МЕЧТАТЕЛЬНАЯ ДЕВОЧКА

Я не спал всю ночь.

Письмо лежало передо мной на столе, а я смотрел на него уже несколько часов подряд, будто слова на бумаге могли измениться.

Будто появится продолжение.

Будто мать внезапно объяснит всё до конца.

Но ничего не происходило.

Только тишина.

И вопросы.

Слишком много вопросов.

Всю жизнь я был уверен, что знаю правду о смерти отца. Уверен настолько, что никогда не пытался копать глубже. Мне казалось, что я знаю всех врагов семьи. Всех предателей. Всех людей, которые могли навредить нам.

Но теперь оказалось, что я не знал ничего.
Абсолютно ничего.

Я провёл рукой по лицу и снова посмотрел на последнюю строчку.

"Если он придёт за Витой — беги."

Почему именно Вита?

Почему не я?

Почему мать написала именно это?

Сердце неприятно сжалось.

В комнате было темно. Только настольная лампа освещала старое письмо.

Я поднялся с кресла и подошёл к окну.

За стеклом начинало светать.

Новый день.

А мне казалось, будто мир стал совершенно другим.

— Ты выглядишь ужасно.

Я поднял взгляд.

Вита стояла в дверях кухни.

В огромной футболке.

С растрёпанными волосами.

Сонная.

Настоящая.

Живая.

И почему-то именно сейчас мне захотелось просто забыть обо всём.

О письме.

О мафии.

О власти.

О войне.

Обо всём.

Просто жить.

Но такие люди, как я, не получают обычную жизнь.

Я давно это понял.

— Спасибо, — хрипло ответил я.

Она подошла ближе.

— Ты вообще спал?

Я промолчал.

Вита тяжело вздохнула.

— Понятно.

Она села рядом и осторожно взяла письмо со стола.

Я хотел остановить её.

Но не стал.

Несколько минут она читала молча.

Очень внимательно.

А потом медленно подняла голову.

— Ты веришь этому?

— Не знаю.

— А я верю.

Я нахмурился.

— Почему?

— Потому что твоя мама могла соврать кому угодно.

Она посмотрела на письмо.

— Но не перед смертью.

Я отвёл взгляд.

Наверное, именно это меня и пугало.
Потому что Вита была права.

Через несколько часов весь штаб снова ожил.

Люди работали.

Телефоны звонили.

Компьютеры гудели.

Казалось, будто войны никогда не было.
Только я знал, что это иллюзия.

Настоящая буря только приближалась.
В кабинет вошёл Давид.

Выглядел он уже лучше, хотя рана всё ещё давала о себе знать.

Следом за ним появился Майк.

Живой.

Улыбающийся.

И это уже было маленьким чудом.

— Ну что, босс, — усмехнулся он. — Когда отпуск?

— Никогда.

— Вот поэтому ты мне не нравишься.

Игнат вошёл последним.

С чашкой кофе в руках.

— Отлично. Все живы. Можно снова делать глупости.

Я впервые за несколько дней искренне улыбнулся.

Совсем немного.

Но всё же.

Эти идиоты были моей семьёй.

Не по крови.

По выбору.

И иногда это значило намного больше.

— Нам нужно поговорить, — сказал я.

Улыбки исчезли.

Я положил письмо на стол.

Давид прочитал первым.

Потом Майк.

Потом Игнат.

Когда они закончили, в кабинете повисла тяжёлая тишина.

— Мне это не нравится, — наконец сказал Давид.

— Мне тоже.

— Твоя мать редко ошибалась.

Я кивнул.

— Именно.

Игнат задумчиво постучал пальцами по столу.

— Получается, где-то есть человек, которого боялась даже Ария?

— Похоже на то.

— Отлично.

Он откинулся на спинку кресла.

— С каждым днём история становится всё хуже.

Вечером я снова оказался в старом поместье.

Один.

Сам не знаю зачем.

Наверное, часть меня всё ещё искала ответы.

Дом был пустым.

Непривычно пустым.

Без охраны.

Без гостей.

Без Арии.

Именно это ощущалось страннее всего.

Всю жизнь я думал, что мать вечная.

Что она всегда будет где-то рядом.

Опасная.

Жестокая.

Непобедимая.

А теперь её не было.

Я остановился возле двери её спальни.

Несколько секунд просто смотрел.

Потом вошёл.

Всё осталось на своих местах.

Будто время остановилось.

На туалетном столике всё ещё стояли её духи.

На кресле лежал дорогой шарф.

На прикроватной тумбочке стояла фотография.

Я подошёл ближе.

На снимке были мы втроём.

Я.

Отец.

И мама.

Мне лет десять.

Я улыбаюсь.

Отец смеётся.

А Ария смотрит прямо в камеру.

И выглядит счастливой.

Настоящей.

Не той женщиной, которую знал весь преступный мир.

Я долго смотрел на фотографию.

Очень долго.

А потом неожиданно понял одну вещь.

Я почти не помню её смех.

Помню голос.

Помню взгляд.

Помню запах духов.

Но смех...

Нет.

Словно его никогда и не было.

От этой мысли стало больно.

Потому что где-то глубоко внутри я всё ещё был её сыном.

Несмотря ни на что.

Когда я вернулся в штаб, было уже поздно.

В коридорах почти никого не осталось.

Я шёл к своему кабинету, когда услышал тихие голоса.

Вита.

И Майк.

Я остановился за углом.

Не специально.

Просто услышал своё имя.

— Он совсем себя загоняет, — тихо сказала Вита.

— Знаю.

— Я боюсь за него.

Наступила тишина.

Потом Майк ответил:

— Я тоже.

У меня внутри что-то дрогнуло.

— Иногда мне кажется, что он держится только потому, что рядом есть ты.

Я услышал, как Вита тихо вздохнула.

— А если однажды перестанет?

— Тогда мы ему не позволим.

Несколько секунд никто не говорил.

А потом Майк усмехнулся.

— Вообще-то он тебя любит до безумия.

— Я знаю.

— Нет. Ты не понимаешь.

В его голосе неожиданно появилась серьёзность.

— Вита, этот псих войну начал из-за тебя.

Я невольно прикрыл глаза.

— Майк...

— Что Майк? Это правда.

Я услышал тихий смех Виты.

— Он убьёт тебя, если услышит.

— Пусть попробует.

И почему-то впервые за долгое время мне стало легче.

Совсем немного.

Но легче.

Ночью я снова не мог уснуть.

Вита уже спала рядом.

А я лежал и смотрел в потолок.

Письмо Арии всё ещё не выходило из головы.

Кто этот человек?

Почему мать боялась его?

Почему упомянула Виту?

Вопросы крутились бесконечно.

Телефон на тумбочке неожиданно завибрировал.

Незнакомый номер.

Сердце сразу напряглось.

Три часа ночи.

Ничего хорошего такие звонки обычно не приносят.

Я ответил.

— Да.

Тишина.

Несколько секунд.

Потом раздался мужской голос.

Спокойный.

Незнакомый.

— Доброй ночи, Нигель.

Я мгновенно сел.

— Кто это?

Мужчина тихо усмехнулся.

— Хороший вопрос.

Внутри появилось плохое предчувствие.

Очень плохое.

— Откуда у тебя этот номер?

— От твоей матери.

Кровь словно застыла в венах.

Я резко посмотрел на спящую Виту.

— Что тебе нужно?

— Поговорить.

— Тогда говори.

Мужчина снова усмехнулся.

Будто наслаждался разговором.

— Ты нашёл письмо?

Я замер.

Полностью.

Даже дышать перестал.

— Откуда ты знаешь про письмо?

Тишина.

А потом спокойный ответ:

— Потому что оно было написано для меня не меньше, чем для тебя.

По коже пробежали мурашки.

Настоящие.

Ледяные.

— Кто ты?

Мужчина долго молчал.

Слишком долго.

А потом произнёс:

— Скажем так... старый друг твоего отца.

Сердце ударило где-то в горле.

— Что тебе нужно?

— Пока ничего.

— Тогда зачем ты звонишь?

— Хотел посмотреть, какой ты.

Я сжал телефон сильнее.

— И что увидел?

На том конце раздался тихий смешок.

— Намного больше похож на отца, чем хотелось бы Арии.

После этих слов связь оборвалась.

Я ещё несколько секунд сидел неподвижно.

Телефон всё ещё был у уха.

А внутри нарастал холод.

Потому что впервые за долгое время я почувствовал настоящий страх.

Не за себя.

За Виту.

Я медленно повернулся.

Она мирно спала рядом.

Даже не подозревая, что где-то в темноте появился новый игрок.

Кто-то, кого боялась даже Ария Кардашьян.

И почему-то я был уверен.

Этот звонок был не угрозой.

Это было предупреждение.

А значит впереди нас ждало что-то намного страшнее войны, которую мы только что пережили.