Вампир айдол

배고픈 사람은 헛것을 본다»
«Голодный человек видит то, чего нет»

Феликс лежал на кровати, уставившись в потолок, и слушал, как урчит живот.

Громко. Настойчиво. Так, что, казалось, это слышно даже за стенкой, где Минхо ворочался на своей идеально заправленной постели. Джисон давно уже перестал притворно посапывать — видимо, устал от этой игры или просто забыл, что должен изображать спящего человека.

За целый день Феликс не съел ни черта.

С утра — чай на кухне, и то только потому, что надо было делать вид, что он нормально завтракает. На обед — тренировка, где Чанбин гонял их так, что кусок в горло не лез. На ужин — душ и бесконечные мысли, которые вытеснили всё остальное.

А теперь живот сводило от голода.

Феликс прикрыл глаза и представил тарелку токпкоки. Горячие рисовые палочки в остром красном соусе, упругие, обжигающие, с хрустящей корочкой. Сыр сверху, который тянется, когда откусываешь. Посыпанные кунжутом и зелёным луком.

Слюна набежала в рот.

Или рамен. Густой, наваристый бульон, лапша, которая скользит по языку, яйцо пашот, расплывающееся жёлтком, и тонкие ломтики свинины, тающие во рту.

Желудок сжался в спазме.

Он мог бы выйти на кухню. В холодильнике наверняка есть всё — менеджеры закупают продукты каждый день. Достать пачку рамена, сварить, съесть. Десять минут — и он будет сыт.

Но нужно было пройти по коридору. Мимо спален. Мимо общей гостиной, где наверняка кто-то сидит. Сынмин с книгой. Чонин с телефоном. Хёнджин, который вечно торчит на кухне в поисках «томатного сока».

Феликс боялся выходить.

Не потому, что в коридоре темно — хотя и поэтому тоже. А потому, что стоило ему покинуть комнату, как на него набрасывались взгляды. Липкие, голодные взгляды, от которых хотелось закрыться одеялом с головой и никогда не вылезать.

«Ты просто дурак», — сказал он себе. — «Тебе всё мерещится. У тебя паранойя на почве стресса и недосыпа».

Он перевернулся на бок, поджал колени к животу.

«Ну какие вампиры? Серьёзно? В двадцать первом веке? Они просто немного странные. У них график адский, они не высыпаются, вот и кажутся бледными и нелюдимыми».

Желудок заурчал снова, требуя еды.

«А томатный сок? Ну любят они томатный сок. Бывает. Я сам могу литр выпить за раз».

Феликс почти убедил себя.

Почти.

Потом вспомнил запах. Металлический привкус на языке. Тёплую, густую жидкость, которая никак не походила на помидоры, даже самые дорогие и свежие.

«Хватит», — приказал он себе. — «Ты просто хочешь есть. Вот и всё».

В кармане толстовки завибрировал телефон.

Феликс вытащил его, посмотрел на экран. Сухо. Сводный брат.

— Алло? — прошептал Феликс, чтобы не разбудить соседей. Хотя кого он обманывал — они не спали.

— Феликс, это я, — голос Сухо звучал уставшим, но бодрым. Слышно было, как на заднем плане гудит вокзал или что-то подобное. — Как дела?

— Нормально, — соврал Феликс. — А у тебя? Ты где?

— На вокзале. Я звоню сказать… в общем, я переезжаю.

Феликс сел на кровати.

— Что значит переезжаешь? Куда?

— В Пусан. Помнишь, я говорил про ту работу? Ну, медиа-технологом в филиале. Они подтвердили контракт. Завтра подписываю, и я уезжаю. Насовсем.

Сердце пропустило удар.

Пусан — это далеко. Несколько часов на поезде. Другой город. Другая жизнь.

— Но… мы же недавно виделись, — сказал Феликс. — Я думал, ты останешься в Сеуле.

— Извини, брат. Так сложились звёзды. — Сухо вздохнул, и в этом вздохе слышалась усталость человека, который тащил на себе съёмную квартиру, двух братьев и кучу кредитов. — Ты же знаешь, я всегда хотел работать в этой сфере. А тут такая возможность… зарплата в три раза выше, жильё от компании, карьерный рост.

— Я понимаю, — выдавил Феликс, хотя внутри всё сжималось от пустоты. Сухо был его единственной связью с нормальной жизнью. Единственным человеком, которому он мог позвонить в два часа ночи и сказать: «Я боюсь». — Просто… неожиданно.

— Для меня тоже, — признался Сухо. — Но мы же будем созваниваться. И приезжать друг к другу. Сеул и Пусан — не за горами.

— Да, конечно, — ответил Феликс, хотя знал, что при его графике выбраться в Пусан будет почти невозможно.

— Феликс, — голос брата стал тише. — Ты точно в порядке? Ты какой-то… не такой.

— Всё хорошо, правда.

— Ты улыбаешься, когда врёшь. Ты сейчас улыбаешься?

Феликс стёр с лица улыбку, о которой не подозревал.

— Нет. Просто устал. Тренировки адские. Новые песни, клип скоро снимаем.

— Береги себя. И если что — звони. В любое время. Я вытащу тебя, даже если придётся приехать в Сеул среди ночи.

Феликс сглотнул комок в горле.

— Спасибо, хён.

— Не за что. Ладно, поезд скоро отправляется. Я позвоню, когда заселюсь. Пока.

— Пока.

Гудки.

Феликс опустил телефон и посмотрел на тёмный экран.

Сухо уезжает.

Остаётся только он. Один. В комнате с монстрами, которые притворяются людьми.

«Ты сам выбрал эту жизнь, — напомнил он себе. — Никто тебя не заставлял».

Желудок снова заурчал.

Феликс закрыл глаза и попытался уснуть.

Но сон не шёл.

Он лежал и думал о токппоки, о рамене, о Сухо, который садится на поезд и уезжает в Пусан, оставляя его здесь.

А за стенкой, на кухне, кто-то открыл холодильник. Тот самый, с чёрной панелью.

Феликс слышал, как булькнула жидкость, когда вампир отвинтил крышку.

— Синтетика говно, — сказал Чонин. — Хочу настоящей.

— Потерпи, — ответил Сынмин. — Скоро МАМА. Там будет много людей.

— Я не про людей. Я про Феликса.

— Феликс под запретом.

— Пока.

Звук глотков. Влажное, мерзкое чавканье.

Феликс натянул одеяло на голову и сжался в комок.

Токппоки не было.

Рамена не было.

Была только темнота, холод и звук того, как монстры пьют кровь за стенкой.

Сухо уезжал.

И Феликс оставался один.

Совсем один.