Вампир айдол

«뜻이 있는 곳에 길이 있다»
«Где есть воля, там есть путь»

Воздух в тренировочном зале «КQ Энтертейнмент» пропах потом, резиной и чем-то сладковато-металлическим. Кровью. Своей, вампирской, которая сочилась из разбитых губ и содранных пальцев, но мгновенно затягивалась, стоило только отвести взгляд.

Минги сидел на грязном полу, прислонившись спиной к холодной зеркальной стене, и смотрел в потолок. Его кадык ходил ходуном, когда он пил из пластиковой бутылки, замаскированной под спортивный напиток. Внутри была не вода.

— Ненавижу эту дрянь, — сказал Уёнхва, стоявший рядом и вытирал лицо полотенцем. Его волосы, мокрые от пота, прилипли ко лбу, и он выглядел так, будто только что вылез из стиральной машины. — На вкус как отрава для крыс.

— Зато крысы дохнут, — хмыкнул Юнхо, сидевший на скамейке и массировал икру. — А мы живы. Пока.

Они только что закончили репетицию. Шесть часов подряд. Потому что «МАМА» — это не просто концерт. Это главная сцена года. Там, в зале, будут сидеть продюсеры, журналисты и тысячи фанатов, которые не знают, что их кумиры — кровососы.

— Сколько у нас времени? — спросил Минги, допивая остатки синтетики. Бутылка смялась в его руке, как фольга.

— Неделя, — ответил Уёнхва, бросая полотенце в сумку. — Семь дней. Или ночей. Какая разница.

Юнхо поднялся, потянулся, хрустнул шеей.

— Хонджун сказал, что мы должны быть идеальными. Ни одного сбоя. Ни одной ошибки.

— Он всегда так говорит, — отмахнулся Минги. — А потом мы всё равно ошибаемся. Потому что мы — не люди. У нас не бьётся сердце, мы не чувствуем ритм так же, как они. Нам приходится выёбываться в два раза сильнее, чтобы выглядеть такими же.

— Зато мы не устаём, — заметил Уёнхва.

— Устаём, — поправил Юнхо. — Просто не так, как они. У нас другая усталость — ментальная. Когда ты уже двести лет одно и то же… танцуешь, поёшь, притворяешься…

— Не ной, — сказал Минги. — Ты сам выбрал эту жизнь.

— А у меня был выбор?

Минги промолчал.

Уёнхва посмотрел на них обоих и вздохнул.

— Ладно, хватит нытья. Давайте лучше поговорим о деле. — Он сел на корточки, понижая голос, хотя в зале никого, кроме них, не было. — Ты слышал новости?

— О чём? — спросил Юнхо.

— О Stray Kids. И о TXT.

Минги навострил уши. Он вообще не любил сплетни, но когда речь заходила о других кланах, приходилось слушать.

— Что с ними?

— У Stray Kids новый участник, — сказал Уёнхва. — Человек.

— И? — Юнхо скрестил руки на груди. — Мало ли у кого есть люди. ENHYPEN тоже держат парочку в подвалах.

— Дело не в этом. Дело в том, что этот парень… — Уёнхва запнулся, подбирая слова. — Он редкий. Группа крови AB отрицательный. И пахнет так, что даже я за километр чую.

Минги нахмурился.

— Откуда ты знаешь?

— Сан сказал. Он встретил его в коридоре во время прошлых съёмок. Говорит, что у парня запах как у спелого персика — хочется впиться зубами и не отпускать.

— Пиздец, — выдохнул Юнхо. — Как они вообще его в группу взяли? Это же нарушение всех правил.

— Бан Чану плевать на правила. Он думает только о музыке. И о том, как поднять рейтинги.

Минги покачал головой.

— А TXT? Что с ними?

— TXT, как обычно, играют в добрых самаритян, — усмехнулся Уёнхва. — Поставляют синтетику Stray Kids, чтобы те не сожрали своего человека. А заодно и нам подгоняют.

— Нам они не поставляют, — поправил Юнхо. — Мы сами закупаем. Через третьи руки. Чтобы никто не знал, что мы вообще пьём эту дрянь.

— А что в этом плохого? — спросил Минги. — Лучше пить синтетику, чем охотиться на людей.

— Спорный вопрос, — сказал Уёнхва. — Синтетика дерьмовая. Она не насыщает. Мы вечно голодные.

— Зато мы чистые.

— Чистые, — передразнил Уёнхва. — Мы всё равно убиваем. Животные — тоже живые. Просто мы придумали себе оправдание.

Минги встал, подошёл к окну. За стеклом — ночной Сеул. Где-то там, среди миллионов спящих людей, — человек по имени Ли Феликс. Который даже не подозревает, что спит в одной комнате с монстрами.

— Знаешь, что меня бесит? — сказал Минги, не оборачиваясь. — Что все эти ковены — и ENHYPEN, и Stray Kids, и даже наш — они думают, что могут контролировать всё. А на самом деле — мы всё равно сорвёмся. Когда-нибудь. Кто-то из нас не выдержит и нападёт на человека. И тогда маскировка полетит к чертям.

— Ты слишком мрачный, — заметил Юнхо.

— Я реалист.

Уёнхва подошёл к Минги, положил руку на плечо.

— Всё будет нормально. Мы переживём. Как переживали последние двести лет.

— А если нет? — Минги повернулся к нему. В его глазах горел жёлтый огонь — признак того, что синтетика уже перестала действовать. — Если этот парень из Stray Kids проболтается? Или его убьют? Или ENHYPEN решат, что пора зачищать всех свидетелей?

— Тогда будем решать проблемы по мере их поступления, — ответил Уёнхва. — А сейчас — иди в душ. От тебя воняет.

Минги фыркнул, оттолкнул его руку и пошёл к выходу. У двери обернулся.

— Кстати, а что говорят Хонджун и Сан?

— А что они могут говорить? — ответил Юнхо. — Они тоже хотят выжить. И не лезут в чужие разборки.

— Зря. — Минги толкнул дверь и вышел.

В коридоре его догнал Уёнхва.

— Минги, — позвал он. — Ты слишком много думаешь. Это вредно для нашего брата.

— А может, я просто устал притворяться, что всё нормально?

Уёнхва не ответил. Они пошли к душевым молча.

---

Этажом выше, в другой части здания, в комнате для отдыха, сидели двое.

Хонджун и Сан.

Хонджун сидел на диване, закинув ноги на журнальный столик, и листал планшет. На экране — новости музыкального канала. Заголовки пестрели яркими красками: «МАМА 2023: список номинантов», «Кто получит награду за лучшую группу», «Stray Kids возвращаются с новым альбомом и новым участником».

Сан стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на ночной город.

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросил Хонджун, не отрываясь от планшета.

— О том, что этот новый участник — бомба замедленного действия? — Сан повернулся к нему. — Да. И я не понимаю, почему Бан Чан такой идиот.

— Бан Чан — не идиот. Он прагматик. Ему нужен был яркий участник, чтобы поднять рейтинг. Он нашёл. А запах крови — это побочный эффект.

— Побочный эффект, который может уничтожить всю маскировку, — сказал Сан. — Ты представляешь, что будет, если этот парень узнает правду?

— Он не узнает. Stray Kids умеют хранить секреты.

— А если всё-таки узнает? Если сбежит в полицию? Или, ещё хуже, в журналистам?

Хонджун отложил планшет и посмотрел на Сана в упор.

— Тогда ENHYPEN его убьют. А заодно и всех, кто с ним связан.

— Включая нас?

— Включая нас.

Сан помолчал.

— Я не хочу умирать из-за какой-то человеческой пиявки.

— Никто не хочет. — Хонджун поднялся, подошёл к окну, встал рядом с другом. — Поэтому мы будем держаться подальше. Пусть Stray Kids сами разбираются со своим дерьмом.

— А TXT? Они продолжают поставлять им синтетику. Это делает их соучастниками.

— TXT — взрослые ребята. Они сами выбрали свою позицию. Мы не можем им указывать.

— Можем. Просто не хотим связываться.

— Тоже вариант.

Они стояли у окна, глядя на огни ночного Сеула. Где-то там, в элитном районе, в общежитии Stray Kids, их «коллеги» репетировали, притворялись людьми и пытались не сожрать своего нового участника.

— Знаешь, — сказал Сан. — Я иногда думаю: а что если мы ошибаемся? Что если этот парень на самом деле сильный? Что если он сможет их изменить?

— Изменить вампира? — усмехнулся Хонджун. — Сан, мы живём уже несколько сотен лет. Люди для нас — это еда. Исключения бывают, но редко.

— А мы? Мы же изменились. Мы перешли на синтетику. Мы не охотимся на людей.

— Потому что мы сделали выбор. А Stray Kids своего выбора ещё не сделали. Они всё ещё на грани.

Сан вздохнул.

— Я хочу верить, что всё будет хорошо.

— А я хочу верить, что меня не убьют из-за чужой глупости, — ответил Хонджун. — Но наша вера ничего не решает.

Он вернулся на диван, снова взял планшет.

— Ладно. Иди отдыхать. Завтра тяжёлый день.

Сан кивнул и вышел.

Хонджун остался один.

Он открыл фотографию Stray Kids — восемь парней, улыбающихся в камеру. Нашёл взглядом нового участника. Светлые волосы, ангельское лицо, открытая улыбка.

— Береги себя, Ли Феликс, — прошептал Хонджун. — Потому что, если ты облажаешься, твоя жизнь будет стоить не дороже пустой бутылки из-под синтетики.

Он выключил планшет и откинулся на спинку дивана.

В комнате зажглась красная лампочка — датчик движения. Никого. Просто тень.

---

В общежитии Stray Kids было темно.

Феликс закончил тренировку в восьмом часу вечера. Тело ломило, ноги подкашивались, а в голове гудело от бесконечных повторений одной и той же связки. «Maniac» оказалась адской песней — быстрой, агрессивной, с резкими переходами и поддержками, от которых болели все мышцы, о существовании которых он раньше даже не подозревал.

Он вышел из душа, натянул свой халат и пошёл на кухню попить воды.

В коридоре было тихо. Лампы горели тусклым красным светом, и шаги тонули в толстом ковролине. Феликс шёл, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить никого. Хотя он уже знал — они не спят. Они вообще почти не спят.

На кухне горел свет.

Феликс замер у двери, прислушиваясь. Голоса доносились из-за угла. Хан Джисон и Ким Сынмин. Они стояли у холодильника и о чём-то шептались.

— ...а потом Бан Чан сказал, что мы должны выложиться по полной, — говорил Джисон. — МАМА через неделю. Там будут все — ENHYPEN, TXT, ATEEZ, и ещё куча групп.

— Знаю, — ответил Сынмин. — И нас будут смотреть миллионы. Миллионы людей, которые не знают, кто мы на самом деле.

— Это самое опасное, — согласился Джисон. — Чем больше людей смотрят, тем сложнее притворяться.

Феликс затаил дыхание.

МАМА?

Он слышал об этой премии. Музыкальная премия Азиатского Тихоокеанского региона. Самая крутая тусовка года. Все айдолы мечтают там выступить. Все стажёры молятся, чтобы когда-нибудь попасть на эту сцену.

А он, Феликс, попадёт.

Через неделю.

Он будет танцевать и петь вместе с остальными участниками Stray Kids. В прямом эфире. На миллионы зрителей.

— ...и тогда ENHYPEN будут следить за каждым нашим шагом, — продолжал Сынмин. — Если мы допустим ошибку — если Феликс узнает, если кто-то из нас сорвётся и укусит его прямо на сцене…

— Не укусим, — перебил Джисон. — Мы же не животные.

— А кто мы?

Джисон промолчал.

Феликс отступил от двери.

Сердце колотилось где-то в горле. Он слышал это слово. Не укусит. Словно они вообще могли кого-то укусить.

«У тебя паранойя», — сказал он себе. — «Ты просто переутомился. Тебе нужно отдохнуть».

Но внутри, там, где прячутся самые тёмные сомнения, голос шептал: «А если нет? Что, если они действительно не люди? Что, если эта премия — не просто концерт, а ловушка?»

Феликс развернулся и пошёл обратно в комнату.

Он лёг на кровать, натянул одеяло до подбородка и уставился в потолок.

МАМА.

Через неделю.

Там будут все группы.

В том числе и те, о которых он знает — TXT, ATEEZ, ENHYPEN.

И все они — вампиры.

Или ему просто кажется?

Феликс закрыл глаза и попытался уснуть.

Но сон не шёл.

Где-то за стеной часы пробили полночь, и он услышал, как Минхо вышел из комнаты и пошёл на кухню. Через минуту — звук открывающейся бутылки. Тот самый, с которым открывают томатный сок.

Или не сок.

Феликс лежал и слушал, как вампиры пьют свою красную жидкость.

И ничего не мог с этим поделать.

Потому что он был человеком. В логове монстров.

А через неделю их увидят миллионы.

И никто не узнает правды.

Никто, кроме него.