МЕЧТАТЕЛЬНАЯ ДЕВОЧКА

Я думал, что после смерти Арии всё закончится.

Что станет легче.

Что я почувствую облегчение.

Покой.

Хоть что-нибудь.

Но ничего не произошло.

Я всё ещё стоял на коленях посреди огромного зала, а передо мной лежала женщина, которую боялась половина мира.

Моя мать.

Ария Кардашьян.

Королева мафии.

Монстр.

И одновременно человек, который когда-то держал меня за руку, когда я боялся грозы.

Снаружи всё ещё гремели выстрелы.

Кто-то кричал.

Кто-то отдавал приказы.

Но для меня весь мир будто замер.

— Нигель...

Голос Давида прозвучал глухо.

Очень далеко.

Я поднял голову.

Он стоял возле дверей, одной рукой зажимая рану на груди. Его лицо было бледным, но он держался.

— Война закончилась.

Я посмотрел на тело матери.

Нет.

Для меня только началась.

Через три часа поместье полностью перешло под наш контроль.

Оставшиеся люди Арии либо сдались, либо сбежали.

Большинство выбрали первое.

Потому что все понимали — без неё их империя развалится.

Я сидел в кабинете отца.

Там ничего не изменилось.

Тот же стол.

Те же книги.

Те же фотографии.

На одной из них был я.

Лет семь или восемь.

Отец сидел рядом.

А мать стояла позади нас.

Красивая.

Улыбающаяся.

Будто обычная семья.

Я смотрел на снимок и не мог понять, в какой момент всё пошло не так.

Когда именно мы перестали быть семьёй.
Когда именно она стала Арией Кардашьян, а не просто мамой.

Дверь тихо открылась.

Вошёл Игнат.

Впервые за всё время без улыбки.

— Майк очнулся.

Я медленно выдохнул.

Хотя бы одна хорошая новость.

— Что говорит?

— Первым делом спросил, почему ты ещё не принёс ему бургер.

Я невольно усмехнулся.

Типичный Майк.

Игнат сел напротив.

Некоторое время мы молчали.

Потом он тихо сказал:

— Ты плакал.

Это был не вопрос.

Я посмотрел в окно.

На дождь.

На темноту.

— Да.

Игнат кивнул.

И ничего больше не сказал.

Наверное потому, что понимал.

Лучше многих.

Поздно ночью я наконец вернулся в штаб.

Все смотрели на меня иначе.

Теперь уже не как на наследника.

Не как на сына Арии.

Не как на одного из лидеров.

Теперь я был человеком, который выиграл войну.

Но почему-то эта победа ощущалась хуже любого поражения.

Я прошёл по коридорам и остановился возле комнаты Виты.

Несколько секунд просто смотрел на дверь.

Потом открыл её.

Она спала.

Свернувшись клубочком под одеялом.

Мирно.

Спокойно.

Будто за последние недели ничего не произошло.

Я сел рядом.

Очень осторожно.

Чтобы не разбудить.

И впервые за долгое время просто позволил себе смотреть на неё.

На её волосы.

На ресницы.

На лицо.

Живое.

Настоящее.

Рядом.

Не на фотографии.

Не на видео.

Не в моих кошмарах.

Рядом.

Вита медленно открыла глаза.

Сонно моргнула.

И сразу увидела меня.

— Нигель?..

Я молча взял её за руку.

Она сразу всё поняла.

Улыбка исчезла.

— Всё закончилось?

Я долго молчал.

Потом кивнул.

— Да.

— Ария?..

Вопрос повис между нами.

Я отвернулся.

И этого оказалось достаточно.

Вита осторожно села рядом.

Несколько секунд просто смотрела на меня.

А потом обняла.

Крепко.

Без слов.

И в этот момент я понял, насколько устал.
Будто последние месяцы держался только на злости.

На ненависти.

На желании вернуть её.

А теперь всё исчезло.

И осталась пустота.

Большая.

Тёмная.

Пугающая.

— Мне жаль, — тихо сказала она.

Я закрыл глаза.

— Мне тоже.

Следующие дни прошли как в тумане.

Похороны.

Встречи.

Документы.

Новые территории.

Новые люди.

Новая власть.

Весь мир будто решил напомнить мне, что теперь всё принадлежит мне.

Америка.

Европа.

Бизнес.

Деньги.

Влияние.

Всё то, ради чего люди убивают.

Но чем больше этого становилось, тем меньше я чувствовал.

Однажды ночью я снова приехал в старое поместье.

Один.
Без охраны.

Без людей.

Без оружия.

Сам не знаю зачем.

Может потому, что какая-то часть меня ещё не поверила.

Дом встретил меня тишиной.

Я поднялся на второй этаж.

Прошёл по длинному коридору.

Открыл дверь её комнаты.

И замер.

Здесь всё осталось как раньше.

Дорогие духи на столике.

Книги.

Украшения.

Фотографии.

Будто она просто вышла на минуту.

И сейчас вернётся.

Я медленно подошёл к зеркалу.

На раме висела старая фотография.

Мне лет пять.

Я смеюсь.

Мама держит меня на руках.

Я долго смотрел на этот снимок.

А потом заметил кое-что странное.

Сзади.

За рамкой.

Бумагу.

Сердце почему-то дрогнуло.

Я осторожно достал лист.

Старый.

Пожелтевший.

Сложенный пополам.

На нём был знакомый почерк.

Арии.

Руки вдруг стали тяжёлыми.

Я развернул письмо.

И начал читать.

"Если ты читаешь это, значит меня уже нет."

Я резко замер.

По спине пробежали мурашки.

"Ты всегда был слишком любопытным, Нигель."

Я продолжил читать.

"Наверное, сейчас ты ненавидишь меня. И, возможно, правильно делаешь."

В комнате стало слишком тихо.

"Но есть вещи, которые ты никогда не знал."

Моё сердце медленно ускорило ритм.

"Твой отец умер не так, как ты думаешь."

Я перечитал строчку два раза.

Потом третий.

Нет.

Нет.

Что?

"Его убила не я."

Воздух будто исчез из комнаты.

Я чувствовал, как начинает стучать кровь в висках.

"И однажды ты узнаешь правду."

Следующая строчка заставила меня похолодеть окончательно.

"Потому что человек, который убил твоего отца, всё ещё жив."

Я резко поднялся.

Нет.

Нет.

Этого не может быть.

Все эти недели...

Все эти чёртовы недели я был уверен, что знаю правду.

Письмо дрожало в руках.

"Я пыталась защитить тебя от этого"

"Но теперь уже поздно."

"Он знает о тебе."

"И однажды придёт."

Последняя строчка была написана неровно.

Будто Ария писала её в спешке.

Именно она заставила меня почувствовать настоящий страх впервые за долгое время.

"Если он придёт за Витой — беги."

Я застыл.

По коже пробежали ледяные мурашки.

Вита.

Почему именно Вита?

Почему мать написала это?

Что она знала?

И главное...

Кто такой «он»?

Снаружи внезапно ударил гром.

Окна задрожали.

Я медленно поднял взгляд от письма.

И в отражении зеркала на секунду увидел движение за дверью комнаты.

Чью-то тень.

Я резко развернулся.

Пусто.

Никого.

Только открытый коридор.

И тишина.

Но почему-то внутри появилось чувство, которого не было даже во время войны.

Предчувствие.

Очень плохое предчувствие.

Потому что история ещё не закончилась.

Наоборот.

Она только начиналась.