Часть I. Глава 1. Саша
ЧАСТЬ I
[ЛЕТО]
— Напомни, сколько ещё мы будем прятаться в кустах?
Даже сквозь шум переполненного парка, мой шёпот тут же встрепенул Алекса, сидящего рядом на корточках. Вопрос вызван не столько любопытством, сколько изнывающей болью в коленях, которые за последние полчаса не изменили своего положения. И, несмотря на тёплый воздух в конце июня, кожа начала покрываться мурашками от неудобной застывшей позы. Запах сладкой ваты из автомата неподалёку только усилил желание повернуться, когда крепкая рука легла мне на колено.
— Это они, — прошептал Алекс, едва скрывая волнение в голосе, и указал на шагающую в паре метров от нашего укрытия парочку.
Мне пришлось перевести взгляд с его встревоженного лица на парня лет двенадцати на вид, держащего в руках целых два ведра с попкорном. Он, словно заворожённый, следует за девочкой с золотистыми волосами, которая начала усиленно размахивать руками, чем повеселила своего спутника.
— Ну и что это за «новая подруга»? — послышался голос Алекса, почти с головой просунувшегося в куст. Кажется, ещё секунда, и мне придётся вытаскивать его из зелени, лишь бы не упал.
— Боюсь предположить, но этот молодой человек может оказаться её парнем, — усмехаюсь, с трудом поднимаясь. Сразу же требуется упереться рукой в дерево, чтобы хоть как-то удержаться на онемевших ступнях. Кровь начала понемногу притекать обратно, покалывая кончики пальцев, и я переминаюсь с ноги на ногу, отряхивая чёрную юбку до середины бедра, усыпанную пыльцой с куста. Лёгкий белый кардиган местами настигла та же участь, но я не успеваю с ним разобраться, когда рука Алекса тянет меня обратно.
— Ангел, она может нас увидеть, — умоляет он, применяя на мне всю силу своих серо-голубых глаз. Второй оттенок появляется в них лишь когда он смотрит на сестру. И, кажется, им хватает даже нескольких секунд, чтобы напитаться её светом.
— Предлагаешь мне спуститься с небес на землю? — усмехаюсь, держась за его ладонь. Он тут же прикасается к моей губами, и трепет, который я почувствовала уже не в первый раз, прошёлся всё тем же электричеством по телу. Но вместо того, чтобы вернуться в укрытие, я провожу ладонью по его светлым волосам, которые в городе Солнца кажутся ещё более выгоревшими. Словно местное тепло встречает его, как любимого родственника, тут же заключая в свои крепкие объятия.
— Всего на пару минут, — просит Алекс, поворачиваясь обратно к своей цели. Но его внезапно изменившееся выражение лица вынуждает меня проследить в ту же точку, чтобы обнаружить, как парочка уже заняла одну из деревянных скамеек вокруг цветника.
Похоже, именно это заставило Алекса выбраться из укрытия — разглядеть их с его ракурса практически невозможно. И пока его глаза прикованы к вертящейся в стороны золотистой копне волос, я позволяю себе стряхнуть пыльцу с его тёмно-синей толстовки, больше похожей теперь на звёздное небо. Свободные джинсы пострадали меньше, не требуя моего вмешательства, и я смогла вернуться к картине впереди.
Парень, отставив попкорн в сторону, медленно вытянул правую руку на спинку скамейки, словно попытался воспроизвести трюк, увиденный в кино. Уверена, его идея могла бы сработать: девушка рассказывает историю, он смеётся, приближаясь к её лицу, а рука медленно тянется к её плечу, с которого почти спадает лямка красного комбинезона. Самый обычный приём, и он был уже почти материализован. Жаль, парень не учёл одного важного фактора — рядом с ним оказалась совсем не обычная девушка.
Золотистый хвост подпрыгнул со скамейки первым, а следом за ним закружилась и яркая юбка. Но раньше всех движений до нас долетел детский визг, тут же сорвавший с места Алекса, который, не задумываясь, потянул меня за собой.
— Разве это не противоречит всей твоей идее с прятками? — пытаюсь спросить, еле волоча не успевающие за его скоростью ноги в полуразвязанных кедах.
— Он её обидел, — сквозь зубы прошипел Алекс, сжимая мою руку. Улетучился запах сладкой ваты, приглушилось пение птиц, и даже цветы вокруг будто бы потускнели — всё застыло от этой внезапной перемены настроения.
— Мы этого не знаем, — говорю скорее себе под нос, потому что тут же обнаруживаю напротив себя Катю. Мои, еёудивлённые глаза мечутся между нами, останавливаясь в конце концов на старшем брате.
— Что происходит?
— Он тебя обидел?
Их голоса смешиваются в попытке выбить правду друг из друга, и мы с поднявшимся со скамейки «преступником» переглядываемся, оказавшись в одной лодке. Нет, скорее мотоциклетной коляске, несущейся с горы без тормозов, управление которой доверено двум светловолосым водителям, спорящим между собой. Только сейчас замечаю огненно-рыжие кудряшки на голове парня, казавшиеся намного темнее издалека. А лицо, полностью усыпанное веснушками, источает такую неуверенность, что мне тут же хочется обнять его и извиниться.
— После того, как ты выбросила часы?!
Я в секунду повернулась к Кате, чтобы увидеть, как она потупила взгляд и уставилась вниз. Это был единственный аргумент в рукаве Алекса, против которого она не сможет возразить. Не теперь.
Не после того, как месяц назад он пережил настоящий кошмар, который впоследствии оказался обычным недоразумением. Но те несколько часов были сущим ужасом для всех нас. Обычный вечер в кругу семьи после защиты нашего проекта по оранжерее превратился в полуторачасовую поездку на машине в город Солнца, который в ту минуту был для нас настоящим городом Тьмы.
Телефон малышки отвечал бесполезными длинными гудками, а её мама и вовсе была вне зоны доступа. Недолго думая, мы с моим отцом и Алексом переместились в салон ещё до того, как успели договориться. Всю дорогу он пытался дозвониться до Лены, которая, как выяснилось позже, сопровождала свой класс на театральном представлении, где и отключила мобильный. Только когда мы уже заворачивали к их квартире, она увидела трёхзначное количество пропущенных и сообщила нам, что отвезла дочь к школьной подруге. Узнав адрес, мы оказались там спустя несколько минут — папа решил, что ситуация вынуждает нарушить пару-тройку правил.
Глаза Кати, встретившие нас в тот вечер на пороге чужого дома, были ещё удивлённее, чем всего пару мгновений назад. Будто кто-то сообщил ей, что зубной феи на самом деле не существует.
— Что вы здесь делаете?
— С тобой всё в порядке?
— Как вы тут оказались?
— Ты цела?
— Кто этот дяденька...
Отойдя от шока и разместившись на крыльце, Катя поведала нам историю, которая вызвала желание выругаться и рассмеяться у всех, кроме Алекса.
— Откуда я знала, что её кот настолько пугливый? Алина сказала, что будет прикольно узнать его пульс... Но мы не до конца их застегнули, а дверь никто не закрыл. И когда её брат вошёл, Оскар решил выбежать. Он бешеный, я уверена! Ну и потом он отскочил от машины, часы слетели с его шеи под колёса и... — Катя запнулась, доставая содержимое из своих карманов. — Это всё, что осталось... Прости.
Выдав самый виноватый взгляд, на который была способна, малышка ещё раз попросила прощения у брата, который уже еле стоял на ногах. Папа издал нервный смешок себе под нос, а я просто выдохнула. Главное, что с ней всё было в порядке.
Но с того самого дня Алекс ещё не раз возвращался к этому событию. И хотя я заверила его в том, что это была лишь глупая детская забава, закончившаяся кошачьим переломом, ему не давало покоя, почему она так опрометчиво поступила с его подарком. «Это не похоже на Катю» — повторял он, звоня сестре теперь уже дважды в день.
А пока я гадала, насколько же хватит Катиного терпения, ответ пришёл сегодня утром, в первые выходные после всех сданных экзаменов. Малышка отказалась от запланированной встречи, объяснив тем, что пойдёт гулять с новой подругой. И спустя несколько часов дороги, проведённой в отданной отцом Алекса старой машине, мы оказались на самом странном свидании, рассекретив свои планы пару минут назад.
Брат с сестрой продолжают упрямо спорить, и мы с рыжеволосым парнем ещё раз переглянулись в надежде не попасть под их огонь.
— Мы просто хотели убедиться, что с тобой всё в порядке, — уже более спокойным тоном произнёс Алекс.
Словно у меня был выбор. Но иногда любимых людей приходится поддерживать даже в самых опрометчивых поступках.
— Я уже не маленькая! — возразила Катя, хватая своего спутника за руку.
— Он тебя обидел, — еле выговорил Алекс, сжимая мою ладонь, будто всё туже затягивая манжету тонометра.
— Это. Же. Была. Просто. Пчела. — Катя процедила каждое слово, указывая брату на его глупость. И, словно специально подыгрывая малышке, несколько жирных серебристо-серых насекомых закружили над вёдрами попкорна, оставшимися на скамейке.
— Я просто...
Тишина, наступившая после глубокого разочарованного выдоха, вынудила меня повернуться к Катиному спутнику и протянуть свободную руку. Этот ребёнок не виноват, что в семье Лавровых любовь проявляется таким... громким способом.
— Я Саша, а это Алекс, — объясняю, кивая на рядом стоящую угрюмую скалу. Мальчик с недоумением жмёт мою руку, с опаской глядя на Катиного брата. — Он очень заботится о своей сестре, поэтому, боюсь, тебе придётся подтвердить, что ты совсем не хотел её обижать, — улыбаюсь, вглядываясь в его тёплые карие глаза.
— Я не хотел! — согласился тот, тут же замотав головой.
— Вот и славно, — подхватываю, поворачиваясь к Кате. — Я наберу тебе через пару часов? Можем сходить все вместе в кино, — предлагаю в надежде усмирить их пыл. Этим двоим нужна передышка.
Малышка кивает в ответ и, обиженно приказав «пойдём, Яша», ведёт мельтешащего за ней друга подальше от нас. Оказавшись на полголовы ниже своей спутницы, парень перебирает ногами быстрее, чем бьётся свет в поломанной неоновой вывеске у киоска неподалёку, и я только усмехаюсь тому, как легко Кате удаётся завоёвывать людей. В нашу первую встречу я пообещала ей отращивать вместе волосы, пока она не победит свою сердечную аномалию, и ни на секунду не задумалась об этом решении. Что-то в ней подталкивает тебя к тому, чтобы быть лучше. Тебе хочется получить одобрение за свою шутку от десятилетней девочки, которая одним взглядом может раскусить твою натуру. Хочется заслужить её внимание, стать для неё особенным человеком. Если бы я до сих пор верила в сказки, то без зазрения совести назвала бы этот феномен её личной магией.
— Я всё испортил, — выдохнул рядом со мной Алекс, зарываясь руками в собственные волосы. Я даже не заметила, как мы оказались на той самой скамейке. Уперевшись локтями в колени, он провёл пальцами по светлым прядям и задержался там, роняя лицо в ладони. Тёплый ветер приманил запах рядом стоящего попкорна, который напомнил мне Катину улыбку. И хотя наш сегодняшний поступок вряд ли можно назвать взрослым... Он готов защищать сестру ещё до того, как она попадёт в беду. Разве это не дорогого стоит? Иметь кого-то, кто прикрывает тебя собой, даже если дуло пистолета направлено в противоположную сторону?
Может, сравнение с угрозой выстрела и гиперболизировано... Но он всегда будет ставить её жизнь важнее своей. Безусловно, это восхищает, но иногда...
Иногда это меня пугает.
— Ты ничего не испортил, — отвлекаю Алекса, пока тот принялся завязывать мои шнурки. Его пальцы ловко справляются с правой ногой, и он, словно в трансе, переходит ко второй, закапываясь в собственные мысли. — Разве каждая девочка не мечтает, чтобы старший брат запугал её парня на первом свидании? — Моя усмешка не вызвала такой же на его лице, и я продолжаю. — Просто иногда в тебе просыпается... гиперопека. — С осторожностью подбираю слова, заглядывая в него.
— Я не хочу быть таким, — признаётся он, поднимая голову, и я наблюдаю, как лёгкий шторм гуляет в его глазах, беспокоя мысли. — Недоверчивым, надоедливым братом, не дающим ей проходу. Понимаю, она взрослеет, заводит новых друзей. Просто меня пугает, как...
— Как быстро это случилось? — заканчиваю, сочувственно сводя брови. Мне и самой кажется, что Миша с каждым днём становится всё старше, и я не успеваю за его изменениями.
Что будет, когда ты уедешь?
Холодный голос уколол затылок, и я делаю три глубоких вдоха, чтобы прогнать панику. Закрываю глаза и в секунду прокручиваю положительный сценарий, выученный наизусть. Чувствую, как ладонь Алекса ложится на моё колено, и медленно выдыхаю, возвращаясь в реальность.
Всё будет хорошо.
— Иногда мне всё ещё кажется, что ей не больше четырёх, — признаётся Алекс, полностью развернувшись ко мне, и слабая улыбка пробивается сквозь его фасад. Он задерживается на моих глазах, и я знаю, что прямо сейчас он ищет в них свой якорь, который остановит его шторм.
— Услышь это Катя, весь попкорн оказался бы у тебя на голове, — усмехаюсь, проводя ладонью по его левой щеке и освобождая долгожданную ямочку. Моя рука остаётся там на какое-то время, и я заставляю её впитать в себя всё тепло его тела. Запомнить, как его кожа ощущается под подушечками моих пальцев. Умоляю память запечатать каждый оттенок в его радужке, каждый изгиб на лице. Напрягаюсь, чтобы вдохнуть как можно больше его терпкого бергамотового запаха. Сохранить на дольше.
Потому что знаю, как сильно мне будет не хватать всего этого. Не хватать его.
Не через два месяца, когда я уеду учиться в университет, поступление в который мне только предстоит, но сама мысль об этом уже подкатывает к горлу тошнотворным комком. Не через неделю, когда я, Лера и Яся поедем подавать документы. И даже не завтра, когда он запакует свою жизнь в один чемодан и уедет вместе с Дэном в спортивную академию на испытательный срок.
Через несколько часов, когда это свидание закончится и мы вернёмся домой, я буду засыпать в его толстовке, которую так и не вернула после инцидента с озером, и представлять, что вместо флисовой подкладки меня обнимают его руки.
Так же, как делают сейчас, рисуя круги на моей спине.
Я только получила его, и уже должна отпустить.
— Не думай так, — выдыхает мне в волосы Алекс, произнося вслух мои мысли.
— Читаешь меня, как открытую книгу? — спрашиваю, поднимаясь с его плеча. И когда его глаза начинают светиться привычным блеском, больше не могу сдерживать улыбку.
— Ты моя любимая книга, — наклоняется он, приподнимая моё лицо за подбородок. Его губы находят мои так быстро, словно у них есть собственный компас, направленный лишь на меня. Но как только мы соприкасаемся, никто из нас не спешит. Оба ухватились за эту крохотную попытку замедлить, остановить время. Оставить нас ещё немного здесь, в этом молчаливом обещании друг другу. Его рука блуждает по моей спине, цепляясь за талию, и я поддаюсь, оказывая вплотную к его телу. Он так близко. И мне всё ещё мало. Пока я не впитаю его под кожу. Не узнаю это ощущение...
Жар внутри отрезвляет лишь внезапный шум с детской площадки неподалёку, и мы отрываемся, глядя на раскрасневшиеся лица друг друга. В них нет стыда. Нет смущения. Только желание, которое вторит блеску в глазах.
Мне приходится зарыться в свою сумку, чтобы переключить наше внимание на что-то другое, и пальцы касаются потёртого корешка. Провожу рукой по слегка поцарапанному чёрному переплёту с золотистой надписью и иллюстрацией в центре. Раскрываю, разглаживаю слегка помятые страницы и вручаю книгу Алексу.
— Алиса?— удивляется он, улыбаясь белому кролику на обложке.
— Мы же договорились начать с чего-то полегче, пока ты не разберёшься с учёбой, — отвечаю, раскрывая первые главы. — Места на полях не так много, поэтому держи, — протягиваю ему упаковку пыльно-зелёных бумажных стикеров.
Алекс с минуту разглядывает подарок, будто примеряет на себе, а затем наигранно-подозрительно обращается ко мне, наклонившись вплотную:
— Доверила мне свою детскую книгу? Разрешила писать в ней заметки? Ангел, мы уже настолько близки?
— Знаешь, я что-то начинаю сомневаться в своём выборе, — сжимаю зубы, чтобы сдержать улыбку, и резко тянусь за «Алисой».
— Ты же это о книге, да? — усмехается Алекс, поднимая издание вверх. Мои пальцы соскальзывают, и рука всем весом падает на его колени. Я упираюсь в его ноги, наклоняю голову и изгибаю правую бровь:
— Уверен, что хочешь услышать ответ?
В этот момент футбольный мяч приземляется в сантиметре от моих ног, и я подпрыгиваю от неожиданности. Не успев сориентироваться, так и остаюсь на скамейке, наблюдая, как Алекс относит пропажу обратно на детскую площадку и остаётся там на долгих десять минут, помогая трём дошколятам поставить правильный удар. Подняв головы, они слушают его так, словно с ними говорит сам Месси, — или кто там сейчас у них в почёте — и я ловлю улыбку на своём лице, заметив такую же на его.
Да, в последние недели он буквально помешался на контроле за Катей и выглядит слегка уставшим, но в остальном... Я не помню, чтобы он столько смеялся. Шутил. Флиртовал. Строил планы. Даже если он волнуется за сестру, за учёбу, и даже за меня, он сумел успокоить свой шторм. Может не до конца... Но Алекс, который сейчас передо мной, этот тот, кем он может быть.
Он может быть счастливым.
Его лицо оказывается перед моим быстрее, чем я успеваю вынырнуть из собственных размышлений. Румянец на щеках освежил цвет кожи, волосы растрепались от лёгкой пробежки, но дыхание почти не сбилось. И даже острые скулы смягчились, повинуясь его радостному настроению.
Он так же не отрывается от меня, разглядывая каждый миллиметр. И я знаю, что он делает то же самое. Запоминает.
Мы оба. Теряем счёт времени, просто глядя друга на друга. Будто знаем, что это стоит отдельного воспоминания. Особенного. К которому будем возвращаться каждый вечер. Которое будет перманентно существовать на фоне остальных мыслей. Которое сохранит всё тепло этого момента.
Которое сохранит нас.
— Уверен, что хочу увезти тебя туда, где смогу поцеловать, не боясь, что ты получишь сотрясение от мяча, — глядя в упор, отвечает Алекс, напоминая мне собственный вопрос, который я успела забыть, а затем протягивает руку.
Но вместо того, чтобы вложить в его ладонь свою, я встаю и сокращаю последнее расстояние между нами, обвивая руками его шею.
— С тобой мне это не грозит, — шепчу в его губы, не успевая закончить. Он целует меня так, словно это последний пазл его картины. Словно это его клятва. И я прижимаюсь к нему, отвечая той же уверенностью. Забываю обо всём, кроме вкуса его губ. Кроме ощущения его рук на моей спине, будто защищающих от остального мира. Убеждающих, что хотя бы сегодня, он всё ещё здесь.
Что это не последний раз.