Вампир айдол

«서두르지 않아도 길은 열린다»
«Даже если не спешить, дорога открывается .

◾◾◾
Утро после объявления о MAMA выдалось суматошным, но в этой суматохе Феликс вдруг поймал себя на мысли, что ему не хватает воздуха. Не физически — того самого, лёгкого, который был в Австралии и пропал где-то между тренировками, страхом и бесконечными красными лампочками в коридорах. Ему хотелось просто выйти на улицу. Без камер. Без слежки. Без ощущения, что за каждым шагом наблюдают семеро парней с жёлтыми глазами.

Он сидел за кухонным столом, ковырял ложкой овсяную кашу, которую сварил Чанбин, и смотрел в окно. За стеклом серело пасмурное утро, по подоконнику барабанил мелкий дождь.

— Ты сегодня какой-то дохлый, — заметил Минхо, садясь напротив.

Он тоже завтракал — делал вид, что пьёт зелёный чай, хотя Феликс уже знал, что кружка наверняка пустая.

— Нормальный я, — ответил Феликс.

— Не нормальный. Ты уже пять минут смотришь в одну точку и не жуёшь.

— Каша не вкусная.

— Врёшь. Чанбин готовит хорошо.

Феликс вздохнул, отложил ложку.

— Минхо-хён, — сказал он, понижая голос, потому что в коридоре кто-то ходил. — А можно мы... ну... просто выйдем?

— В каком смысле?

— В прямом. На улицу. Без менеджеров. Без расписания. Просто... погуляем.

Минхо поднял бровь. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Ты хочешь сбежать из общежития?

— Хочу.

— Ты понимаешь, что это нарушение режима? Что нас будут искать? Что Теген устроит скандал?

— Понимаю.

Минхо помолчал, отставил кружку.

— Ладно, — сказал он. — Но на моих условиях.

— Каких?

— Первое — маскировка. Второе — никаких людных мест. Третье — ты делаешь всё, что я скажу, без вопросов.

— Договорились.

Феликс не ожидал, что Минхо согласится так быстро. Он думал, что придётся уговаривать, спорить, может, даже врать что-то про плохое самочувствие. Но Минхо просто кивнул и вышел из-за стола.

— Через десять минут на выходе, — бросил он через плечо. — Не опаздывай.

---

Тайный побег из общежития оказался квестом, который Феликс запомнит надолго.

Минхо действовал как профессиональный шпион. Он вывел Феликса чёрным ходом, которым обычно пользовались грузчики, — через подсобку, мимо мешков с мусором, по лестнице, где камеры были отключены «по техническим причинам» (Минхо признался, что сам вырубил их накануне).

— Ты готовился? — спросил Феликс шёпотом, когда они спускались по бетонным ступеням.

— Всегда, — ответил Минхо.

На выходе они надели маскировку. Огромные чёрные худи с капюшонами, которые скрывали пол лица. Панамы — широкополые, смешные, какие носят пенсионеры на пляже. Солнцезащитные очки, хотя небо было затянуто тучами.

— Мы выглядим как идиоты, — заметил Феликс, глядя на их отражение в стеклянной двери.

— Зато нас не узнают, — ответил Минхо.

Они вышли на улицу. Дождь уже закончился, воздух был влажным и свежим, пахло мокрым асфальтом и осенью. Феликс глубоко вдохнул, и ему показалось, что лёгкие расправились впервые за несколько недель.

— Куда? — спросил Минхо.

— Просто идём, — ответил Феликс.

И они пошли.

Сначала по пустынным переулкам, где старые корейские дома соседствовали с современными высотками. Потом вышли к реке Хан — серой, спокойной, с набережной, на которой в такую погоду почти не было людей.

— Хочешь, возьмём велосипеды? — спросил Минхо, кивнув на станцию проката.

— Ты умеешь кататься?

— А ты сомневаешься?

Они взяли два велосипеда — чёрный для Минхо, жёлтый для Феликса — и покатили вдоль реки. Ветер дул в лица, развевал полы худи, и Феликс чувствовал себя почти счастливым. Почти — потому что всё равно краем сознания понимал, что рядом с ним вампир, который мог бы выпить его кровь, но почему-то не делает этого.

Они остановились у маленького круглосуточного магазина, где пахло пловом и дешёвым кофе. Минхо купил две бутылки воды и странно покосился на витрину с одеждой.

— Зайдём, — сказал он.

— Зачем?

— Увидишь.

В магазине было тепло и уютно. Горел жёлтый свет, с потолка доносилась тихая музыка — какая-то старая баллада. Минхо направился к стойке с обувью, провёл пальцами по коробкам.

— Твой размер?

— Двести семьдесят, — ответил Феликс.

Минхо нашёл нужную коробку, открыл. Внутри лежали белые кроссовки с серебристыми вставками — простые, но красивые, такие, о которых Феликс когда-то мечтал, но никогда не покупал, потому что было жалко денег.

— Примерь, — сказал Минхо, протягивая коробку.

Феликс сел на маленькую скамеечку, снял свои старые, стоптанные кеды, надел новые. Они сели идеально — мягкие, удобные, будто лились по ноге.

— Как? — спросил Минхо.

— Красивые, — ответил Феликс. Он поднял голову, посмотрел на старшего. — Спасибо. Правда, спасибо. Но зачем?

Минхо пожал плечами.

— Твои старые разваливались. А завтра MAMA. Ты должен выглядеть нормально.

— На сцене всё равно никто не увидит мою обувь.

— Я увижу, — сказал Минхо, и в его голосе прозвучало что-то такое, от чего у Феликса перехватило дыхание.

Они заплатили — Минхо достал карту, не глядя на ценник — и вышли на улицу.

— Нам пора, — сказал старший. — Заметутся.

— Ещё пять минут, — попросил Феликс.

— Три.

— Четыре.

— Идёт.

Они стояли на набережной, глядя на серую воду, и молчали. Дождь снова начинался — мелкие капли падали на лица, на панамы, на новые кроссовки.

— Минхо-хён, — сказал Феликс.

— Мм?

— Почему ты согласился?

— На что?

— Пойти со мной. Сбежать. Купить кроссовки. Всё это.

Минхо повернулся к нему. В его глазах не было жёлтого огня — только усталость и что-то ещё, чему Феликс боялся дать имя.

— Потому что ты первый человек за сто лет, который не смотрит на меня как на монстра, — сказал Минхо. — Или смотрит, но всё равно остаётся. Я не знаю, почему. Но это... это важно.

Он отвернулся и пошёл обратно.

— Пошли. Теген убьёт нас обоих.

Феликс сделал шаг, и новые кроссовки тихо скрипнули по мокрому асфальту.

«Важно, — повторил он про себя. — Я для него важен».

Он улыбнулся и пошёл следом.

---

В общежитие они вернулись через чёрный ход, снова мимо выключенных камер и мусорных мешков. Внутри было тихо — все разбрелись по своим делам.

— Я в душ, — сказал Минхо. — Кроссовки не потеряй.

— Потеряю — убьёшь?

— Нет. Куплю новые.

Он ушёл, а Феликс остался в коридоре.

Из-за закрытой двери студии доносилась музыка — тихая, сбивчивая, будто кто-то играл одну и ту же мелодию на пианино и всё время ошибался. Феликс приоткрыл дверь и заглянул.

Там был Джисон.

Он сидел за синтезатором, сгорбившись, и его пальцы бегали по клавишам. Перед ним лежал листок с текстом, исписанный карандашом — крест-накрест, поверх старых строк. В углу на диване сидел Бан Чан с гитарой на коленях, иногда вставлял короткие замечания.

— Нет, не так, — сказал Бан Чан, когда Джисон взял аккорд. — Здесь должно быть тише, будто ты шепчешь.

— А я и шепчу, — ответил Джисон, не оборачиваясь.

— Не шепоток, а шёпот.

— Какая разница?

— Большая. Переделай.

Джисон вздохнул, стёр что-то с листка ластиком, написал заново.

Феликс тихо зашёл, сел на диван рядом с Бан Чаном. Лидер кивнул ему, но ничего не сказал.

— О чём песня? — спросил Феликс шёпотом.

— О потере, — ответил Бан Чан. — О том, как трудно отпускать. И о том, что иногда нужно потерять себя, чтобы найти.

Джисон заиграл снова. Теперь мелодия была другой — более тягучей, печальной, с длинными паузами между аккордами.

— О чём ты думаешь, когда играешь? — спросил Феликс, обращаясь к Джисону.

Джисон повернул голову.

— О тебе, — сказал он. — О вас обоих. О том, как вы сегодня сбежали.

— Ты знал?

— Я знаю всё.

— И не сказал никому?

— Не хотел портить вам побег. — Джисон улыбнулся — грустно, одними глазами. — Вы оба заслужили немного свободы.

Он вернулся к клавишам, и Феликс понял, что больше не боится.

Не Джисона. Не Минхо. Не этого дома, где за красивыми лицами прячутся монстры.

Потому что даже монстры могут быть человечными.

И даже люди могут быть монстрами.

Вопрос только в выборе.

Он сидел, слушал, как рождается музыка, и думал о том, что завтра они выйдут на сцену MAMA.

А послезавтра — кто знает.

Может, всё изменится.

Может, нет.

Но сегодня у него были новые кроссовки.

И это было хорошо.