Вампир айдол

«닭 잠을 자다»
«Спать куриным сном»

Феликс лежал в темноте и смотрел в одну точку на потолке, где трещина в штукатурке причудливо изгибалась, напоминая очертаниями летящую птицу. Комната утопала в вязкой полутьме — где-то далеко, за зашторенными окнами, брезжил тусклый рассвет, но сюда, за плотную ткань, не проникал ни один луч.

Живот был полон — спасибо ночной вылазке и случайному ужину в компании Субина. Но глаза всё равно не закрывались. Мысли галопом носились по кругу, как загнанные лошади: Субин с его тёплой улыбкой и неожиданным комплиментом, Минхо с его холодным шёпотом из темноты, Бан Чан с его вечными выговорами, и этот бесконечный, выматывающий страх, который поселился где-то под рёбрами и никак не хотел уходить.

— Твою мать, — прошептал Феликс, переворачиваясь на бок.

Спать не хотелось. Вернее, хотелось, но организм, доведённый до хронического недосыпа, уже отвык от нормального отдыха и теперь пребывал в каком-то пограничном состоянии между сном и реальностью. Феликс чувствовал это по тому, как тяжелели веки, но стоило закрыть глаза — перед внутренним взором сразу всплывали обрывки странных видений: красные огни, чьи-то жёлтые зрачки, чьи-то ледяные пальцы на шее.

Он открыл глаза и снова уставился в потолок.

— Да чтоб тебя, — пробормотал он беззлобно, обращаясь то ли к бессоннице, то ли к себе самому.

Телефон лежал на тумбочке, и его тёмный экран матово отсвечивал в полутьме. Феликс потянулся, взял аппарат, посмотрел на время.

Три сорок семь.

Он бесцельно пролистал ленту соцсетей, но всё было каким-то чужим, ненастоящим. Фанаты обсуждали их новый альбом, кто-то писал тёплые слова, кто-то критиковал, кто-то шипперил участников в странные пары. Феликс скривился, когда наткнулся на пост с хештегом «Минликсы» — так называли его и Минхо. Глупость.

Он закрыл соцсети и открыл приложение для чтения.

Новелла, которую он начал ещё на прошлой неделе, так и ждала своего часа. «Тень между нами» — её название было дурацким, как у всех типичных романов для взрослых девочек, но почему-то затягивало. Речь шла о древнем проклятии, которое заставляло двух парней — охотника на вампиров и его жертву — постоянно пересекаться в разных жизнях. В одной они были врагами, в другой — любовниками, в третьей — случайными попутчиками. И в каждой новой реинкарнации их тянуло друг к другу с такой силой, что хотелось то ли выть от бессилия, то ли плакать от облегчения, когда они наконец находили друг друга.

Феликс открыл последнюю главу, на которой остановился в прошлый раз.

«...и когда он снова увидел это лицо, бледное, с резкими скулами и бездонными глазами, он понял, что проиграл. Не в этот раз, не в следующий. Проиграл окончательно и бесповоротно. Потому что от себя не сбежишь. И от того, кто отмечен той же печатью судьбы — тоже».

— Как в жизни, — прошептал Феликс, перелистывая дальше. — Только у меня никакой печати. Просто я — дурак, а они... хрен знает кто.

Он читал, и строчки мелькали перед глазами, складываясь в картины, а потом распадались, стоило только моргнуть. Феликс читал, пока текст не начал расплываться, пока буквы не перестали складываться в слова, а слова — в предложения. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и с глухим стуком упал на одеяло.

Веки сомкнулись.

Вдох — выдох. Ещё один.

Феликс уснул.

---

Он не слышал, как бесшумно приоткрылась дверь. Не слышал мягких шагов босых ступней по ковролину. Не чувствовал чужого присутствия в комнате.

Джисон не спал.

Он вышел из ванной, куда ходил по обыкновению — пить тёплую синтетическую кровь, которую лучше было употреблять вдали от человеческого нюха. Телепат часто уходил по ночам, чтобы не мозолить глаза остальным. Вампиры, даже такие старые, как он, иногда нуждались в уединении — особенно после того, как в их жизнь ворвался солнечный мальчик с запахом мёда и вечной тревоги.

Джисон остановился посередине комнаты, прислушиваясь к дыханию.

Минхо спал — по-настоящему, впервые за долгое время. Его лицо в красноватом свете ночника выглядело почти человеческим: расслабленные черты, чуть приоткрытые губы, волосы, разметавшиеся по подушке. Джисон знал, что главному танцору снится какой-то древний сон о прошлом — телепат улавливал обрывки чужих видений, даже когда не хотел.

Феликс тоже спал.

Но его сон был беспокойным. Он лежал на боку, поджав колени к животу, и его плечи вздрагивали, словно он продолжал куда-то бежать даже во сне. Веки дёргались — быстрые движения глазных яблок под тонкой кожей говорили о том, что парень видит кошмары. Одеяло сползло на пол, открывая худое тело в серой футболке.

Джисон наклонился, поднял одеяло, аккуратно расправил.

— Дурак, — прошептал он, укрывая Феликса. — Спишь нормально не научился. Им бы тебя не есть, а учить хотя бы базовым вещам.

Он поправил край одеяла, подоткнул его под бок парню. Его пальцы на секунду замерли над плечом Феликса — он мог бы коснуться, мог бы прочитать его мысли, узнать, что именно снится этому человеку. Но не стал.

— Тебе и так достаётся, — сказал Джисон, выпрямляясь. — Не буду лезть в твою голову. По крайней мере, сегодня.

Он стоял, глядя на спящего Феликса, и в его глазах не было голода. Только усталость. И какая-то странная, почти человеческая нежность.

— Ты не знаешь, насколько ты смелый, — тихо продолжил телепат. — Или насколько глупый. Ходишь среди нас, спишь в одной комнате, ешь нашу еду. А мы — монстры. Все мы. Даже я, хотя стараюсь быть хорошим.

Феликс пошевелился во сне, что-то пробормотал на английском. «Не надо». Или «останься». Джисон не разобрал.

— Скоро МАМА, — сказал он, обращаясь скорее к себе, чем к спящему. — Там будет всё сложно. ENHYPEN будут следить. ATEEZ — тоже. А ты будешь стоять на сцене и улыбаться, как ни в чём не бывало. И никто не узнает, что ты — единственный человек среди хищников.

Тишина.

Джисон вздохнул, поправил на Феликсе одеяло ещё раз, убедился, что парню тепло и ничего не давит.

— Спи, — прошептал он напоследок. — Я присмотрю.

Он вернулся на свою кровать, лёг на спину и уставился в потолок. Мысли лезли в голову, как тараканы из щелей. О Феликсе, о Минхо, о приближающейся церемонии, о том, что всё это когда-нибудь закончится плохо. Они ведь не могут вечно притворяться. Рано или поздно маски упадут, и тогда...

Джисон закрыл глаза и заставил себя не думать о будущем.

Сейчас была ночь. Феликс спал. Минхо спал. Все остальные тоже делали вид, что погружены в сон.

А он, Хан Джисон, телепат с вековым стажем, сидел на своей кровати и прислушивался к чужому дыханию, охраняя покой единственного человека в радиусе километра.

— Ты даже не знаешь, как тебе повезло, — прошептал он в пустоту. — Что ты спишь рядом с нами и просыпаешься каждое утро.

Он не договорил. Потому что знал — это везение может закончиться в любую секунду. И тогда Феликсу не поможет никто. Даже он, Джисон, который сейчас поправлял на нём одеяло.

За окном начинался новый день. Серый, пасмурный, полный опасностей.

Но это будет завтра.

А пока — Феликс спал. И ему снилось что-то своё, человеческое, недоступное для тех, кто давно забыл, что такое настоящий сон без кошмаров.

Джисон улыбнулся своим мыслям и отвернулся к стене.

Он не спал до самого утра. Привык. Как и все они.

Но укрытое одеяло оставалось на месте.

И Феликсу было тепло.