сон. Ему снилось что-то тёплое, солнечное, без вампиров и страха.

Минхо не спал до самого утра. Он сидел на кровати и смотрел на спящего Феликса. На его веснушки. На длинные ресницы. На губы, которые шевелились во сне, будто он с кем-то разговаривал.

«Ты — моё окно», — повторил Минхо про себя. — «Только не захлопывай его».

За окном начинался новый день. День MAMA.

---

Утро ударило по глазам ярким светом, просочившимся сквозь щель в шторах. Феликс проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Подъём, — голос Тегена был хриплым, но бодрым. — Через час выезд.

Феликс сел, потёр глаза. Рядом уже никого не было — Минхо ушёл раньше, наверное, в душ. На стуле висел подготовленный костюм — чёрный, с блестящими вставками, который он должен был надеть на церемонию.

— Сегодня, — прошептал он сам себе. — Сегодня MAMA.

Завтракали на бегу — Теген раздавал батончики мюсли и бананы, потому что времени на нормальную еду не было. Автобус ждал у входа, и все восемь участников Stray Kids загрузились в него, ещё сонные, но уже на взводе.

Бан Чан сел вперёд, раздал последние указания. Хёнджин зевал, не открывая рта — боялся, что кто-то заметит его клыки. Чонин пытался уснуть, положив голову на плечо Чанбину. Сынмин читал книгу при тусклом свете. Джисон крутил в руках чётки, бормоча что-то себе под нос.

Феликс сидел у окна, глядя, как проплывают мимо улицы Сеула. Рядом, через проход, сидел Минхо. Они не разговаривали. Не нужно было. Всё уже было сказано ночью.

---

«MAMA Arena» находилась на окраине города — огромный комплекс, где проводили крупнейшие музыкальные премии. Когда автобус подъехал к служебному входу, Феликс увидел десятки других машин — с артистами, стаффом, техникой. Везде сновали люди с рациями, клипбордами, стойками для одежды.

— Выходим, — скомандовал Бан Чан.

Коридоры за кулисами оказались лабиринтом. Бесконечные повороты, таблички с номерами гримёрок, указатели «СЦЕНА», «ВЫХОД», «VIP-ЗОНА». Феликс шёл за Бан Чаном и старался не отставать, но на одном из поворотов зазевался и потерял группу из виду.

— Блядь, — выдохнул он, оглядываясь.

Коридор был пуст. Горели тусклые лампы, пахло краской, деревом и чем-то сладковатым — духами, которые кто-то оставил на гримёрном столике.

Феликс сделал несколько шагов вперёд, потом назад. Никого.

— Ты потерялся? — голос раздался сзади.

Феликс резко обернулся. Перед ним стоял парень из ENHYPEN — Джейк. Тот самый, который в ресторане обсуждал с Бан Чаном судьбу Феликса. Высокий, бледный, с цепким взглядом и лёгкой улыбкой, которая не трогала глаз.

— Я... да, — признался Феликс. — Ищу своих.

— Они в третьей гримёрке по коридору направо. — Джейк кивнул куда-то в сторону. — А ты, значит, Феликс? Новенький?

— Откуда вы знаете?

— Все знают, — Джейк сделал шаг ближе. — Ты пахнешь... по-особенному.

Феликс инстинктивно отступил. Спина упёрлась в стену.

— Не бойся, — тихо сказал Джейк. — Я не кусаюсь. Во всяком случае, сегодня.

Он протянул руку, но не успел коснуться Феликса.

— Феликс! — голос Хёнджина прозвучал резко, как хлыст. — Ты где пропадаешь?

Хёнджин появился из-за угла, схватил Феликса за запястье и буквально выдернул из коридора.

— Извините, — бросил он Джейку, не глядя на него. — Свои проблемы решаем сами.

Джейк усмехнулся, поднял руки в примирительном жесте и скрылся за поворотом.

— Что он тебе сказал? — спросил Хёнджин, когда они отошли на безопасное расстояние.

— Сказал, что я пахну по-особенному, — ответил Феликс.

— Блядь. — Хёнджин провёл рукой по лицу. — Не отходи от меня ни на шаг. Понял?

— Понял.

Они зашли в гримёрку. Остальные уже были там — Бан Чан раздавал бейджики, Чанбин пил воду, Чонин красил губы перед зеркалом.

— Всё в порядке? — спросил Бан Чан, взглянув на Хёнджина.

— В порядке, — ответил тот. — Мелкая встреча.

— С кем?

— С собакой из ENHYPEN.

Бан Чан нахмурился, но ничего не сказал.

---

За час до выхода напряжение достигло пика.

Гримёры наносили последние штрихи, стилисты поправляли костюмы, менеджеры проверяли микрофоны. Феликс сидел перед зеркалом и смотрел на своё отражение — бледное, с подведёнными глазами и уложенными волосами.

— Выглядишь как ангел, — сказал Хёнджин, проходя мимо. — Жаль, что у нас концепт демонов.

— Я демон внутри, — ответил Феликс.

— Надеюсь, что нет.

За десять минут до выхода их построили за сценой. Там было темно — только красные аварийные лампы горели под потолком, отбрасывая кровавые блики на лица. Толпа за кулисами гудела — сотни голосов, техников, других артистов, которые готовились к своим номерам.

А где-то за огромным чёрным занавесом, в зале, собрались тысячи людей. Феликс слышал их гул — приглушённый, но ощутимый, как далёкий океанский прибой.

— Не ссы, — сказал Минхо, вставая рядом.

— Я не ссы, — ответил Феликс, хотя руки тряслись.

— Врёшь.

— А ты не ври, что тебе всё равно.

Минхо взял его за руку. Холодные пальцы сжались, и Феликс почувствовал, как напряжение потихоньку отпускает.

— Мы вместе, — сказал Минхо. — Помни это.

— Помню, — ответил Феликс.

Платформа-лифт под ногами дрогнула, готовая поднять их к свету.

— Пора, — сказал Бан Чан.

Все заняли свои места. Феликс в центре, по бокам — Минхо и Хёнджин.

Свет погас совсем. Толпа затихла в ожидании.

— Не отпускай, — прошептал Феликс.

— Не отпущу, — ответил Минхо.

Платформа поехала вверх.

И свет ударил в глаза.