Глава 2.Застывшее время и находка в кустах
Лето катилось к своему завершению. Прошло уже почти два месяца с того памятного утра, когда мы построили шалаш в парке. Август на Сильвер-стрит выдался знойным и ленивым: асфальт пах горячей пылью, а воздух дрожал от жары, как над разогретой плитой.
Но чем ближе была осень, тем чаще в нашей жизни случались вещи, которые я не мог объяснить.
Всё началось с Барни — огромного и шумного золотистого ретривера наших соседей, мистера и миссис Джонс. Барни был добрейшим псом, но у него была одна привычка: он обожал сбивать людей с ног от избытка чувств. В тот вторник мы с Колином возвращались из магазина с пакетом мороженого. Барни, завидев нас, с оглушительным лаем вылетел из калитки и на всех парах понесся прямо на Колина.
— Осторожно! — крикнул я, зажмурившись и ожидая удара.
Но удара не последовало. Наступила странная, вакуумная тишина. Я приоткрыл один глаз и так и замер с открытым ртом. Барни застыл прямо в воздухе, в прыжке. Его передние лапы были вытянуты, уши смешно развевались, а из пасти даже не капала слюна. Он выглядел как чучело в музее или... как фотография, сошедшая со страницы журнала.
Колин стоял напротив него, выставив вперед руки. Лицо брата было очень напряженным, а за стеклами очков глаза казались почти прозрачными.
— Колин?.. — прошептал я.
Брат моргнул, вздрогнул и опустил руки. В ту же секунду Барни «отмер» и с тяжелым глухим звуком приземлился на траву. Пес выглядел совершенно растерянным. Он не стал лаять, а лишь тихонько заскулил, поджал хвост и, пятясь назад, убежал во двор. Колин посмотрел на свои ладони, потом на меня.
— Это... это просто случайность, Деннис, — быстро сказал он, но я заметил, как дрожат его пальцы. — Наверное, он просто споткнулся.
Но случайности на этом не закончились. Через день соседская кошка Миттенс, которая обычно обожала греться на нашем заборе, вдруг с диким шипением спрыгнула вниз и умчалась прочь, стоило Колину просто подойти к окну. Было такое чувство, будто от брата исходят невидимые волны, которые пугают животных.
— Мы просто слишком много бегаем, — успокаивала нас мама за ужином, хотя я видел, что она тоже поглядывает на Колина с легкой тревогой. — Вы перегрелись на солнце.
Чтобы отвлечься от этих странностей, мы решили сходить к старому пруду на краю города. Там, среди зарослей ивы, было прохладно и тихо. Мы пробирались через высокую сухую траву, когда я услышал странный звук — не то тихий писк, не то приглушенное ворчание.
— Стой, — я схватил Колина за рукав. — Слышишь?
Мы осторожно раздвинули ветки колючего ежевичника и замерли. В небольшой ямке, присыпанной сухими листьями, копошился какой-то комок. Сначала я подумал, что это старая шапка, но потом у «шапки» обнаружились уши и короткий хвост.
Это был щенок. Но очень странный щенок. Он был абсолютно белым, с шерстью такой пушистой, что он казался круглым, как одуванчик. Но самым удивительным были его глаза — огромные, золотистые, они смотрели на нас с почти человеческим умом.
— Ого... — выдохнул Колин, забыв про свою камеру. — Привет, малыш. Ты откуда здесь?
Щенка явно кто-то бросил или он потерялся. Он не выглядел испуганным, скорее... разочарованным. Когда Колин протянул руку, щенок не отпрянул, а наоборот, ткнулся холодным носом в его ладонь. И в ту же секунду — я клянусь! — над головой щенка на мгновение вспыхнуло крошечное облачко золотистых искр.
— Ты видел?! — вскрикнул я.
— Видел что? — Колин уже подхватил пушистый комок на руки. — Деннис, смотри, он совсем не тяжелый. И он... он будто светится.
Мы назвали его Вспыш — в честь страсти Колина к фотографии. Родители сначала были против, папа ворчал, что «нам только еще одного рта не хватало», но когда Вспыш подошел к нему и положил голову на его большой ботинок, папа растаял.
Вспыш оказался необычным питомцем. Он никогда не лаял, не грыз мебель и, казалось, понимал каждое наше слово. Но самое интересное было в другом: с появлением Вспыша странности с Колином стали происходить реже. Будто этот маленький белый комок забирал лишнюю энергию брата себе.
Вечера стали уютнее. Мы сидели в саду под старой яблоней: Колин листал журналы по фотографии, я возился со Вспышем, а мама с папой пили чай на веранде.
— Скоро школа, — вздохнул Колин, почесывая щенка за ухом. — Снова математика, история... скукотища.
Я посмотрел на него. Колину через несколько месяцев должно было исполниться одиннадцать. Я вспомнил те странные случаи — застывшую собаку, испуганную кошку. Глубоко внутри я чувствовал, что никакая обычная школа не сможет удержать то, что просыпалось в моем брате. И Вспыш, который в этот момент посмотрел на меня своими золотыми глазами, будто бы согласно кивнул.
Мы всё еще жили на Сильвер-стрит. Мы всё еще были семьей молочника. Но каждый раз, когда Колин брал в руки камеру, а Вспыш начинал тихонько светиться в темноте, я понимал: это лето не закончится просто так. Оно ведет нас к чему-то великому.