Вампир айдол

"위험은 네가 뭔가를 모른다는 게 아니야. 위험한 점은 네가 모든 걸 안다고 생각하지만 사실은 그렇지 않다는 거야."
«Опасность — не в том, что ты чего-то не знаешь. Опасность — в том, что ты думаешь, будто знаешь всё, а на самом деле это не так».

Прожекторы в танцевальном зале «Биг Хит Мьюзик» горели в полную силу, выжигая тени под глазами пятерых парней, которые уже четвёртый час подряд повторяли одно и то же движение.

Ёнджун стоял в центре, раскинув руки в стороны, и его отражение в зеркальной стене множилось до бесконечности. Чёрная футболка прилипла к спине, на лбу выступила испарина, но он не останавливался. Не потому, что не устал, а потому что лидер не имел права показывать слабость.

— Ещё раз, — сказал он, и голос прозвучал глухо, с хрипотцой. — С первого куплета.

Субин, стоявший справа, выдохнул сквозь зубы. Его руки дрожали после очередной поддержки, когда он поднимал Хюнина Кая над головой. Парень весил килограммов пятьдесят, но после сотого повторения даже пушинка кажется свинцовой.

— Ёнджун-хён, может, передохнём пять минут? — попросил Бомгю, утирая лицо полотенцем. Его волосы, мокрые от пота, прилипли ко лбу, и он выглядел так, будто только что вылез из бассейна.

— Пять минут, — согласился Ёнджун и первым рухнул на грязный пол.

Запах в зале стоял специфический — пот, дешёвый дезодорант, резина от кроссовок и что-то ещё. Что-то сладковато-металлическое, что преследовало TXT везде, куда бы они ни пошли.

Кровь.

Не человеческая. Своя. Вампирская.

Тэхён, сидевший в углу с бутылкой воды, вдруг поморщился и понюхал воздух.

— Чувствуете? — спросил он. — У Ёнджуна из пальца капает.

Все посмотрели на лидера. Ёнджун поднял правую руку — на среднем пальце зияла глубокая царапина, из которой сочилась тёмная, почти чёрная жидкость.

— Блядь, — сказал он равнодушно. — Опять заусенец.

— Ты бы пластырь нацепил, — посоветовал Хюнин Кай, морща нос. — Твой запах сводит с ума, когда ты истекаешь кровью.

— Извини, — Ёнджун сунул палец в рот и высосал кровь сам. Язык мелькнул алым, острый, как лезвие, и на секунду показалось, что в углах рта блеснули клыки.

Но нет. Просто игра света.

Субин подошёл к магнитофону, стоявшему на полу, и нажал на паузу. Музыка оборвалась на полуслове — они репетировали «0X1=LOVESONG», старый хит, но с новой хореографией. Песня была про боль, про любовь, про конец света. Как раз в тему для группы вампиров, которые уже триста лет притворяются людьми.

— Ладно, — сказал Субин, садясь на пол и скрещивая ноги. — Давайте о делах.

Бомгю подполз ближе, Тэхён бросил бутылку, Хюнин Кай зевнул и пристроился рядом.

Ёнджун вздохнул.

— У нас заканчивается синтетика, — сказал он. — А следующая партия из лаборатории придёт только через две недели.

— Две недели — это пиздец, — прокомментировал Бомгю. — Мы что, будем пить кровь крыс?

— Мы не пьём кровь крыс, — одёрнул его Ёнджун. — Мы вообще никого не убиваем. Ты забыл?

— Я помню, — буркнул Бомгю. — Просто иногда хочется чего-то горячего. Живого.

Тэхён толкнул его локтем в бок:

— Заткнись. Ты же знаешь правила.

Правила были простые. TXT перешли на синтетическую кровь полтора века назад, когда поняли, что убийства людей — это не их путь. Они завязали с охотой, научились довольствоваться лабораторными заменителями и даже открыли подпольный бизнес — поставляли синтетику другим ковенам, которые тоже хотели завязать.

Stray Kids были одними из их лучших клиентов.

— Кстати о Stray Kids, — сказал Субин, доставая телефон и открывая чат с Бан Чаном. — Они просили новую партию. У них там новый участник, человек, и его запах сводит с ума всю группу. Им нужно больше синтетики, чтобы держать себя в руках.

— Человек? — переспросил Хюнин Кай, поднимая брови. — В ковене? Это же опасно.

— Опасно, — согласился Ёнджун. — Но не наше дело. Мы поставляем кровь, а не лезем в политику.

— А этот человек… он знает? — спросил Тэхён.

— Не знает. И не должен узнать. Иначе ENHYPEN его убьют.

В зале повисла тишина.

Хюнин Кай посмотрел на свои руки. На тыльной стороне ладони, там, где кожа была тоньше, просвечивали тёмные вены. Они пульсировали в такт сердцу, и каждый удар отдавался в висках глухой болью.

— Может, предложим ему убежище? — тихо спросил Бомгю. — Если он захочет сбежать.

— Не наше дело, — повторил Ёнджун, но в его голосе не было уверенности.

Субин убрал телефон и встал.

— Я завтра отвезу синтетику Бан Чану. Скажу, что это новая партия витаминов. Человеку — Феликсу, кажется, — не дадим. Чтобы не прокололся.

— А если он попробует? — спросил Хюнин Кай.

— Не попробует. Они прячут бутылки в холодильнике за панелью. Он не найдёт.

— А если найдёт?

— Тогда будем решать по ситуации. — Субин потянулся и хрустнул шеей. — Всё. Репетиция закончена. Завтра в десять утра на записи. Не опаздывать.

Они начали собираться — закинули полотенца в рюкзаки, выключили магнитофон, погасили свет. Ёнджун задержался у выхода и посмотрел на своё отражение в зеркале.

Бледное лицо. Тёмные круги под глазами. Волосы, которые когда-то были пепельными, а теперь казались седыми из-за бесконечных ночей без сна.

«Мы не люди, — подумал он. — Но и не монстры. Мы просто выживаем».

Он вышел в коридор, и дверь за ним захлопнулась с глухим стуком.

—

В другом конце Сеула, в общежитии, которое пахло деревом, старыми книгами и почему-то лавандой, восемь парней репетировали танец под бит, который грохотал так, что дрожали стены.

ATEEZ.

Хонджун стоял в центре зала, сжав кулаки, и его глаза горели зелёным огнём. Не потому, что он злился. Потому что он был голоден.

— Стоп, — сказал он, и музыка оборвалась.

Сан, который кружился в пируэте, замер на месте, как вкопанный. Его лицо было непроницаемо, но животный голод выдавали расширенные зрачки.

— Я чувствую запах, — сказал Хонджун, принюхиваясь. — Откуда-то с улицы. Свежая кровь.

— Животное? — спросил Юнхо, вытирая лицо.

— Дикое. Кажется, енот. Или собака.

— Мы не трогаем собак, — напомнил Сан. Голос его прозвучал резко, почти грубо. — Никогда. Запомнили уже сто раз.

— Я помню, — отмахнулся Хонджун. — Просто говорю, что чувствую.

ATEEZ были вампирами-«веганами». Это означало, что они не пили человеческую кровь уже больше двухсот лет. Не убивали людей. Не трогали домашних животных — кошек, собак, хомяков, попугаев. Только диких. Кабаны, олени, иногда — если совсем прижмёт — крысы на помойке. Или кровь из лаборатории, которую им привозили ребята из TXT.

Но лабораторная была дорогой, а на концертные сборы уходили почти все деньги. Поэтому последнюю неделю они пили в основном дичь.

Чонхо, сидевший на подоконнике, вдруг вскочил и подбежал к окну.

— Там во дворе кошка, — сказал он. — Бездомная. Белая.

— Не смей, — рявкнул Хонджун.

— Я и не собирался, — обиделся Чонхо. — Просто смотрю. Она милая.

— Все кошки милые, — вставил Минги, который до этого молча перебирал пальцами в такт несуществующей музыке. — И все они под защитой. Ты же знаешь историю Йосана.

Йосан, сидевший в углу, покраснел — насколько вообще может покраснеть вампир, то есть почти незаметно.

— Я просто однажды ошибся, — пробормотал он. — Думал, это дикий кролик. А оказался чей-то хомяк. Я его не убил! Я его… просто попробовал.

— Ты его высосал до полусмерти, — хмыкнул Уён, растягиваясь на полу. — И хозяйка потом три дня рыдала.

— Хватит, — прервал их Хонджун. — Проехали.

Он подошёл к магнитофону и включил музыку снова.

— Репетируем танец для «МАМА». У нас неделя, чтобы вылизать всё до блеска. Движения должны быть острыми, как мои клыки.

— У тебя клыки тупые, — заметил Сан.

— Потому что я не точил их сто лет. А вот сейчас сточу о твою задницу, если не замолчишь.

Сан засмеялся. Остальные подхватили.

Они были семьёй. Странной, голодной, вечно уставшей, но семьёй. Восемь парней, которые отказались от человеческой крови ради совести. Которых ненавидели и ENHYPEN, и старые ковены, и даже некоторые охотники — за то, что они не вписывались ни в одну систему.

Но им было плевать.

— МАМА через неделю, — напомнил Уёнхва, поправляя наколенники. — Мы должны выступить идеально. Потому что это наш шанс показать всем, кто мы есть.

— Никто не узнает, кто мы есть, — тихо сказал Сан. — Никогда.

— Я не про вампиров, — ответил Уёнхва. — Я про артистов.

Хонджун кивнул и поднял руку.

— На счёт три. Раз… два…

Музыка взорвалась басами, и восемь теней ринулись в пляс, оставляя за собой следы, которых никто не видел.

А на другом конце города, в общежитии Stray Kids, Ли Феликс сидел на кухне, пил свой томатный сок и слушал, как Ли Минхо за стеной точит когти.

Или ногти.

Феликс надеялся, что ногти.

Но глубоко внутри, там, где прятался страх, он уже знал правду.

Просто пока не готов был признаться себе.

— Спокойной ночи, хёны, — сказал он и пошёл в свою комнату, заперев дверь на щеколду.

В блокноте, на новой странице, было написано одно слово:

«Когти».