Глава 8.Письма от Колина
Школьные дни тянулись как густая патока. Я сидел на уроках математики, смотрел на пылинки, танцующие в луче света, и думал: «А что сейчас делает Колин? Наверное, превращает спички в иголки или летает на метле». Мои тетрадки были изрисованы молниями и остроконечными шляпами.
Всё изменилось в четверг. Мы с папой завтракали, когда в окно кухни с громким стуком врезалось что-то серое и пернатое. Папа подпрыгнул, пролив кофе, а я бросился к окну.
На подоконнике сидела нахохлившаяся сова с огромными желтыми глазами. К её лапке был привязан свиток пергамента. Мои пальцы дрожали, когда я развязывал бечевку.
— Это от него! — закричал я. — Папа, это от Колина!
«Деннис, ты не поверишь! — писал брат, и я буквально слышал его захлебывающийся от восторга голос. — Замок огромный! Лестницы двигаются сами собой, представляешь? Я два раза заблудился, пока шел на Историю магии. Но самое главное… ДЕННИС! Я видел Гарри Поттера! Я даже с ним заговорил! Он такой же, как в книгах, только без короны. На нем очки, и у него тот самый шрам. Я хочу сделать его фотографию, когда он будет на квиддиче. Хагрид передает тебе привет и говорит, чтобы ты не забывал кормить Вспыша!»
Я перечитывал это письмо до тех пор, пока буквы не начали расплываться. Я был счастлив за него, честно. Но где-то в глубине души, там, где жила та самая «холодная тень», шевельнулась зависть. Он видел Гарри Поттера. А я видел только мистера Граббса, нашего учителя, у которого из носа росли длинные седые волосы.
Через неделю пришло второе письмо. Колин прислал фотографию. На ней он сам — сияющий, в мантии Гриффиндора — махал мне рукой на фоне замка. Фотография была живой! Колин на снимке то и дело поправлял камеру на шее и улыбался.
Я поставил это фото на свою тумбочку. По ночам мне казалось, что если я буду очень долго на него смотреть, то тоже смогу провалиться внутрь этого снимка.
— Письма — это хорошо, — вдруг раздался голос с порога.
Я обернулся. Бабушка Агата стояла в дверном проеме, опершись на свою старую трость из темного дерева. На её плечи была накинута тяжелая шаль, расшитая странными узорами, которые, казалось, медленно переливались, если на них долго смотреть.
Бабушка всегда была для нас загадкой. Она редко выходила из своей комнаты в небольшом домике на окраине города, а когда приезжала в гости, от неё всегда пахло сушеными травами, корицей и старой бумагой. У неё были очень острые, пронзительные голубые глаза, которые, казалось, видели тебя насквозь — все твои капризы, все твои тайны.
— Бабушка Агата! — я невольно спрятал письмо Колина за спину, сам не зная почему. — Ты когда приехала?
— Только что, милый. Твой папа помог мне с сундуком, — она медленно прошла в комнату. Несмотря на возраст, её походка была легкой, почти бесшумной. — Ну же, не прячь. Я видела такие письма и раньше.
Она присела на край моей кровати, и я заметил у неё на шее странный кулон — серебряный полумесяц, внутри которого дрожал крошечный прозрачный камень.
— Колин пишет, что он счастлив, — тихо сказал я, садясь рядом. — Он видел Гарри Поттера. И он учится магии. А я... я просто здесь.
Бабушка Агата протянула свою сухую, прохладную руку и коснулась моей щеки. Её пальцы пахли лавандой.
— Ты думаешь, что если ты не уехал на том красном поезде, то магия прошла мимо тебя? — её губы тронула легкая улыбка. — Магия — это не только палочки из лавки Олливандера, Деннис. Мой отец всегда говорил: «Самое яркое пламя разгорается дольше всех».
Она посмотрела на живую фотографию Колина. Мой брат на снимке как раз в этот момент махал рукой.
— Твоему брату магия далась легко, как дыхание, — продолжала она. — Но иногда она прячется глубоко, ждет своего часа. Как зерно под снегом.
— Ты... ты тоже это чувствуешь? — шепотом спросил я, чувствуя, как внутри всё замерло. — Это чувство, будто я стою перед закрытой дверью?
Бабушка Агата загадочно прищурилась. Она вдруг потянулась к своему карману и достала оттуда обычную на вид монету в один фунт. Она зажала её в кулаке, что-то тихо прошептала — я разобрал только странный звук, похожий на шелест листвы — и когда она снова открыла ладонь, монета была горячей и светилась мягким серебристым светом.
— Магия у нас в крови, Деннис Криви, — произнесла она, и её голос стал глубоким и торжественным. — Твоя мама была лишена этого дара, и твой папа — обычный человек. Но во мне она живет. И в твоем брате. И в тебе... просто твоя искра еще спит.
Я смотрел на светящуюся монету в её руке, и «стеклянная стена», о которой я думал в Косом переулке, вдруг показалась мне совсем тонкой.
— Ты научишь меня? — с надеждой спросил я. — Пока Колина нет, ты расскажешь мне, как всё устроено?
Бабушка Агата спрятала монету обратно в карман (свет тут же погас) и заговорщически подмигнула мне.
— У нас есть целая зима, мой дорогой. И я думаю, нам стоит начать с истории о том, почему в нашем роду волшебники рождаются через поколение. Но сначала... — она кивнула на сову, которая всё еще сидела на подоконнике и ждала ответа. — Напиши брату. Ему там скоро понадобится вся поддержка, которую он может получить. В Хогвартсе начались неспокойные времена.
Я быстро схватил ручку и бумагу. Я еще не знал, что имела в виду бабушка под «неспокойными временами», но одно я знал точно: я больше не чувствовал себя одиноким в этом большом и странном мире.