Глава 15
[ОСЕНЬ]
Денис
Мяч отбивается от ноги так легко, будто ему самому не терпится залететь в ворота соперника. Скользит по покрытию, набирая скорость, и я перестаю моргать.
«Это просто показательный матч». Но Кузнецов знает, что я не умею проигрывать.
Даже сейчас задерживаю дыхание, хотя уверен, что попаду. Мяч катится ровно туда, куда я его направил.
Вратарь тянется в сторону, но не успевает. Это же не Алекс.
Сетка мягко вздрагивает, и финальный свисток тонет в шуме трибун.
Эйфория разливается по телу, и я выдыхаю. Сколько бы раз ни выходил на поле, это чувство остаётся неизменным. Будто только здесь я и живу по-настоящему.
Кажется, вся команда набрасывается разом, почти повалив меня на землю. Кто-то хлопает рукой по спине, кто-то жмёт ладонь. Кузнецов поднимает вверх большой палец, и я прохожусь взглядом по зрителям.
Догадываются ли они, как много для нас значит их поддержка?
Не знаю, кого пытаюсь разглядеть в толпе — Саша всё равно будет смотреть только на Алекса... Но вот возле её тёмных волос глаза цепляются за рыжий хвост. Интересно, если здесь отключить весь свет, он продолжит так же блестеть? Перевожу взгляд ниже, и брови сводятся сами собой, когда я вижу, как Ковалёва... аплодирует? Да, подруги рядом с ней поддались всеобщему восторгу, но она, насколько помню, никогда не отличалась восхищением нашей командой.
Может, мне показалось?
Встречаюсь с ней глазами и наклоняю голову — она замечает и быстро прячет руки в карманы, натягивая невозмутимое лицо. Жест вызывает во мне внезапный прилив смеха, а она что-то бубнит себе под нос. Я вижу это так явно, будто нас не разделяет половина поля и ещё пару рядов трибун.
Ноги почти ведут к ней, когда парни затягивают меня в раздевалку и начинают праздновать победу. Во всеобщей суматохе не успеваю разобрать ни слова, а уж тем более ответить на их вопросы об академии.
— Тащите, кого хотите. Через час у меня, — кричу на всё помещение, стоя на пороге. Новость о внеплановой вечеринке принимается с восторгом, и я успеваю сбежать к Кузнецову, который только вышел за дверь и кладёт трубку при виде меня.
— Бело-ов, — улыбается тренер, и я солгу, если скажу, что не скучал по нему. В конце концов, он стал вторым взрослым, которому я был не безразличен. — Как всегда — на высоте, — добавляет и хлопает меня по спине.
— Учился у лучших, — дублирую его улыбку.
— Хм, а я уже заметил чужое влияние, — усмехается, но не отходит. — Когда они сделают из тебя мировую звезду, не забудешь передать старику парочку автографов? — спрашивает с ощутимым подколом.
— Что за вопрос, — кладу руку на его плечо. — Может хоть так кого-то подцепите, — смеюсь и ловлю его ухмылку. Не получаю подзатыльник лишь потому, что уже несколько лет мы общаемся с ним в таком тоне. И это не удивительно, учитывая, сколько времени мы провели с ним наедине.
Уже предчувствую, как Ковалёва издевается над этой фразой.
— Эх, Белов, — вздыхает тренер. — Кто же теперь будет меня подначивать? — жалуется Кузнецов. — Эти мальцы боятся лишний раз открыть рот, — говорит негромко, указывая на дверь раздевалки.
— Исправим, — уверяю его и, пожав руку, направляюсь к выходу.
Ноябрьский воздух бьёт в лицо, но я не успеваю насладиться его прохладой — в нескольких шагах замечаю две знакомые фигуры. Пока думаю, стоит ли вмешиваться, рядом оказывается Лавров. Он точно так же вдыхает уходящую осень, и моя совесть просит реабилитации после недавней взбучки.
— Эй... Я так и не сказал спасибо, — поворачиваюсь к нему, обращая внимание на посвежевшее лицо. Это игра так повлияла, или присутствие Леоновой?
— За то, что пришёл, куда был обязан? — спрашивает Алекс, и я не понимаю, хочет ли он уколоть меня последним словом. Может, я и давил на него, но не собираюсь брать свои доводы обратно. Они были резкие, однако честные.
— За то, что перестал отталкивать её, — сознаюсь и киваю в сторону Саши. Он ничего не отвечает, но лишь потому, что прикован глазами к ней. Что уже давно меня не удивляет.
Только вот на этот раз... вовсе не злит.
Я не видел её с той вечеринки летом. Несколько коротких сообщений — всё, что было между нами за эти месяцы. И глядя, как она сейчас мнёт ладони, не решаясь подойти, и отворачивается к Ковалёвой, мне становится... до глупого смешно. Кажется, я даже издаю какой-то звук, если ощущаю на себе удивлённый взгляд Лаврова. В его лице так и читается «свихнулся?».
— Ты всё равно страннее меня, — толкаю его в бок, а затем веду по направлению к давно ожидающей парочке. Останавливаюсь в паре шагов и понимаю, что не имею понятия, как начать разговор.
Но Ковалёва не даёт повиснуть неловкой паузе:
— Ну что, любимый тренер погладил тебя по головке? — с нескрываемой иронией спрашивает она, взодрав подбородок.
И, как всегда, её слова дёргают за какие-то невидимые ниточки внутри меня. Заставляют искать какую-нибудь едкость, подогревают кровь. Замечаю, как её глаза горят тем же желанием услышать мои возражения, уколоть в ответ.
Вот такую Ковалёву я знаю.
— Я бы предпочёл, чтобы этим занялся кто-то другой, — выгибаю бровь и слегка наклоняюсь. Её щёки загораются в тон волосам, но она умело прогоняет краску, взмахивая головой.
— Тогда повезло, что у тебя целых две руки, — тут же реагирует она, оголив зубы в надменной усмешке.
— Ковалёва, — говорю и понимаю, что не подготовил ответа. Просто вдруг захотелось произнести её фамилию. — Не забывай, что я нападающий, — добавляю, сам не понимая собственной логики. Мозг будто начал плавиться от её настойчивого взгляда.
— Поэтому намного лучше работает ногами, — слышится сбоку, и все три головы поворачиваются в сторону Лаврова. Тишина повисает настолько плотная, что я не слышу посторонних звуков. Кажется, никто даже не дышит. Алекс невозмутимо смотрит на нас, и никто не решается спросить вслух то, о чём все мы думаем.
Никто, кроме Ковалёвой, конечно же.
— Вау, — выдыхает она. — А я уже и забыла, что ты умеешь говорить, — усмехается она, и после коротких переглядок мы присоединяемся к ней.
Всё напряжение выходит вместе с этим звуком, и какое-то время мы просто ловим усмешки. Встретившись взглядом с Сашей, наконец киваем друг другу, и она шепчет мне «спасибо», сводя брови в благодарности. Затем каждый поочерёдно перебивает другого — сам не понимаю, с чего начался разговор, — и я вспоминаю о вечеринке.
— Хотя бы на час, — предлагаю Леоновой, когда та бросает сомнительные взгляды в сторону Алекса. С той шутки он, кажется, снова замолчал, но хотя бы продолжает следить за диалогом.
— Не буду обещать, — говорит Саша, мотая головой. Я должен бы расстроиться, но услышать от неё, пусть и на самую желаемую, но правду оказывается приятнее сладкой лжи.
Может, мы действительно сможем возродить нашу дружбу?
— Окей, — соглашаюсь и отпускаю их с Лавровым к машине. — Вы знаете, где нас искать, — выкрикиваю в след.
Снова хочется смеяться, когда я наблюдаю, как сплетаются их пальцы. Внутри ничего не болит.
Чёрт возьми, какое же это облегчение.
— Нас? — слышу напротив и перевожу взгляд на Ковалёву.
Ветер задувает в её раскрытое пальто, демонстрируя чёрную короткую юбку и облегающую синюю рубашку. Как и в тот день, только застёгнутую на пуговицу выше.
Видимо, мамаша всё-таки была дома.
— Какая же вечеринка без их королевы? — спрашиваю и наклоняюсь ближе, закрывая её от порывов. Лера даже не думает прятаться от холодного воздуха, продолжая держать голову гордо поднятой. С минуту она рассматривает моё лицо, будто делает мысленные ставки, стоит ли оно того.
— Что я получу, если пойду? — не церемонясь, спрашивает она, чем только подтверждает мои догадки.
— А чего ты хочешь? — наклоняюсь ещё ближе, останавливая себя. Что-то так и манит оказаться в её физическом поле.
— Хм, — задумывается она, щуря глаза. — Отвлечься, — выпаливает она. — Настолько, чтобы забыть, почему не хочу домой, — добавляет и смотрит на меня с вызовом. — Сможешь устроить?
Несколько месяцев назад я удивился бы, скажи она подобное. Да и это, скорее всего, не случилось бы. Но после разговора на той вечеринке мне стало понятно: прямолинейность — её оружие и щит. И сейчас она защищается.
А это значит, кто-то из этой сумасшедшей семейки снова довёл её до такого состояния.
Кулаки сжимаются сами, и я не замечаю, как начинаю хрустеть пальцами в такт пульсирующим на руках венам. Делаю глубокий вдох и прогоняю картины, которые начали прорисовываться в голове.
Помоги ей забыться.
— Идём, — соглашаюсь, но прежде застёгиваю её пальто. Ковалёва явно не ожидала этого шага, поэтому исступлённо хлопает ресницами, наблюдая за моими действиями. Наконец не я из нас двоих ведомый. Что-то в этом осознании соблазняет меня замедлиться, но количество пуговиц совсем ненадолго продлевает это удовольствие.
— Пешком? — возражает Лера, когда я направляюсь к пешеходной зоне.
— А что, твои ноги работают не так хорошо, как острый язык? — издеваюсь, закусывая щёку от подступающего смеха.
Ковалёва кажется, заходит в тупик, но уже через секунду я понимаю, что в нём стоит совсем не она.
— Никто ещё не жаловался ни на ноги, ни на мой язык, — отрезает Лера, вскидывая гордый подбородок. Отталкиваясь каблуками, она ровняется со мной, а затем даже вырывается вперёд.
Всю дорогу она язвит и провоцирует меня. А я... следую за ней, даже не сверяя направления. И почему-то улыбаюсь, как последний идиот.
Лера
— Он что, издевается? — ворчу под нос, захлопывая пятый подряд шкафчик. Разворачиваюсь и обвожу взглядом кухню: на столешнице уже валяются открытые пачки чипсов и других снеков, а кто-то успел разворошить пакет с пластиковыми стаканчиками.
Идиоты. Даже небольшой по размерам дом Белова парни успели превратить в центр хаоса. Из гостиной доносится громкая музыка, но я продолжаю свои поиски. Может, наверху...
— Что-то потеряла? — слышится из-за спины, и я резко оборачиваюсь. В джинсах и мятой футболке он должен меньше всего походить на хозяина дома, но каким-то образом заполняет собой всё пространство.
— Да, что-нибудь покрепче сока, — отвечаю Белову, и указываю на пустые полки. — Ты обещал мне веселье!
— Там полно веселья, — показывает в сторону шумной гостиной, растягивая лицо в улыбке.
— Твои потные дружки и их сомнительный музыкальный вкус? О да, предел моих мечтаний, — язвлю и выгибаю бровь. Ладони уже чешутся от желания выплеснуть накопившуюся за утренний разговор с отцом злость, а Дэн только подогревает её своей ухмылкой.
Этот непробиваемый, вечно идеальный фасад... Он говорит — и его слушают без малейших возражений. Играет на поле — и каждый взгляд прикован лишь к нему. А что хуже всего — он это знает. Именно поэтому те редкие секунды, когда мне удаётся выбить его из равновесия, ощущаются настоящим триумфом.
Мы продолжаем стоять, не уступая друг другу. Уверена, это продолжалось бы ещё очень долго, если бы Белова не позвали в эпицентр тусовки. Он лишь дал отмашку и подошёл вплотную ко мне. Морской аромат бьёт в нос, и я зачем-то задерживаю дыхание. Дэн вытягивает руку и открывает крайний шкафчик, до которого я ещё не успела добраться. Жидкость покачивается в открытой бутылке, но он вытягивается за стаканчиком и заполняет его почти до самого верха.
— Отлично, остальное мне, — пытаюсь выхватить бутылку, но он поднимает её слишком высоко над головой. Взгляд соскальзывает на напряжённые мышцы руки, поэтому я не сразу слышу резкое «нет». Удивлённо поднимаю брови, но он остаётся в той же позе.
— Мой дом — мои правила, — озвучивает серьёзным голосом.
— А если мне будет мало? — возражаю, упираясь руками в бёдра. Почему мне постоянно приходится отвоёвывать возможность выпить и расслабиться?
Этот вопрос тут же вызывает улыбку на его губах, но строгость не сходит с лица. Белов лишь склоняет голову и шепчет:
— Что-нибудь придумаем, — подмигивает и замирает.
Уже знакомое желание ударить о что-нибудь его голову зарождается внутри, но я сдерживаюсь и перевожу взгляд на зависшую бутылку.
— Я уже придумала, — вновь пытаюсь дотянуться до алкоголя, но его рука поднимается ещё выше. И кажется, какое-то ругательство всё-таки пробирается сквозь сжатые зубы.
— О, ты подумала, это был вопрос, — усмехается он и прячет бутылку обратно. — Забавно, — разворачивается и упирается спиной в столешницу. Скрещивает руки и медленно проходится по мне взглядом, пока я отбиваюсь от внезапно появившихся на спине мурашек. И воспоминаний, связанных с этой рубашкой...
— Так бы и сказал, что зажал остальное себе, — возмущаюсь, сжимая в ладони пластиковый стакан. Нужно как-то растянуть его на целый вечер...
— Ковалёва, — выдыхает он. — Я просто не хочу найти тебя зажатой где-то в углу, когда вокруг столько парней, а ты так спешишь отключиться, — спокойно отвечает Дэн.
И это звучит... адекватно. На собственной территории он кажется намного уравновешеннее. Отчего переспорить его становится только труднее.
Но я слишком долго тренировалась на нём, чтобы проигрывать.
— Осторожно, Белов, — делаю глоток, не отрывая от него взгляда, и тепло во рту тут же придаёт уверенности. — Это прозвучало почти как забота, — подмигиваю в ответ и резко шагаю в сторону гостиной. Прикладываю все усилия, чтобы не обернуться, но обожжённой кожей чувствую, как он провожает меня взглядом.
Следующие несколько часов я преследую две цели: напиться и оторваться. Но ни одна, ни другая не хотят приблизиться ко мне в полной мере. В доме полно малознакомых людей, и, хотя мне не составит труда влиться в компанию, сегодня на это просто не осталось сил. Утренний спор с отцом насчёт учёбы и Коли до сих пор отзывается в желудке неприятным жжением.
Делаю ещё глоток.
Саша с Алексом так и не появляются, и я нахожу себя в углу комнаты, наблюдая за слабым подобием бирпонга в центре гостиной. Удивительно, как этой команде удалось победить в сегодняшнем матче, с такой-то меткостью?
Хотя все три гола всё же забил Дэн...
Делаю ещё глоток.
Танцую с каким-то другом Белова, похожего на старшекурсника, с которым у меня случился первый раз. Ростом со мной, смазливый и спортивный. Нулевое чувство юмора, но неплохая гибкость.
В тот день, как и сейчас, мне жизненно необходимо было заглушить разъедающее изнутри чувство. Казалось, оно проглотит меня заживо, и никакое количество алкоголя не спасало от желания впиться чем-то острым в собственное тело.
Всё произошло быстро, когда мы оказались на скрипучей кровати в его комнате. Несколько резких толчков, его потное тело надо мной, кромешная темнота и моя злость.
Пожалуй, именно она не позволила насладиться процессом, даже если было бы чем. Но я жалею лишь о том, что не смогла отвлечься. Остальное меня уже мало волнует.
Глядя на собственных родителей, я перестала надеяться, будто в любви есть какой-то смысл. Что стоит так усердно охотиться за ней и ждать «того самого» момента. Неужели я должна зависеть от какой-то там судьбы?
Нет уж, предпочитаю сама взять то, что мне нужно.
Делаю ещё глоток.
Слушаю сплетни в малочисленной компании девушек и ловлю себя на мысли, что всё это уже было. Будто у каждой вечеринки один и тот же сценарий.
И он совсем перестаёт спасать от вихря в голове.
Делаю ещё глоток.
Каким-то чудом мне удаётся уговорить Белова, и тот наполняет мне второй стакан. Я настолько не ожидала собственного успеха, что чуть не обняла его от внезапного порыва радости, но вовремя опомнилась. Только этого не хватало.
Делаю ещё глоток.
— Так что, она занята? — слышу вдалеке, когда собираюсь выходить из кухни. Две фигуры стоят в проходе, и я делаю вид, что насыпаю в тарелки снеки. Краем глаза замечаю, что парень, с которым я танцевала, кивает в мою сторону, но не подаю виду.
— Нет, — быстро отвечает Дэн.
Это должно бы обидеть. Но я продолжаю слушать, убирая волосы за ухо.
— Значит, всё-таки могу приударить, — оживляется парень и, кажется, делает шаг в моём направлении, но что-то его останавливает. Или кто-то.
— Нет, — сухо отвечает Белов, и мои руки замирают.
Это должно вывести из себя. Разозлить. Да хотя бы задеть!
Но из моих лёгких вырывается лишь едва слышная усмешка, и я прикусываю губу.
Переступаю через гордость и поворачиваюсь: парня даже не видно, Дэн перекрыл ему проход широкой спиной и упёрся в дверной косяк. Либо алкоголь разыграл моё воображение, либо через футболку просвечиваются его напряжённые мышцы. Неожиданно проснувшийся азарт ведёт мои ноги в направлении парней, не забыв прихватить верного спутника в лице наполненного стакана.
— Ну что, идём танцевать? — выныриваю из-под руки Белова и подхожу прямо к его другу. Тот несколько секунд переводит удивлённый взгляд с меня на Дэна и так мельтешит, словно хочет отказаться. Испугался?
Ну и с каких пор в футбол берут таких нерешительных идиотов?
Хватаю его под локоть и с игривой усмешкой увожу в гостиную. Тащу в самый центр на внезапно ватных ногах и делаю ещё глоток. Жар растекается по телу, и я наконец могу обернуться. Белов остаётся стоять в проходе, расслабленно упирается плечом в стену и поднимает такой же пластиковый стакан, а затем делает быстрый глоток и подмигивает мне.
Ну что ж, игра продолжается.
Пью в ответ и танцую в компании, которая собралась вокруг нас. Пытаюсь отвлечься, но мои глаза постоянно возвращаются к Дэну, который всё это время не отрывается от меня. Делаю глоток. Даже когда парни пытаются затащить его на танцпол. Делаю глоток. Когда какая-то девушка пытается с ним флиртовать, что заметно даже с моего расстояния. Делаю глоток.
Прежде, чем я понимаю, что чья-то рука касается моей кожи между рубашкой и юбкой, я наблюдаю, как сжимается челюсть Белова. Но ещё раньше вижу, как голубые глаза начинают загораться... яростью?
— Не выйдет, — отбиваю ладонь парня и разворачиваюсь, чтобы посмотреть в его ошеломлённое лицо.
— Но я думал...
— Нет, этого ты не умеешь, — язвлю и делаю шаг назад. Говорю что-то ещё, но слова раздаются слишком громко.
Музыка больше не играет. А все вокруг замерли.
И исчезли спустя всего пару минут.
— Нечего ныть, вам всем через день ещё в школу, — выпроваживает Белов последнего гостя и хлопает входной дверью. Я даже не понимаю, когда дом успел опустеть, так и застываю посреди гостиной.
Похоже, алкоголь всё-таки начал действовать, причём стремительно.
С трудом следую на кухню за Дэном, который прошёл туда с какой-то ураганной скоростью, и теперь в таком же темпе начинает сметать мусор с поверхностей.
Спотыкаясь о собственные ноги, хватаюсь за край столешницы в кружащейся комнате. Чья-то рука подхватывает меня в падении, но я отталкиваю его и упираюсь спиной в твёрдую поверхность.
— Вечеринка закончилась, ты не заметила? — бросает Дэн и продолжает свою свирепую уборку. Стаканчики слетают в мусорный пакет одним махом, и бумажные тарелки идут следом.
— А она уже успела начаться? — подначиваю его. Стены вдруг кружатся, и я опираюсь на руки.
— Можешь идти, — не слушает Белов. — Ты получила то, что хотела, — обрывает и бросает на пол пакет. Собранный мусор частично вываливается на пол, но он не спешит его поднимать. Только тяжело дышит и проходится руками по волосам, раскидывая их на две стороны от лица.
— Не получила, — возражаю и поднимаю подбородок, когда он наконец смотрит на меня. — Кажется, ты совсем не умеешь держать слово, — добавляю и выгибаю бровь. Кровь закипает, умоляет его ответить. Не тушить этот огонь.
Только он и выжигает ноющую боль.
— Ковалёва... — выдыхает он и делает шаг вперёд.
— Белов, — выпрямляю спину и смотрю прямо на него.
Он медленно разглядывает меня, не жалея минут, и я не шевелюсь. Я хочу, чтобы он увидел меня, потому что тогда слабая улыбка слетает с его губ.
— Ты выпила.
Шаг.
— Развлеклась.
Шаг.
— Что ещё тебе нужно? — спрашивает тихим хриплым голос, оказываясь напротив.
— Я уже сказала, — отвечаю и снова зачем-то втягиваю воздух, когда он приближается. — Отвлечься, — голос вдруг дёргается. — Забыться, — ещё сильнее вдавливаю ладони в поверхность, чтобы удержаться на ногах. — Таков был уговор.
— Уговор? — повторяет он, склоняя голову на бок. Сократив всё расстояние, он оставляет лишь несколько сантиметров между нашими лицами и упирается руками в столешницу, нависая надо мной. — К чёрту уговор! — вдруг произносит он. — Я не подписывался смотреть на то, как ты себя уничтожаешь, — щурит глаза, оглядывая моё лицо. Злость подкатывает горлу, и я собираюсь возразить, когда он продолжает. — Ты хочешь сбежать из своего сумасшедшего дома и почувствовать себя живой? Ладно, но это, — указывает на бутылку рядом, — не единственный способ, ясно?!
Крепко сжимаю челюсть, не выпуская слёзы, откуда-то взявшиеся в уголках глаз, и продолжаю стоять, хотя это и даётся с трудом.
— Ты знаешь ещё какой-то? — парирую, выдерживая его пристальный взгляд. — Давай же. Просвети меня, — срываюсь и ударяю ладонью о его грудь. Рука с глухим звуком приземляется на твёрдые, почти каменные мышцы. — Ах да, ты ведь сам не лучше! — бросаю в него. — Сам не знаешь, как бороться с собственным дерьмом. Ты всегда убегаешь. Бежишь на поле, сбегаешь от Саши, — почти кричу и вижу, как дёрнулись мышцы на его лице. Мне хочется рассмеяться от того, что я поставила его в тупик. Его глаза вот-вот прожгут мои, но я не останавливаюсь. — В отличие от тебя, я хотя бы не такой трусливый кусок...
Но я не успеваю договорить.
Весь воздух из лёгких захватывают его губы, резко накрывшие мои.
Напористо. Быстро. Жадно.
Его горячая ладонь оказывается на моей талии, притягивает ближе, и, даже не осознавая, я поддаюсь. Не только его руке.
Ему целиком.
Собственные губы предают меня, открываясь ему навстречу. Веки опускаются, и я концентрируюсь на этом ощущении. Что-то горячее разливается по телу, проникает в каждую клеточку, и я с упоением принимаю это наслаждение. Оно заполняет все пустоты и, словно моторное масло, заставляет всё внутри работать быстрее, стучать громче.
Оно оживляет.
Однако воздух возвращается ко мне так же быстро, как и пропал.
Белов отрывается от меня на целых три секунды, будто резко отрезвел. Три секунды, когда я повторяю себе, что это нужно срочно прекратить. Три секунды, которые тянутся вечность. Три секунды, которые сносятся лавиной, когда я вдруг притягиваю его к себе, вцепившись пальцами в его затылок.
Голова продолжает кружиться, и я повторяю себе, что это алкоголь. Что именно эта жидкость заставляет его обхватить меня одной рукой за талию и усадить на холодную поверхность кухонной столешницы. Именно она заставляет мои ноги обвиться вокруг его напряжённого торса и выгнуться навстречу. Именно она становится причиной моего тихого стона в его губы, когда его пальцы жадно впиваются в мои бедра.
Он оттягивает зубами мою нижнюю губу, и я приказываю жару внизу живота перестать истязать меня изнутри. Но эта просьба так и остаётся недосказанной, когда его пальцы начинают стремительно расстёгивать пуговицы моей рубашки одну за другой. Кажется, даже они ему поддаются, обнажая моё нижнее бельё. Тяну за низ его футболки и пытаюсь снять её через голову. Ему приходится оторваться, и я почти умоляю остаться в ней, лишь бы не прерываться.
Мы снова встречаемся взглядами, и реальность обрушивается уже на нас обоих, возвращая дыхание. Буря смешанных чувств в его глазах вторит моим.
Что мы творим?
— Мы не должны...
Кажется, он произносит это через силу, а затем опускает голову.
Я хочу согласиться. Очень хочу. Но глаза скользят ниже, разглядывая его тело. Капля пота скатывается по плотному прессу, волосы спадают лохматыми прядями, а крепкие руки упираются по обе стороны моих бёдер. И вдруг все причины, почему эта идея казалась мне ужасной ещё несколько секунд назад, куда-то улетучились.
— Ты не хочешь? — вырывается у меня раньше, чем я успеваю обдумать вопрос. Краска тут же приливает к щекам, но я и её списываю на алкоголь.
— Ковалёва, — наклоняется он, и я ощущаю, как горячее дыхание оставляет ожоги на моей коже. — Я похож на того, кто этого не хочет? — выгибает бровь и смотрит на меня взглядом, в котором жирным шрифтом читается «хочу».
— Тогда в чём проблема? — поднимаю подбородок, но не отрываюсь от него.
— Во-первых, за тебя говорит алкоголь, — начинает он. — И ты её лучшая подруга, Ковалёва. Я так не могу... Ты этого не хочешь, — мотает головой и проводит рукой по волосам.
— Я сама за себя говорю, — протестую, возвращая на себя его внимание, которое он пытается переключить. — И никто ничего не узнает. Это просто секс, не усложняй, — добавляю без остановки и замечаю, как дёргается его бровь. — Это ничего не значит, — говорю ему и себе. Очередные обязательства — последнее, что мне сейчас нужно.
Несколько секунд он не моргает и разглядывает моё лицо. Вижу, как сомнение пытается взять над ним верх.
— Может, когда ты будешь...
Делаю глубокий вдох, чтобы стабилизировать дыхание и унять головокружение.
— Не будь идиотом, Белов, — выдыхаю, опираясь кистями в столешницу. — Либо это происходит сейчас, либо никогда, — произношу, поднимая бровь. Не хочу думать об этом настолько долго. Не хочу начать сомневаться. — Я не буду предлагать дважды, — отрезаю и скрещиваю ноги.
Он колеблется около минуты и успевает разозлить меня настолько, чтобы почти передумать. Я уже готовлюсь слезть со стола и выйти за дверь, когда его рука останавливает меня, усаживая обратно.
— Ну, что ты решил? — спрашиваю, ожидая услышать отказ.
— Что не хочу быть идиотом, — отвечает Белов, не убирая рук с моего тела. Его ладонь по-собственнически забирается под рубашку, проходится по позвоночнику, и я замираю.
— Это у тебя вряд ли получится, — язвлю ему в лицо остатками сил, которые ещё не поддались его прикосновениям.
— Я не против попытаться, — улыбается Белов. И когда я хочу приказать ему заткнуться, его губы уже находят мои. Только в этот раз в них нет того напора, что снёс меня с ног несколько мгновений назад.
Он осторожничает.
— Если будешь таким нежным, меня стошнит, — отрываюсь, запрокидывая его голову за волосы. Всегда растрёпанная каштановая копна поддаётся в ту же секунду, обнажая блеск голубых глаз. И сейчас там не море и не небо. Там дикий океан, и я хочу занырнуть в него целиком.
— А каким ты меня хочешь? — спрашивает Дэн, не пытаясь убрать мою руку. Поддаётся мне лёгкостью, и внезапное чувство власти пробегается дрожью по телу. — Грубым, быстрым...
— Заткнись, — останавливаю его. Мне нужны совсем не разговоры. — И найди своему языку другое применение, — бросаю вызов и выжидающе смотрю на его самодовольную ухмылку.
Но вместо того, чтобы снова поцеловать меня, Белов медленно опускается на одно колено. Выдерживая зрительный контакт, он становится на второе, всё так же глядя прямо в мои глаза, и всё это время не убирает мою руку со своих волос.
Оставляет контроль за мной, если я захочу.
— Держись крепче, — командует он, а затем две мускулистые руки ложатся на мои ноги, раздвигая бёдра.
Я делаю, как он говорит. И перестаю дышать.