Почерк на песке
Утро принесло не наказание, а перемены. Шэнь Юй ожидал, что после ночного инцидента в саду его запрут в подземелье или, по крайней мере, усилят стражу. Однако на рассвете в его покои вошел не лекарь, а личный слуга Мо Сюаня с охапкой новых одежд.
Это были халаты из плотного черного шелка с серебряной вышивкой — цвета адептов Тёмного Пика.
— Глава приказал, — коротко сообщил слуга. — Отныне вы не просто гость. Вы зачислены в штат личных помощников Главы Мо. Ваше место — в Большом Кабинете.
Шэнь Юй нахмурился. Мо Сюань играл в опасную игру. Приблизить потенциального шпиона или «призрака» так близко к своим делам было либо актом величайшего безрассудства, либо изощренной ловушкой.
Большой Кабинет Мо Сюаня встретил его запахом старой бумаги и холодного камня. Огромные стеллажи до самого потолка были забиты свитками. Но что поразило Шэнь Юя больше всего — это стены. Они были увешаны картинами, изображающими один и тот же пейзаж: заснеженные вершины Снежного Пика в разное время суток.
Мо Сюань сидел за столом, погруженный в изучение отчетов. Он даже не поднял глаз, когда Шэнь Юй вошел.
— Садись, — он указал на маленький столик в углу, где лежали чистые листы бумаги и кисти. — Мой секретарь ранен в последнем походе. Ты будешь переписывать отчеты из провинций.
Шэнь Юй замер. Почерк. Это была классическая проверка. Почерк мастера невозможно полностью скрыть, он как отпечаток души на бумаге.
— Глава... — Шэнь Юй смиренно поклонился. — Боюсь, этот ничтожный не обучен каллиграфии. В моей деревне нас учили лишь самым простым знакам.
Мо Сюань наконец поднял взгляд. Его глаза были обведены темными тенями — он явно не спал всю ночь.
— Тогда я буду учить тебя. Бери кисть.
Шэнь Юй подошел к столику. Его пальцы, тонкие и все еще дрожащие от слабости, коснулись бамбукового древка. Мо Сюань встал, подошел сзади и, прежде чем Шэнь Юй успел среагировать, накрыл его ладонь своей.
Его рука была горячей и сухой. Мо Сюань стоял так близко, что Шэнь Юй чувствовал его дыхание на своем затылке. Это было невыносимо — близость ученика, который теперь стал его господином.
— Расслабь запястье, — прошептал Мо Сюань прямо ему в ухо. — Не зажимай кисть, словно это нож. Линия должна течь, как вода, но иметь твёрдость, как сталь.
Он начал вести рукой Шэнь Юя по бумаге. На листе начал проявляться иероглиф «Цветок».
Шэнь Юй изо всех сил старался сделать руку вялой, намеренно искажая линии, превращая их в неаккуратные мазки. Но Мо Сюань был неумолим. Он направлял каждый его жест, словно высекал свою волю на бумаге.
— Плохо, — холодно сказал Мо Сюань, отпуская его руку. — Слишком много страха. В твоих линиях нет характера. Попробуй еще раз. Один.
Весь день прошел в этом странном противостоянии. Шэнь Юй старательно притворялся неумехой, а Мо Сюань с пугающим терпением заставлял его переписывать одно и то же слово сотни раз.
К вечеру пальцы Шэнь Юя онемели. В какой-то момент, погрузившись в полузабытье от усталости, он на мгновение потерял бдительность. Когда он в очередной раз писал иероглиф, его рука по привычке сделала характерный резкий росчерк в конце — так, как его учили в детстве, и так, как он сам учил Мо Сюаня.
Кисть замерла. Шэнь Юй похолодел, осознав ошибку.
Мо Сюань, который до этого стоял у окна, мгновенно оказался рядом. Он выхватил лист из-под руки Шэнь Юя.
Тишина в кабинете стала звенящей. Мо Сюань смотрел на этот единственный росчерк так, словно увидел в нем привидение. Его пальцы задрожали, сминая край бумаги.
— Этот росчерк... — голос Мо Сюаня стал хриплым.
Шэнь Юй быстро склонил голову, пряча лицо.
— Простите... Глава Мо... рука просто дрогнула от усталости...
Мо Сюань схватил его за подбородок, заставляя смотреть на себя. В его глазах кипела смесь безумной надежды и яростного недоверия.
— Твоя рука дрогнула так же, как дрожала его, когда он был утомлен? Твоя душа лжет мне, Линь Юй. Каждую секунду ты лжешь мне.
В этот момент в дверь громко постучали .
— Глава! Срочное донесение из восточных границ!
Мо Сюань нехотя отпустил Шэнь Юя, но его взгляд продолжал жечь.
— Войди! — рявкнул он.
В кабинет вбежал запыхавшийся адепт.
— Глава... это снова случилось. В деревне Красных Клёнов... Пятеро убитых. Тела найдены в позе созерцания, но их меридианы выжжены изнутри. И... на стенах домов кровью начертан символ Снежного Лотоса.
Шэнь Юй почувствовал, как сердце пропустило удар. Его символ. Его орден. Но он был мертв, а орден распущен десять лет назад.
Мо Сюань медленно повернулся к Шэнь Юю. Его лицо стало бледным, как у мертвеца.
— Снежный Лотос? — повторил он. — Кто-то посмел осквернить его имя этим безумием?
Он снова посмотрел на измятый лист бумаги с росчерком Шэнь Юя.
— Ты поедешь со мной, — отрезал Мо Сюань. — Завтра на рассвете. Мы отправимся в деревню Красных Клёнов. Я хочу, чтобы ты это увидел.
Шэнь Юй понял: кто-то намеренно подставлял его. Кто-то знал, что он вернулся, или использовал его имя, чтобы спровоцировать Мо Сюаня.
«Сюань-эр, — подумал Шэнь Юй, глядя на широкую спину уходящего ученика. — Ты ищешь призрака, а найдешь лишь новую боль. И на этот раз я не уверен, что смогу тебя защитить».
В ту ночь Шэнь Юю снился Снежный Пик. Но вместо чистого снега там текла кровь, а в центре кровавого озера стоял Мо Сюань и держал в руках его, Шэнь Юя, отрубленную голову, умоляя её открыть глаза и простить его.