Вампир айдол

«동정은 병도 고치지 못하고 배도 채우지 못한다»
«Жалость не лечит болезни и не насыщает желудка»

В общежитии TXT было тихо. Слишком тихо для вампирского логова, где только что закончилась репетиция, а восемь пар глаз всё ещё горели жёлтым в полутьме гостиной.

Субин сидел на кухне, прислонившись спиной к холодному холодильнику, и пил.

Бутылка была пластиковой, без этикетки, с мутным тёмно-красным содержимым, которое даже на вид не внушало доверия. Синтетическая кровь. Очередная партия от подпольного поставщика, который разбавлял её чёрт знает чем. Но пить надо было. Организм требовал железа, гемоглобина, тепла — хоть какого-то, пусть и искусственного.

Субин пил мелкими глотками, морщась от привкуса — металл, химия и какая-то приторная сладость, которой в настоящей крови быть не должно. Язык покрывался налётом, горло саднило, но он продолжал. Пока бутылка не опустела наполовину.

Рядом на столе сидел Ёнджун, поджав под себя ноги, и лениво помешивал ложкой в кружке с той же дрянью.

— Ну как ты? — спросил Ёнджун, не глядя на друга. — После вчерашнего.

Субин отставил бутылку, вытер губы тыльной стороной ладони. На коже остался красноватый след, который он тут же слизнул — не потому, что хотел, а потому что привык не оставлять улик.

— Нормально, — ответил он. — Встретил Феликса. Того самого, из Stray Kids.

Ёнджун поднял голову. В его тёмных глазах мелькнул интерес.

— И как он?

— Красивый. — Субин усмехнулся своим мыслям. — Светлые волосы, веснушки, глаза как у оленя. И пахнет... боже, Ёнджун, он пахнет так, что я чуть не забыл, кто я есть.

— Но не забыл?

— Нет. — Субин посмотрел на свои руки. Бледные, с тёмными венами, которые кое-где проступали сквозь кожу. — Я же веган. Я не пью живое. Но если бы я был другим... не знаю. Может, сорвался бы.

Ёнджун покачал головой.

— Держись от него подальше. Для него же. Чем меньше вампиров будет знать его запах, тем дольше он проживёт.

— Я дал ему свой номер, — признался Субин. — Сказал, что он красивый. Что он может позвонить, если что.

— Ты идиот, — беззлобно сказал Ёнджун. — Ты подставляешь и его, и себя. Если ENHYPEN узнают, что ты общаешься с человеком из другого ковена...

— Не узнают.

— Узнают. Они всё узнают. У них везде глаза и уши.

Субин допил остатки крови, смял бутылку и бросил в мусорное ведро под столом.

— Хочу заняться своим хобби, — сказал он. — Надо отвлечься.

— Снова рисовать будешь? — спросил Ёнджун.

— Ага. Натюрморт. Или портрет.

— Чей?

— Не решил ещё. Может, Феликса.

Ёнджун закатил глаза, но спорить не стал. Субин всегда был таким — упрямым, как баран. Если вбил что-то в голову — не выбьешь.

— Только не на людях, — предупредил лидер. — И не оставляй рисунки где попало.

— Я не дурак, — ответил Субин. — Ладно, я пошёл.

Он поднялся, вышел из кухни и скрылся в коридоре.

Ёнджун остался один. Допивать свою порцию, думать о том, сколько ещё синтетики осталось на этой неделе, и надеяться, что никто не сорвётся.

Особенно Субин.

---

В элитном районе Каннам, на цокольном этаже особняка ENHYPEN, двое закончили уборку.

Ни-Ки и Джейк поднялись из подвала по каменной лестнице, вытирая руки влажными салфетками. Запах дезинфекции преследовал их, въедался в одежду, в волосы, в ноздри. Тот самый запах, которым обрабатывают места преступлений, чтобы замести следы.

От девушки не осталось ничего. Тело — в специальном растворе, который разлагает органику за пару часов. Кровь — в ёмкостях для утилизации. Одежда — сожжена в печи. Даже зубные оттиски выбили и заменили на чужие, чтобы полиция искала несуществующего человека.

— Устал, — сказал Ни-Ки, когда они вышли в холл. — Не физически, а морально. Ненавижу этот этап.

— А какой этап ты любишь? — спросил Джейк, кидая салфетку в мусорку. — Охоту? Выслеживание? Само убийство?

— Охоту люблю. Адреналин, риск, погоня. А потом — пустота. — Ни-Ки потянулся, хрустнув шеей. — И уборка. Самое дерьмовое в нашей работе — уборка.

— Не ной, — одёрнул Джейк. — Пошли, надо новую найти. Хисун сказал, что запасы на исходе. Синтетику мы не пьём, ты знаешь.

Они вышли на улицу, сели в чёрный тонированный внедорожник. Джейк за руль, Ни-Ки на пассажирское сиденье.

— Куда поедем? — спросил Джейк, заводя двигатель.

— В клуб. Там всегда полно пьяных девушек, которых никто не хватится.

— Опять клуб? Скучно.

— А что ты предлагаешь? В аптеку за донорами?

— Можно и в аптеку. Или в больницу. Там есть люди без сознания. С ними меньше возни.

Ни-Ки покачал головой:

— Больница — это камеры. Охрана. Риск.

— Клуб — тоже риск. И потом, эти девушки всегда на каблуках, в коротких платьях, с кучей свидетелей.

— Зато никому нет дела до пропавшей пьяной дуры.

— Ладно, — сдался Джейк. — Поехали в клуб.

Они нашли её через час.

Девушка лет двадцати трёх, может, двадцати пяти — ночью возраст определять трудно. Длинные тёмные волосы, ярко накрашенные глаза, короткое красное платье, которое обтягивало каждый изгиб тела. Туфли на шпильке — на таких ногу сломать можно, но она ловко переступала, выходя из клуба.

Пьяная. Шаталась. Смеялась, болтая по телефону с кем-то, кто, скорее всего, уже спал.

— Идеальная, — сказал Ни-Ки, наблюдая из машины.

— Слишком красивая, — заметил Джейк. — Таких ищут.

— Ищут, но не находят.

Они вышли из машины, двинулись за ней.

Девушка свернула в переулок — сократить путь до станции метро, наверное. Там было темно, фонари не горели, только луна освещала мокрый асфальт.

— Сейчас, — прошептал Ни-Ки, ускоряя шаг.

Но Джейк вдруг остановился.

— Стой, — сказал он.

— Что?

— Не надо.

Ни-Ки обернулся. В глазах Джейка мелькнуло что-то, чего не должно было быть у вампира. Жалость.

— Ты серьёзно? — спросил Ни-Ки, не веря своим ушам.

— Она... она похожа на мою сестру, — тихо сказал Джейк. — Такую же молодую. Такую же красивую. Которая умерла, когда я был человеком.

— Это было сто лет назад, Джейк.

— Я помню каждую секунду.

Девушка, ничего не подозревая, скрылась за поворотом. Стук каблуков затих.

— Упустили, — констатировал Ни-Ки. — Ты идиот.

— Давай лучше кровь из TXT брать будем, — предложил Джейк. — У них есть синтетика. Не настоящая, но хоть что-то.

— Ты с ума сошёл? — Ни-Ки повысил голос. — TXT — веганы. Они пьют свою дрянь и нас ею же кормят. А мы — аристократы, мать твою. Нам нужна настоящая кровь. Живая.

— Мне плевать, какая у нас репутация, — упрямо сказал Джейк. — Я не хочу убивать девушку, которая напоминает мне о прошлом. Хватит одной смерти в семье.

— Твоя сестра умерла от болезни, Джейк. Ты здесь ни при чём.

— А она? — Джейк мотнул головой в сторону переулка. — Она здесь при чём?

Ни-Ки вздохнул, потёр переносицу.

— Ладно, — сказал он. — Пошли обратно. Хисун сам решит, что с тобой делать.

— Накажет?

— Нет. Он тебя любит. Но ты всё равно идиот.

Они вернулись в машину. Ни-Ки за руль, Джейк — на пассажирское.

Двигатель взревел, и они уехали в ночь, оставив за спиной переулок, где минуту назад чуть не произошло убийство.

Девушка, ничего не зная, доехала до дома, разулась, упала на диван и уснула в том же красном платье.

Ей повезло.

В следующий раз может не повезти.

А Джейк всю дорогу молчал и смотрел в окно, на огни ночного Сеула, и думал о том, какого это — быть человеком.

И о том, что они потеряли, когда перестали ими быть.