Вампир айдол

«돌다리도 두드려 보고 건너라»
«Даже каменный мост простучи, прежде чем перейти»

Машина остановилась у подземного гаража особняка ENHYPEN. Джейк вышел, не глядя на Ни-Ки, и направился к лифту. Шаги гулко отдавались от бетонных стен, и в этом звуке слышалась какая-то обречённая, тяжёлая решимость.

Ни-Ки плёлся сзади, вздыхая и потирая шею.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас будет? — спросил он, когда они зашли в кабину.

— Понимаю, — ответил Джейк, глядя на своё отражение в зеркальных дверях. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, следы недавно стёртой крови на губах. Он провёл по ним пальцем, счищая. — Но я не могу молчать.

— Раньше мог.

— Раньше я был другим. Или притворялся, что другим.

Лифт остановился, двери разъехались в стороны, открывая вид на гостиную. Там, в кожаных креслах и на диванах, сидели все. Хисун в центре, с бокалом в руке — в бокале была синтетика, он перешёл на неё ещё на прошлой неделе, когда запасы настоящей крови подошли к концу. Сонхун с книгой. Чонвон с планшетом. Джей с телефоном. Ни-Ки вошёл следом за Джейком, встал у стены, скрестив руки на груди.

— Как охота? — спросил Хисун, не поднимая головы. — Нашли кого-нибудь?

— Нашли, — ответил Джейк, останавливаясь посередине комнаты. — Но мы её отпустили.

Тишина.

Такая густая, что её можно было резать ножом.

Хисун медленно поднял голову. В его глазах не было ярости — только холодное, изучающее любопытство.

— Отпустили? — переспросил он. — Добровольно?

— Да, — сказал Джейк. — Потому что я не хочу больше убивать людей.

Сонхун выронил книгу. Она шлёпнулась на пол, и звук показался выстрелом.

Чонвон отложил планшет, снял очки, протёр их. Джей замер с телефоном у уха, забыв, что собирался кому-то звонить.

Ни-Ки только вздохнул и опустил голову.

— Ты... — Хисун поставил бокал на стол и медленно поднялся. — Ты что, с ума сошёл? Ты понимаешь, что ты только что сказал?

— Я сказал, что больше не хочу убивать людей, — повторил Джейк. Чётко, громко, глядя Хисуну прямо в глаза. — Мы — вампиры. Мы сильнее, быстрее, умнее. Но мы не обязаны убивать. Мы можем выбрать другой путь.

— Какой другой путь? — вмешался Сонхун, поднимая книгу и хлопая ею по колену, чтобы стряхнуть пыль. — Синтетика? Это дерьмо, Джейк. Оно не насыщает, оставляет послевкусие химии и голод, который не уходит.

— Но оно не убивает.

— А что убивает? — Сонхун встал, подошёл ближе. — Твоя мораль? Твоя жалость к девушке, которую ты даже не знаешь?

— Я знаю, что она чья-то дочь. Или сестра. Или мать. — Джейк повысил голос. — У неё есть жизнь. Будущее. Мечты. А мы отнимаем всё это ради десяти минут насыщения.

— Ты становишься слабым, — сказал Хисун, и в его голосе впервые послышались нотки разочарования.

— Нет. Я становлюсь человеком.

— Ты не человек. Ты никогда им не был и не будешь.

— Тогда кем мы стали? — Джейк обвёл рукой комнату, указывая на всех. — Чудовищами, которые прячутся за красивыми лицами и песнями на сцене? Мы поём о любви, о боли, о надежде, а сами высасываем жизнь из тех, кто нас слушает?

Хисун сел.

Прямо на пол, посреди гостиной, не глядя на дорогой ковёр. Он сел, поджав колени к груди, и уставился в одну точку.

Сонхун, который всегда был гордым и неприступным, опустился рядом. Джей и Чонвон переглянулись, и тоже сели на пол. Ни-Ки, помедлив, плюхнулся на корточки у стены.

Все смотрели на Хисуна.

— Я не знаю, что делать, — тихо сказал лидер. — Я веду вас уже триста лет. Всегда знал, куда идти, что говорить, кого убивать, кого миловать. А теперь... — он провёл рукой по лицу, пряча глаза. — Теперь я чувствую, что потерял направление.

— Хисун-хён, — позвал Чонвон. — Мы не виним тебя.

— А надо бы. — Хисун поднял голову. — Я не заметил, как Джейк дошёл до такого состояния. Как мы все дошли. Синтетика... да, она дерьмовая. Но, может быть, это плата за то, чтобы оставаться людьми хотя бы отчасти?

Джейк сел напротив него, скрестив ноги.

— Я предлагаю попробовать, — сказал он. — Месяц. Только синтетика. У TXT есть хорошие партии. Субин говорил, что они почти не отличаются от настоящей.

— Почти, — усмехнулся Ни-Ки. — Но морально легче, да?

— Легче, — согласился Джейк.

Хисун молчал минуту, другую. Потом кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Пейте синтетику. Берите у TXT, если хотите. Договоритесь с Ёнджуном, пусть поставит нам партию на месяц.

— А людей? — спросил Сонхун.

— Людей не трогаем. — Хисун вздохнул, провёл рукой по волосам. — Один месяц. Эксперимент. Если понравится — продлим. Если нет... — он замолчал, не договорив.

Все понимали, что будет, если не понравится.

— Хисун, — позвал Джей.

— Что?

— Ты как себя чувствуешь? Лидер, который соглашается на синтетику... это не похоже на тебя.

— А знаешь, — Хисун горько усмехнулся. — Я чувствую себя грёбаным Карлайлом Калленом из «Сумерек». Бледным, красивым, вечно страдающим и пытающимся не сожрать соседа.

Ни-Ки фыркнул. Сонхун прикрыл рот ладонью, чтобы не рассмеяться.

— Это ты сейчас про себя или про всех? — спросил Джей.

— Про всех. — Хисун покачал головой. — Мы, блядь, живём в какой-то вампирской дораме. Осталось только влюбиться в человека и начать пить его кровь из хрустальных бокалов под светом луны.

— А это уже про Минхо и Феликса, — заметил Чонвон. — Слышал, они целовались на балконе.

— Серьёзно? — Хисун поднял бровь.

— Фанаты обсуждают. Шипперы.

— Пиздец, — резюмировал Ни-Ки.

— Пиздец, — согласился Хисун. — Ладно, всем встать. — Он поднялся первым, отряхнул штаны. — Эксперимент объявляю открытым. С завтрашнего дня — синтетика. От TXT. Никаких охот, никаких похищений, никаких красных платьев в переулках.

— А если не хватит силы на концерте? — спросил Сонхун. — МАМА через неделю.

— Будем пить двойную порцию. И молиться.

— А если не поможет?

— Тогда придётся нарушить обещание, — тихо сказал Хисун. — Но давайте надеяться, что до этого не дойдёт.

Все разошлись по своим комнатам. Джейк ушёл последним, и Хисун окликнул его в коридоре.

— Джейк, — сказал он. — Ты молодец. Что сказал правду.

— Ты не злишься?

— Злюсь. Но ты прав. Мы слишком долго притворялись, что убийство — это норма. Пора меняться.

Джейк кивнул и скрылся за дверью.

Хисун остался один в гостиной. Взял свой бокал с синтетикой, посмотрел на тёмно-красную жидкость, поморщился и сделал глоток.

— Карлайл Каллен, блядь, — прошептал он. — Чтоб тебя.

Наверху, в своей комнате, Джейк сидел на кровати и смотрел на фотографию, которую хранил сто лет. Маленькая девочка в школьной форме, с косичками и веснушками.

— Я не забыл тебя, — прошептал он. — И никогда не забуду.

Он убрал фото в ящик, лёг и закрыл глаза.

Завтра начиналась новая жизнь.

Без убийств. С надеждой.

Или без.